Печать тьмы

Теневой бог отворил врата в свои чертоги. Слабое сияние с ворот исчезло искрами, Далвен увидел лишь пыльные коридоры, что успели покрыться паутиной, грязью, и запахом гнили: - трупы... Возможно трупоеды, или дохлые звери... - Далвен принюхался, и понял, что запах идёт сверху, с самой высокой башни. Быстрым шагом он помчался к спиральной лестнице, что вела наверх. Он не заметил красных огней на первом этаже, и не чувствовал никакого тепла или запаха дыма: - магическое пламя? Нет, тогда я бы чувствовал чужое присутствие. Что-же это может быть... - по комнате вдруг поплыл розовато-красный пар, от этого пара несло запахом фруктов и алкоголя: - алкоголь, Хигаши. Что она тут забыла? Её обитель в другом месте, далеко отсюда. Её оккультисты бы не приближались к этому месту. – Далвен мог невероятно быстро перемещаться в тени, так что ему не составило труда добраться до верхнего этажа, откуда и виднелся свет. Замок был тридцать девять метров в высоту, подъём занял всего семь секунд. Скорость бога достигла двадцать километров в час.

Поднявшись наверх Далвен почуял знакомое присутствие, и распахнув массивные чёрные двери он увидел Хамано, что лежит посреди комнаты в луже крови: - как такое могло произойти... И что интереснее, я не чувствую Гаккеи. – Далвен приблизился к Девушке, и коснулся её лба двумя пальцами. Он почуял невероятную злобу и холод, что посеян внутри Хамано: - она слилась с тобой... Трансформация почти завершена, так вот почему именно это место.

Когда-то Далвен и Гаккеи были одной сущностью, которую разделили безымянным клинком, который затем был сломан и передан лучшему кузнецу красного города, нынешней столице империи. В той схватке погибли многие, и лишь одному воину было под силу одолеть бога света и тени, и человеком тем был – Каэрун Морос, вестник рока и апокалипсиса. Палач своей судьбы, убийца нечисти и легенда, которую до сих пор восхваляют даже высшие эльфы. Поговаривают, что он всё ещё жив, и наводит порядок в иных мирах, скрытых от взгляда людского. Ему было дано прозвище, которое знают во всём мире: Убийца богов. И одно лишь упоминание заставляет землю под ногами содрогнуться. Именно в этом замке и были разделены свет и тьма, их души и воля, их сила и разум. Именно тогда появились сильнейший из демонов, и слабейший из богов. Это место, это одновременно и смерть, жизнь. Теневой замок это что-то вроде барьера, сдерживающего Гаккеи и Далвена, не дающий им воплотить себя, не дающий возродиться и восстановить силы существу света и тени.

Хамано начала приходить в чувства, и открыв глаза она испугалась. Резко встав она увидела перед собой Далвена, а вокруг был лишь просторный зал, что был освящён красным огнём, который начал перекрашиваться в розовый, а затем и белый цвета: - это место... Оно реагирует на тебя и на твою душу, на её состояние и настроение. – заметил Далвен, и не успев договорить, увидел слёзы, что капали с щёк молодой девушки: - я помню, как смотрела за Джоссе, как он сгорал... Но я ничего не могла с этим поделать, моё тело меня не слушало, а мой голос перебивала она... Мой клинок, она запечатала его во мне. Теперь я и моё оружие одно целое... Что всё это значит? Почему я здесь? – дрожа и захлёбываясь девушка немного отступила назад, после чего упала на колени. Она ничего не могла поделать со своей слабостью, и с тем, что произошло: - она даёт тебе силу и право жить... Но взамен просит большее. Такова плата за спасённую жизнь. Ты ведь помнишь, как вас связали? Тот человек владел Гаккеи, её частью, и она зажгла в нём огонь. Ту деревню разрушил не неизвестный мужчина, а императрица света. Тот же приём, что и с тобой. – спокойно и тихо Далвен подошёл к Хамано, присел рядом с ней и приобнял: - я понимаю какого это, тебе нужно отойти от всей этой боли. Я знаю тех, кто сможет тебе помочь, и направить тебя на правильный путь.

Они называют себя культом драконов, и... - Далвен не успел договорить, как услышал шёпот девушки, что говорила сквозь слёзы: - я ничего не хочу... Просто убей меня... Оставь здесь мой труп. Я не могу сдерживать её, я опасна для всех. Я причиняю лишь боль. Если бы я тогда не ушла, то Оцука бы не погибла, Гаккеи бы не напала на деревню Джоссе... Ничего бы не произошло... - Далвен умолк, он достал посох, подаренный лесным эльфом: - Вернес кен Реймкарт де люцес Вир'Миндан лас дрейкв. – это был неизвестный для Хамано язык, но как только Далвен произнёс это, полумесяц засиял фиолетовым цветом. Он дотронулся концом посоха груди Хамано, и фиолетовая энергия начала поступать в душу девушки: - это поможет сдерживать Гаккеи. Но без желания и воли – ты ничего не добьёшься. – Девушке сразу же полегчало, она начала потихоньку успокаиваться: - знаешь, я даже не знаю, можно ли тебе доверять. Какова твоя цель? Почему ты пошёл за мной? – тихим тоном спросила молодая девушка у теневого бога: - понимаешь, у меня с Гаккеи есть связь... Да и с тобой тоже. Один из твоих предков это часть моей души, как и Гаккеи. Раньше мы были одним богом, богом света и тьмы, одним из сильнейших. Я сразу так не представился, потому что её это раздражает. Нас разделили твоим клинком, который Гаккеи впитала в твоё тело и ваши души. Его сила теперь течёт в тебе, и ты... как бы это сказать, теперь ты палач. Ты можешь без припятствий разделять души лишь прикосновением... Скажем, ты создала новую магию.

Я же гнался за тобой ради Гаккеи и клинка, но раз вы стали одним целым, то моя цель защищать тебя от её влияния. Я знаю, на что она способна с полной силой, и нужно как-то от неё избавиться, и сделать это можешь лишь ты внутри своего сознания. Для поддержания твоей жизни нам и нужно в вечно-зелёный лес. И так-же тебя там кое-кто ожидает, мёртвая подруга, её душа была возвращена. – Далвен поднялся и протянул руку Хамано: - Оцука Милес вернулась по воле высших богов, дабы поддержать тебя на твоём нелёгком пути. – У Хамано засияли глаза: - не уж то вернулась... Но я видела её труп, там, в пещерах. – Девушка схватила руку Далвена и поднялась: - что с Джоссе?: - он жив, не переживай, и возможно он даже набрался сил. – с некой радостью на устах произнёс бог, после чего распохнул большие окна за Хамано, и, призвав теневую птицу, сел на неё, протянув руку девушке: - возьми с собой лютню, я кое-что о тебе знаю. – Девушка, улыбаясь, села сзади Далвена, и птица отправилась обратно к древу друидов.

Девушка не могла поверить, что Оцука жива. Это придавало ей уверенности в своём походе. Так-же Хамано задумалась над словами Далвена, насчёт новых способностей: - я всё ещё маг ветра? – робко спросила девушка: - да, и маг души. Но чтобы взаимодействовать с душами, тебе нужно напрямую коснуться противника, при этом остаться в целости. И я не знаю, что именно ты можешь делать с ними, так что когда прилетим ты с Джоссе отправитесь практиковаться на различных тварях. Но из-за трансформации твоей души ты больше не можешь пользоваться печатями. Соответственно тебе остаётся лишь использовать магию душ, и магию ветра. – Хамано немного удивилась: - но ведь ветром я пользовалась тоже через печати. – Далвен перебил девушку своими рассуждениями, о которых он задумался ещё с первой их встречи с Хамано: - печати лишь усиливали твой ветер, давая создавать клонов или что-то вроде бомб. Сейчас же тебе это дастся сложнее, но ты уже использовала эти техники, а это значит, что ты вполне можешь их повторить. Но это затратит гораздо больше сил, чем раньше. – теневая птица уже почти долетела до друидского древа. Приземлившись перед вратами Далвен повернулся к Хамано: - притронься к вратам и узнай своё предназначение. Так мы поймём, чего следует ожидать. – Девушка послушала теневого бога, и подойдя к массивным древесным вратам, коснулась их. Тут же всё пространство вокруг стёрлось, и она оказалась среди звёзд, в полной пустоте. Посреди гробовой тишины вдруг послышался басистый голос: - заблудшая душа древнего рода коснулась знака. Обладатель великого клинка, который внушает страх всем ныне живущим. Всем, кто когда-либо знал исчезнувшего рыцаря, палача сил тьмы. – перед Хамано появился силуэт. Высокая фигура в длинной белой мантии, которая сияла словно звезда, медленно подошла к девушке. Лицо его было скрыто маской, что была сделана из живого зеркала. Не было видно глаз, кожи, ушей и волос, невозможно было определить расу этого существа. В лице этого существа проявилась картина, столь отчётливая и понятная, будто это произошло или произойдёт в мире реальном, живом. Хамано увидела там себя, но другую себя. Искажённую. Её зрачки стали кошачьими, так-же в глазах был виден оранжевый цвет, будто пламя, что сжигает цветы сирени. Хамано чувствовала невероятную ненависть, горечь, печаль. Существо коснулось лба девушки, и все скрытые Далвеном эмоции вновь вырвались на свободу. Но Гаккеи спала: - твой божественный друг мешает планам великого смотрящего. Избавься от него, Гаккеи. – проговорило существо, после чего отпустило Хамано.

Девушка вновь оказалась возле врат великого древа. Она пала на колени, Далвен приподнял её. Он понимал, что ей тоже показали нечто страшное, и особо не придал значение эмоциям Хамано. Врата древа отворились, и пред Хамано пристала та же картина, что и перед Далвеном. Девушке было любопытно разглядывать столь величественное древо изнутри, наблюдать за друидскими ритуалами: - что это за место? – тихо спросила девушка у Далвена, на что послышался такой-же тихий ответ: - это твердыня мира. Самый древний и большой храм друидского племени. Здесь собрались все расы этого мира, включая даже драконоидов и подводных обитателей. Был я однажды на их празднике мира и солнцестояния, было забавно наблюдать за всеми обрядами. Тогда я впервые увидел живое древо – Эртаниума. Вроде как он всё ещё живой, можно будет с ним поговорить, как найдём твоего эльфийского дружка. Вроде он должен быть наверху. Пойдём, дамочка. – Далвен устремился наверх по древесным лозам, и Хамано аккуратным шагом шла следом за тенью. Девушка почувствовала что-то родное, но не могла понять что. Так-же на девушку с настороженностью смотрели более опытные монахи друиды, чувствуя, что или кого она в себе скрывает: - так, так, так. И вот два заклятых врага стоят передо мной, свет и тьма, вечные соперники. Далвен и Гаккеи. Как же вы не поубивали друг друга ещё при первой встрече... - Хамано увидела перед собой кошколюда, его шерсть была ослепительно белой, а глаза словно два голубых кристалла. Одет был он в шкуры из разных животных, медведей, волков, даже хитин гигантских жуков был виден. В руках он держал посох в виде одинокой розы, стебель был зелёным, а сам цветок кроваво алым: - эльф уже заждался вас. Пройдите на верхний этаж, затем направо, к золотой яблоне. – Кошколюд удалился вниз, а Далвен решил поговорить с Хамано: - что ты увидела у ворот? – ответ не заставил себя ждать: - Я увидела... Свою подругу, которая давно сгинула. Она была словно живой, и давала мне наставления... - оба мага поднялись к яблоне, рядом с которой медитировал Джоссе. Он отличался от себя прежнего, от эльфа веяло спокойствием, он был одет в жёлтую монашескую рясу, а на его седых волосах был венок из цветов: - я ждал тебя, Хамано. Присаживайся рядом. Насладись моментом спокойствия и умиротворения, это особенно помогает на фоне надвигающихся событий. – Хамано подошла к эльфу и села на колени, недалеко от него, но и не очень близко: - уже второй раз умираешь. И про какие события ты говоришь? – Хамано осматривала древо и пруд вокруг него.

Ствол золотой яблони был как у обычной, тонкий и тёмный, но иногда от него исходило золотое сияние, словно дерево дышит. Его корни уходили глубоко под землю, и переплетались с ветвями великого древа. На верхушке было множество тонких веток, которые создавали собой образ короны. Листва этой яблони была жёлтого цвета, иногда оранжевого, но преимущественно жёлто-золотая. Её было очень много, и она прекрасно выглядела в лучах дневной, небесной звезды. Плоды уже свисали с ветвей, и были они довольно большими. Больше обычных яблок, где-то в два раза. Цвет их был золотисто-жёлтым, и они тоже сверкали при свете дня.

Джоссе открыл свои глаза: - имперские люди начали срубать этот лес. Тем самым потревожили друидов, и хозяина леса. Скажу сразу кто это – это величественный белоснежный дракон. Говорят, он последний из разумных драконов чистой крови, и он поклялся оберегать этот лес, как последний оплот мира и надежды. Друиды решили собрать совет из всех рас, неподконтрольных империи, и свергнуть её. Или хотя-бы верхушку. А это значит, что и твои родители умрут. – Хамано без особого страха в голосе ответила эльфу: - мне плевать на них, но я отправлюсь в столицу за своей сестрой. Сопроводишь меня домой? Как раз проведаем твой народ. – Джоссе посмотрел на девушку: - мой народ вырезали имперские инквизиторы. Кстати, а где твой клинок? – Хамано тоже посмотрела на эльфа: - я отомщу за теплоту твоих сородичей, брат, только дай мне разрешение на это. А мой клинок... Долгая история, как-нибудь расскажу. Ну что, ты согласен идти со мной? – Эльф с грустью поднял лист древа: - Сам я не смогу почтить моих братьев, прошу тебя, похорони останки как следует, если там ещё что-то осталось. Но не смей суться к инквизиторам одна... Моё тело ещё не зажило, и я должен оставаться здесь до прибытия глав других государств. Я всё же ныне хранитель мира, а не путешественник. Прости, милая, тебе придётся идти в одиночку. – Хамано тоже немного загрустила, но всё же встала и приобняла Джоссе: - всё равно спасибо тебе. Если бы не ты и не помощь твоего народа, не знаю, где бы я сейчас была... Не отдашь мне свой старый клинок? Он будет полезен в моём походе. – Джоссе тоже встал и обнял девушку: - я снаряжу тебя всем нужным и полезным. Так-же дам тебе птицу для переговоров. Следуй за мной. – Джоссе посмотрел на Далвена: - а ты чем займёшься? – Тень промолчал, а затем тихо ответил: - вернусь к обязанностям бога, верну себе свой храм. Удачи вам, Хамано мастер ветра, и Джоссе хранитель природы. Я ещё вернусь к вам, у меня есть к вам дела.

Далвен превратился в чёрного ворона и вылетел в окно, отправившись в свой храм. А эльф с девушкой отправились на средние этажи, в оружейную. Она была так-же выполнена из переплетения ветвей и лоз великого древа. Оружейная не высечена, но выращена — словно сама природа откликнулась на зов друидов. Её стены мягко изгибаются, образуя округлые ниши и полки, словно дупла в старом дереве. Потолок высок, арочный, сплетён из живых ветвей и виноградных лоз, которые вьются и мерцают в полумраке, источая тонкий аромат свежести и цветущей земли. Сквозь лиственные переплетения проникает мягкий свет — не то солнечный, не то магический — озаряя каждое оружие теплым сиянием.

Орудия, что здесь покоятся, не куют в пламени кузницы. Они — дары леса, рожденные из живого дерева, камня, кости и волшебного янтаря. Здесь можно найти луки из сердцевины древней тиса, стрелы с наконечниками из обсидиана, сплетённые из паутины и лозы плети, что извиваются, когда к ним прикасается недостойный. Мечи и копья, украшенные рунами, пульсируют внутренним светом — как будто в них всё ещё живёт дух зверя, чья кость стала основой оружия.

На полу — ковры из мха, мягкие, как мех лани, а на стенах — лозы, несущие листья, похожие на пергаменты, где выгравированы имена героев, павших с оружием из этого святилища в руках. В центре оружейной — древний пень, гладкий и полый, в котором хранятся самые редкие реликвии — артефакты, одарённые духами леса, запечатанные печатями из живой древесной смолы.

Здесь не слышно грохота металла и звона стали — только шелест листвы, капли росы и дыхание мира. Это место — не просто хранилище оружия. Это святилище силы, что питается самой жизнью леса. И лишь те, кто слышит его зов, могут взять оружие отсюда, не навлекая на себя гнев древних.

Хамано увидела множество оружий, что хранит в себе это место. Каждое было подписано, и девушка отправилась изучать каждое:

Среди прочих реликвий, покоящихся в сердцевине Оружейной Великого Древа, меч с именем "Сирень Ночи" выделяется своим тихим, почти незаметным присутствием. Он не сверкает — лишь тускло дышит, как дыхание во сне. Лезвие его вытесано не из металла, а из древнего белого дерева, что цветёт лишь на вершинах окутанных туманом холмов, где не ступает зверь, а только звёзды касаются земли. Поверхность гладкая, как ледяная кора, но прочнее любой стали. В её сердцевине, словно пульс, заключён фиолетовый кристалл — осколок сумеречного света, спаянный с древесиной друидским заклятьем.

Этот клинок не создан для грубой силы. Он — оружие разума и тонкого чувства. При движении он издаёт не звон, а тонкий, едва различимый звук, как ветер в тростнике. Считается, что этот меч способен прорезать не плоть, а иллюзию, и потому в его присутствии ложь блекнет, слова становятся правдой, а замыслы — явными. Он выбирает тех, кто не прячется от истины, даже если она горька. Легенда говорит, что тот, кто владеет "Сиренью Ночи", видит сны, в которых говорит с теми, кто уже ушёл, — и если сердце его чисто, мёртвые отвечают. Это эльфийская работа, которая идеально подходит для владеющих эльфийским стилем боя – Закенцу. Он сочетает в себе грубые колющие выпады и быстрые режущие удары.

В дальнем, низком отсеке, где пол увит толстыми корнями, что дышат с каждым шагом, хранится топор с древним именем — "Корень Бури". Он чёрен от рукояти до лезвия, будто сожжённый, но не тронутый огнём. Его основа вырезана из чёрного дерева — плотного, тяжёлого, словно само дерево было выковано в недрах земли, а не выращено под солнцем. На этом мраке выделяется декоративная инкрустация из красного дерева, сплетённая узором языков пламени. Остриё топора — массивное, кованое из металла бронзового оттенка, с едва заметными трещинами, как следами ударов древних молний.

"Корень Бури" тяжёл в руке и требует не столько силы, сколько решимости. Говорят, земля отзывается на его присутствие — камни трескаются, когда он проносится в бою, деревья склоняются от раскатов, и воздух становится плотнее, как перед грозой. Это оружие никогда не было орудием охоты — оно создано для защиты, для последнего рубежа. Но в гневе этот топор страшен: удары его вызывают сотрясение, способное расколоть каменную кладку, и каждый раз, когда он обрушивается на врага, где-то вдали гремит раскат грома — даже в ясную погоду.

Подняв голову, Хамано увидела боевой ваекинский лук "Песнь туманных лесов"

Если слушать внимательно, когда рассвет только окрашивает листву серебром, можно услышать, как лук этот поёт. Он не лежит, а словно дремлет, и его дыхание — это едва заметная вибрация воздуха вокруг. Изготовлен он из вяза, гибкого, как пружина лесной силы, и его древесина источает терпкий аромат сырой коры. По дуге извиваются тонкие жилки лоз, вплетённые в основу, а тетива соткана из усиленной паутины лесного паука — светлой, мерцающей, как утренний иней на паутине.

Стрелы, выпускаемые из этого лука, не подчиняются законам физики. Они летят туда, куда направлено не зрение, а воля. Лук улавливает желание стрелка, его страхи и чувства. Говорят, что если выстрелить с гневом, стрела будет обжигать, если с жалостью — усыпит. Слухи ходят и такие, что лук может петь во сне, и если его оставить под открытым небом, он сам выберет стрелу из колчана и выстрелит, если вблизи есть опасность.

Он растёт даже после завершения — так говорят о нём старые хранители. Посох, вырезанный из лозы, что никогда не теряет гибкости, обвивает руку владельца, как друг, знающий твоё дыхание. Его основа — оленья кость, покрытая мхом, который не сохнет даже в жару. На вершине посоха мерцает янтарный кристалл, внутри которого застыл фрагмент леса: семя, пыльца, крыло мотылька, комочек тёплой земли. Он живой, этот кристалл. Он слушает, он смотрит. "Дыхание Мха" способен оживлять то, что кажется мёртвым. Он вызывает рост лоз, открывает корни под землёй, скрытые от глаз, затягивает раны в земле и в телах. В руках мудреца он — проводник гармонии. В руках безумца — источник зелёной ярости, способной поглотить деревню в заросли за одну ночь. Он шепчет, когда его не касаются, и молчит, когда его держат в страхе.

Мал, изогнут, как первый лист папоротника в сырой роще, этот кинжал не бросается в глаза. Его клинок выточен из обсидиана — матового, чёрного, как дно глубинного озера. Он не отражает лица, только их силуэты. Рукоять обёрнута чёрным шёлком, сплетённым из волокон редчайшего чертополоха — растение, что растёт только там, где упали великие воины и где земля помнит их кровь.

Кинжал "Тень Папоротника" используется в обрядах разрыва. Им не сражаются в бою, но наносят последнюю, обрядовую рану. Он способен разрушить клятву, рассечь договор, снять заклятие. Некоторые верят, что он может разрезать судьбу — изменить узор жизни, если вонзить его в собственную тень при свете луны. Но плата за это — велика. Тень может не вернуться.

Девушка выбрала себе клинок, клинок под названием "Сирень ночи". И взяв его в руки, почувствовала странный зов от кристалла. Она положила на него ладонь, и часть силы Хамано перешла к клинку. Он начал светиться пурпурным свечением, а кристалл делал этот свет направленным по всему острию лезвия. Меч перенял у Хамано способность к разрезу души, и что именно он может делать, пока не ясно. Его реакция вызвала у Джоссе и Хамано много вопросов, но они решили оставить это в секрете.

Девушка подошла к эльфу, и робко приобняла: - прощай Джоссе, мне нужно идти. Я должна заглянуть в столицу, забрать сестру, а затем отправлюсь обратно сюда, но к хозяину леса, дабы он помог мне с Гаккеи. Я обязательно присоединюсь к вам, во время войны. Жди меня через пять лет, в этот же день, в этом же месте. Я обязательно явлюсь, не опоздаю, даю тебе слово.

Эльф тоже обнял девушку: - я не сомневаюсь в тебе, снежок, удачи тебе на дороге. Снизу мои друзья подготовили для тебя всё необходимое, там еда, вода, спальник, и небольшой подарок от меня.

Девушка взглянула на Джоссе, будто в последний раз, и прошла вниз. Там стоял друид посыльный, маленький эльф, больше напоминающий гнома. Хамано надела рюкзак, и нашла подарок Джоссе. Друидская книжка с призывными животными, от обычных голубей до ездовых и военных троллей: - неплохой подарок. – проговорила девушка, и выйдя из храма, отправилась в путь по болотам и лесам.