Твоё дыхание

— Что ты хочешь знать? — Он произнес это как-то растерянно: мольба в моем голосе застала его врасплох.

— Объясни, почему вы охотитесь на животных, а не на людей, — в отчаянии придумала я. На глаза навернулись слезы, и сдерживать их с каждой минутой становилось все труднее.

— Не хочу быть монстром! — тихо сказал Чанёль.

— Но ведь животных тебе мало? — допытывалась я.

— Наверное, это похоже на замену мяса соей. Мы в шутку называем себя вегетарианцами. Кровь животных не полостью удовлетворяет голод, или в нашем случае — жажду, но ее достаточно для поддержания жизни. В большинстве случав, — зловеще добавил Чанёль. — Иногда сдерживаться особенно сложно.

— И сейчас сложно? — осторожно спросила я.

— Да.

— Но ведь ты не голоден!

— Откуда такая уверенность?

— Твои глаза. Я же рассказывала о своей теории. На пустой желудок мужчины всегда раздражительнее.

— А ты очень наблюдательна, — рассмеялся Чанёль.

Я не ответила, просто наслаждалась серебристым смехом.

— Ты ведь охотился в эти выходные? Вместе с Бекхёном?

— Да, — помолчав, ответил он. — Не хотелось уезжать, но было просто необходимо. Лучше не искушать судьбу!

— Почему ты не хотел уезжать?

— Когда ты далеко, мне очень неспокойно. — Я таяла под взглядом золотых глаз. — Я ведь не шутил, когда просил не упасть в океан. Все выходные я места себе не находил. Тебе повезло, что сегодня ты осталась живой и невредимой. — Он покачал головой, будто что-то внезапно вспомнил. — Ну, почти невредимой.

— Что? — удивилась я.

— Твои ладони! — напомнил Чанёль, и я посмотрела на почти зажившие царапины. От него ничего не скроешь!

— Упала, — вздохнула я.

— Так я и думал. — Яркие губы насмешливо изогнулись. — Наверное, все могло быть и хуже! Я страшно переживал и за три дня успел порядком надоесть Бекхёну.

— Три дня? Ты что, вернулся только сегодня? — спросила я, с трудом выбираясь из плена прекрасных глаз и приводя в порядок мысли.

— Нет, в воскресенье.

— Тогда почему ты не был в школе? — зло спросила я, вспоминая, сколько горя причинило мне его отсутствие.

— Ну, вообще-то мне солнце не мешает, но в ясную погоду лучше никому на глаза не показываться.

— Почему?

— Когда-нибудь сама увидишь.

— Мог бы мне позвонить! — с упреком воскликнула я. — Я ведь не знала, где ты. — Мой голос предательски дрогнул. — Я... мне...

— Что?

— Мне было так плохо! Я ведь тоже беспокоилась! — Я зарделась, рассказывая о самом сокровенном.

Лицо Чанёля перекосилось, как от резкой боли.

— Нет, — простонал он, — это неправильно!

— Что я такого сказала?

— Мэй, неужели ты не понимаешь? Одно дело — мучиться самому, и совсем другое — впутывать тебя! — Полные страдания глаза устало смотрели на дорогу, а слова полились так быстро, что я с трудом улавливала смысл. — Не хочу, чтобы тебе было больно, — глухо, но настойчиво проговорил он. — Это неправильно и очень опасно!

— Нет! — тоном обиженного ребенка воскликнула я. — Мне все равно, кто ты. Уже слишком поздно!

— Не говори так! — прошептал Чанёль.

Я закусила губу, надеясь, что физическая боль заглушит сердечную, и смотрела на дорогу. До Нам-джу, наверное, осталось всего ничего.

— О чем ты думаешь? — раздраженно спросил он. Не уверенная, что не разрыдаюсь, я покачала головой.

— Ты плачешь? — изумился Чанёль. Я и не подозревала, что по щекам катятся предательские слезы.

— Нет, — дрожащим голосом сказала я. Его рука потянулась ко мне, но на полпути замерла и снова легла на руль.

— Прости. — В бархатном голосе слышалось глубокое раскаяние. Я знала, то он извиняется не только за то, что заставил меня плакать.

— Не извиняйся! — уже увереннее проговорила я. — Ты ведь только что спас мне жизнь.

Мы помолчали.

— Скажи мне кое-что, — спустя некоторое время попросил Чанёль, стараясь, чтобы голос звучал весело.

— Да?

— О чем ты думала, когда я выехал из-за угла? У тебя было такое лицо — не испуганное, а скорее сосредоточенное.

— Пыталась вспомнить, как вывести из строя противника. Что-нибудь из самообороны. Собиралась сломать ему нос.

— Неужели ты хотела драться? — недоумевал Чанёль. — Почему не попыталась убежать?

— Когда бегу, я очень часто падаю, — неохотно призналась я.

— Ты могла закричать!

— В горле пересохло.

Он покачал головой.

— Ты права. Спасая тебе жизнь, я действительно вмешиваюсь в судьбу. В Сеуле ты тоже устраивала столько проблем?

— Что значит «устраивала»? Разве в том, что случилось, есть моя вина? — обиженно спросила я.

— «Устраивала» значит как магнит притягивала все опасное. Итак, ты устраивала столько проблем в Сеуле?

— Ну, проблемы случались, но гораздо реже, — неохотно промолвила я. — Обычно удавалось отделаться парой швов и легким испугом. Наверное, все дело действительно в магнетизме: чем ближе я к Северному полюсу, тем страшнее и опаснее жизнь.

Чанёль негромко захихикал.

— Тебе лучше жить на экваторе.

Я вздохнула.

Въезжая в предместья Нам-джу, Чанёль сбавил скорость. Дорога заняла не более тридцати минут.

— Увидимся завтра? — поинтересовалась я.

— Конечно, мне ведь нужно сдавать сочинение, — улыбнулся он. — Встретимся за ленчем.

Глупо, но после всего, что случилось сегодня, от обещания Чанёля у меня перехватило дыхание.

Я не заметила, как мы оказались возле дома Чарли. В окнах горел свет, пикап стоял на месте; я словно очнулась от волшебного сна и вернулась к реальности. «Вольво» остановился, но выходить я не спешила.

— Обещаешь прийти завтра в школу?

— Обещаю!

Нерешительно кивнув, я в последний раз вдохнула упоительный запах кожи и сняла пиджак.

— Оставь его себе. Твоя куртка ведь у Джису, — напомнил Чанёль.

— А что сказать Чарли?

— Да уж, рисковать не стоит...

Я нерешительно коснулась дверцы. Выходить совсем не хотелось.

— Мэй? — позвал Чанёль.

— Что? — Обернувшись, я увидела, что его лицо вдруг стало очень серьезным.

— Можешь мне кое-что пообещать?

— Конечно! — выпалила я и тут же об этом пожалела. А если он попросит меня остаться? Я не смогу...

— Никогда не ходи в лес одна. Я раскрыла рот от удивления.

— Почему?

— Невинная прогулка может быть еще опаснее, чем дружба со мной. Просто поверь на слово.

Голос звучал так зловеще, что я задрожала. Что же, это обещание я сдержать смогу.

— Как скажешь, — улыбнулась я.

Похоже, моя покорность не слишком его обрадовала.

— До завтра, — вздохнул он, и я поняла, что мне пора уходить.

— До завтра, — повторила я и неохотно открыла дверцу.

— Мэй? — Чанёль потянулся ко мне, и прекрасное лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Мне казалось, что сердце сейчас вырвется из груди. — Спокойной ночи!

Я почувствовала дивный аромат его кожи. Так вот чем пахла куртка! Голова закружилась. Не в силах сдвинуться с места, я пыталась привести в порядок мысли. Наконец я все-таки вышла из машины, но тут же потеряла равновесие и чуть не упала. Чанёль негромко рассмеялся. Обиженно хлопнув дверцей, я, пошатываясь, пошла к дому.

Чанёль подождал, пока я дойду до двери, и только потом завел мотор. Серебристая машина исчезла за поворотом, а я завороженно смотрела вслед, почти не чувствуя холода.

Словно во сне я нащупала ключи и открыла дверь.

— Мэй? — тут же позвал из гостиной Чарли.

— Да, папа. — Кажется, он смотрит бейсбольный матч.

— Что-то ты рано!

— Разве?

— Еще и восьми нет. Как съездили?

— Отлично! — Я почти забыла, что именно планировалось на этот вечер. — Девочки выбрали платья.

— Ты в порядке?

— Да, просто немного устала. Мы столько магазинов обошли...

— Думаю, тебе стоит пораньше лечь спать! — озабоченно посоветовал Чарли. Неужели я так плохо выгляжу?

— Сначала позвоню Джису.

— Разве не она тебя привезла?

— Да, но я забыла куртку в ее машине. Хочу попросить, чтобы Джи завтра ее захватила.

— Дай ей хоть до дома доехать!

— Конечно!

Ретировавшись на кухню, я плюхнулась на стул.

Боль тысячей иголок терзала голову. Наверное, это последствия стресса. Зря я так храбрилась при Чанёле... «Соберись!» — приказала я себе.

Зазвонил телефон, страшно меня испугав. Я схватила трубку.

— Алло! — пролепетала я.

— Мэй?

— Привет, Джи! Как раз собиралась тебе звонить.

— Ты уже дома? — Она беспокоилась за меня, но удивилась, что я вернулась так рано.

— Да. Я забыла куртку в твоей машине. Захвати ее завтра, ладно?

— Конечно! А теперь расскажи мне, что случилось! — потребовала она.

— Давай лучше завтра на тригонометрии, хорошо?

— Нас слышит твой папа? — догадалась подруга.

— Угу.

— Ладно, поговорим завтра, пока!

Судя по ее тону, завтра мне предстоит инквизиторский допрос.

— Пока, Джи!

С трудом передвигая ноги, я поднялась наверх и кое-как расстелила постель. Только встав под теплый душ, я поняла, как сильно замерзла. Несколько минут меня колотил озноб, и лишь когда вода стала горячей, как кипяток, онемевшее тело начало оживать. Я так и стояла, не в силах пошевелиться, пока бойлер не опустел.

Выйдя из душа, я поплотнее закуталась в махровую простыню. Сушить волосы феном было лень, и, вернувшись в свою комнату, я быстро переоделась в теплую толстовку и тренировочные брюки. Соорудив на голове тюрбан из полотенца, я нырнула под одеяло и сжалась в комочек. Тепло волнами развивалось по телу, и я понемногу успокаивалась.

Сегодняшние события теснились в голове, не давая уснуть. Столько всего случилось! Образы кружили в бешеном калейдоскопе, но, проваливаясь в забытье, я успела подвести итог уходящему дню.

Три вещи прояснились окончательно.

Во-первых, Чанёль — вампир. Во-вторых, он хочет попробовать мою кровь, хотя и борется с этим желанием.

А в-третьих, я окончательно и бесповоротно в него влюбилась.