Твоё дыхание

— Можно задать еще один вопрос? — робко попросила я, когда мы на бешеной скорости выезжали на шоссе. Зачем так нестись?

— Только один, — нехотя согласился он, — но для начала пристегнись.

Я тут же послушалась, чувствуя, что Чанёль внимательно за мной наблюдает.

— Как ты догадался, что я не заходила в книжный? Не думаю, что тебе рассказала та старая ведьма с седыми космами!

Чанёль целую минуту смотрел на трассу, на которой никого, кроме нас, не было.

— Мы вроде пытаемся быть откровенными, — раздраженно пробормотала я.

Чанёль ухмыльнулся.

— Ладно, скажу. Я не почувствовал твой запах. — Он снова уставился на дорогу, давая мне время переварить сказанное. Не подобрав подходящего объяснения, я решила обдумать это позже. Если хочу докопаться до истины, то сейчас нужно спрашивать.

— Ты не ответил на мой первый вопрос... — напомнила я.

Такое развитие событий Чанёлю не понравилось.

— Разве? — со вздохом спросил он.

— Как именно ты читаешь мысли? На каком расстоянии? А твои родственники умеют... — Я чувствовала себя малолетней идиоткой, пристающей с глупыми вопросами к взрослым.

— Вообще-то, это уже второй вопрос, — возразил Чанёль, однако я сцепила пальцы и выжидающе на него смотрела.

— Нет, мои родственники так не умеют, а мысли удобнее читать вблизи. Чем знакомее «голос», тем с большего расстояния я могу его слышать. В среднем — в радиусе нескольких миль. Это все равно, что находиться в большом зале, где полно народу и все разговаривают одновременно. Очень похоже на негромкий гул, шум, звучащий где-то на заднем плане. Когда он начинает меня раздражать, я просто его отключаю. Гораздо проще казаться «нормальным», когда слышишь только голоса людей, а не голоса, вперемешку с мыслями.

— А почему ты не слышишь меня? — с любопытством спросила я.

Золотистые глаза загадочно вспыхнули.

— Не знаю, — пробормотал он. — Единственно возможное объяснение — твой разум устроен иначе, чем у остальных. Если сравнить с радио, то твои мысли текут на ультракороткой волне, а я способен ловить только длинные.

— Хочешь сказать, что у меня мозги набекрень? — разозлилась я.

— Я слышу голоса, а ты беспокоишься о своем душевном здравии!.. Не волнуйся, это же просто теория! Все, теперь твоя очередь. — Он вопросительно поднял брови.

Я тяжело вздохнула. С чего же начать?

— Мы вроде пытаемся быть откровенными, — напомнил Чанёль.

Собираясь с мыслями, я взглянула на приборную панель и, увидев показания спидометра, окаменела.

— Ты что, с ума сошел! — заорала я. — Сбавь скорость!

Что случилось? — испугался он, однако на тормоз не нажал.

— Сто шестьдесят километров в час! — Я в панике посмотрела в окно, но не увидела ничего, кроме ярких убегающих огней. По обеим сторонам дороги темной стеной стоял лес, а мы неслись так быстро, что стена казалась монолитной.

— Расслабься, Мэй! — закатил глаза Чанёля.

— Хочешь, чтобы мы разбились?

— Ничего не случится!

— Куда ты спешишь? — спокойнее спросила я.

— Я всегда так езжу! — усмехнулся он.

— Смотри на дорогу!

— Мэй, я ни разу не попадал в аварию, даже штрафов не платил! — похвастался Чанёль и постучал по голове. — У меня здесь встроенный радар!

— Очень смешно! Особенно если учесть, что я дочь полицейского и воспитана на уважении к законам! К тому же, если твой «вольво» разобьется в лепешку, ты просто встанешь и пойдешь дальше.

— Очень может быть, — усмехнувшись, ответил он. — Но ты-то так не можешь, поэтому в лепешку лучше не расшибаться, — тяжело вздохнул Чанёль, и стрелка спидометра поползла вниз. — Довольна?

— Почти.

— Ненавижу ползать, как улитка! — пробормотал он.

— Сто двадцать километров в час — это скорость улитки?

— Хватит обсуждать мою езду! Я жду, когда ты расскажешь о своей теории!

Я закусила губу, а медовые глаза неожиданно смягчились.

— Смеяться не буду, — пообещал Чанёль.

— Я больше боюсь, что ты разозлишься!

— Неужели все так страшно?

— В общем, да.

Он ждал, а я, не желая видеть его лица, разглядывала свои руки.

— Рассказывай.

— Не знаю, с чего начать!

— Начни с начала, — посоветовал он. — Ты самостоятельно вывела эту теорию?

— Нет.

— Откуда ты ее взяла? Из книги или из фильма?

— Нет, все произошло в субботу на пляже. Я встретила старого друга — Сехуна. Его отец и Чарли дружат с незапамятных времен. Отец Сехуна — один из квилетских старейшин. — Чанёль никак не отреагировал. — Мы прошли к воде. — О коварном соблазнении юного Сехуна я благоразумно умолчала, — Сехун рассказывал мне старые индейские легенды, наверное, старался напугать. Особенно хорошо мне запомнилась одна... — я запнулась.

— Продолжай.

— Легенда о вампирах. — Неожиданно для себя я перешла на шепот. Смотреть на лицо Пака я не решалась, зато заметила, как побледнели сжимающие руль пальцы.

— И ты сразу подумала обо мне? — Иронии в его голосе я не услышала.

— Нет. Он упомянул твою семью.

Чанёль внимательно следил за дорогой. От его невозмутимости мне стало страшно, и я бросилась защищать Сехуна.

— Он считает это глупым суеверием. Он просто хотел меня напугать. Я сама виновата — заставила его рассказывать страшилки.

— Зачем?

— Пытаясь меня задеть, Ми Си что-то сказала про твою семью, но парень постарше, тоже из резервации, заявил, что вы в резервации не бываете. Прозвучало это как-то странно, и, предложив Сехуну пройтись, я вытянула из него эту историю, — низко опустив голову, каялась я.

Чанёль засмеялся, чем немало меня напугал. Разве можно смеяться одним ртом, когда глаза злые и холодные?

— Как же ты ее вытянула? Щипцами, что ли?

— Я флиртовала, и мне все удалось.

— Жаль, что меня там не было! Бедный О Сехун! А ты еще меня обвиняла в том, что я «ослепляю и поражаю людей»!

Густо покраснев, я стала смотреть в окно.

— Что же случилось потом? — через некоторое время спросил Чанёль.

— Я залезла в Интернет.

— И твои подозрения подтвердились? — Особого интереса в голосе не слышалось, но руки так и сжали руль.

— Нет... Большая часть информации оказалась абсурдной. А потом...

— Что потом?

— Я решила, что мне все равно!

— Все равно? — Вопрос прозвучал так, что я невольно подняла голову. Неужели мне удалось пробить его нерушимое спокойствие?

— Да, — слабым голосом ответила я, — мне все равно.

— Тебя не волнует, что я монстр? Что я не человек?

— Не волнует, — твердо ответила я.

Чанёль не ответил, внимательно следя за дорогой.

Бледное лицо снова стало непроницаемым.

— Ты злишься... Зря я все тебе рассказала.

— Нет, предпочитаю знать, что ты думаешь, даже если твои догадки неверны.

— Так я снова ошиблась?

— Я вовсе не об этом, — процедил Чанёль. — Ей все равно! — потрясенно повторял он.

— Так я права? — испуганно спросила я.

— А тебе не все равно? — съязвил он.

— Просто любопытно. По большому счету, я все для себя решила.

— Что именно ты хочешь знать? — покорно осведомился Чанёль.

— Сколько тебе лет?

— Семнадцать, — тут же ответил он.

— И давно тебе семнадцать?

— Довольно давно. — Он усмехнулся.

— Ясно.

Чанёль внимательно меня разглядывал, совсем как в ресторане, когда пытался понять, все ли со мной в порядке после невеселого «приключения».

— Не смейся... но разве ты можешь выходить в дневное время?

Он все-таки засмеялся.

— Ерунда!

— Солнце не мешает? В гробу не спишь?

— Чушь! Я вообще не сплю.

— Вообще не спишь? — ошеломленно переспросила я.

— Никогда! — прошептал Чанёль, задумчиво глядя на меня. Попав в плен золотых глаз, я начисто забыла, о чем думала.

— Ты еще не задала самый главный вопрос. — Его голос звучал холодно и как-то отрешенно.

— Какой именно?

— Тебя не интересует моя диета?

— Ах, это... — прошептала я.

— Да-да! Ты же хочешь знать, пью ли я кровь? Меня передернуло.

— Ну, Сехун мне кое-что рассказал...

— И что же рассказал Сехун?

— Что вы не охотитесь... на людей. По его словам, твоя семья не считается опасной, потому что вы охотитесь только на животных.

— Так он сказал, что мы неопасны? — недоверчиво уточнил Чанёль.

— Не совсем. Он сказал, что вы не считаетесь опасными, но квилеты по-прежнему не хотят, чтобы вы появлялись в их резервации.

Пак смотрел куда-то вперед. Стрелка спидометра ползла к ста пятидесяти километрам, но возражать я не решилась.

— Итак, он прав, вы действительно не охотитесь на людей? — Я старалась, чтобы мой голос звучал как можно безразличнее.

— У квилетов хорошая память, — ничуть не смутившись, ответил Чанёль, и я приняла это за положительный ответ.

— Однако не стоит обольщаться, — предупредил он. — Квилеты совершенно правы, что держатся от нас подальше. Мы по-прежнему опасны.

— Не понимаю...

— Мы стараемся. Как правило, у нас получается. Но и ошибки бывают, как, например, сейчас, когда я нахожусь наедине с тобой.

— Ты считаешь это ошибкой? — Надеюсь, мой голос прозвучал не слишком печально.

— Да, и очень опасной, — мягко подтвердил он.

Воцарилась тишина. Я смотрела на яркие огни встречных машин. Они проносились так быстро, что казалось, будто я попала в виртуальный мир компьютерной игры. Время улетало так же стремительно, как и полотно автострады. А вдруг у меня не будет второго такого шанса? Судя по всему, Чанёль считает, что разговор окончен. Ну уж нет, я не стану терять времени!

— Расскажи мне еще что-нибудь! — отчаяннопопросила я. Неважно, что он скажет, пусть только говорит