Черный лебедь

Проснувшись, я обнаружила на месте Валеры спящего Вахита. Значит, они всё-таки поменялись, пока я спала. Неужели и Вахит будет на меня злиться? Я ведь не сделала ничего такого уж из ряда вон выходящего... ну, почти.

Я тихонько встала с кровати, прихватив одежду, и прошмыгнула в ванную. После всех утренних процедур и переодевания Вахит всё ещё мирно посапывал в кресле. Пришлось его будить.

Он резко подскочил, мгновенно принимая оборонительную стойку, и я отпрянула назад, чтобы не схлопотать по лицу. Рефлексы у него, конечно, отменные.

— Ты чего так пугаешь? — произнесла я, приходя в себя от такого внезапного пробуждения.

Вахит потёр глаза, явно не выспавшийся.

— Да я это... а потом там... — он что-то невнятно пробормотал, но я ничего не разобрала. Затем он резко хлопнул в ладоши, отчего я подпрыгнула на месте. — Сегодня мы с тобой весь день вдвоём. Марат с Вовой отправились во вторую казарму, а Валера с твоим отцом на рынке. Так что, да.

От упоминания второй казармы я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Значит, никого весь день не будет? Интересно...

Мы с Вахитом спустились на кухню. Быстро позавтракав, я стала собираться в школу. Через десять минут я была готова, и Вахит отвёз меня к школьным воротам.

— Ты что, собираешься тут стоять, пока у меня уроки не закончатся? — удивлённо спросила я, заметив, что он не торопится уезжать.

— Ну а как же? Или ты забыла, что наказана? — вот тут я уже не сдержалась и закатила глаза. С тяжёлым вздохом я направилась на первый урок.

Возле кабинета географии, как назло, ошивался Андрей. Не очень-то мне хотелось пересекаться с ним на переменах. Он стоял в компании каких-то своих новых дружков и хищно улыбался, хотя, если честно, выглядело это скорее комично, чем устрашающе. Я постаралась проскользнуть мимо, пока меня не успели остановить. Вроде бы получилось.

Уроки пролетели на удивление быстро. На переменах Андрей действительно то и дело бросал на меня многозначительные взгляды, но я старательно их игнорировала, делая вид, что полностью поглощена обсуждением какой-то ерунды с одноклассницами. Когда наконец прозвенел спасительный последний звонок, я пулей вылетела из класса, наскоро попрощавшись с девчонками.

Вахит, как и обещал, ждал меня у машины. Он стоял, небрежно облокотившись на капот, и курил. Заметив мой приближающийся силуэт, он тут же выкинул окурок и завёл мотор. Молчаливый и сосредоточенный, как всегда.

— Вахит, — начала я, когда мы отъехали от школы, — а ты не хочешь немного выпить?

Он удивлённо вскинул брови, оторвавшись от дороги и бросив на меня быстрый взгляд.

— Нет, не напиваться в хламину, — поспешила добавить я, заметив его реакцию, — а так, чтоб веселее было... Расслабиться немного.

Вахит тяжело вздохнул, и я поняла, что он колеблется. В его взгляде читалась борьба между долгом и, возможно, желанием немного отвлечься. В конце концов, он коротко кивнул. Моей радости не было предела.

Когда мы приехали домой, то сразу направились в мою комнату. Устроившись поудобнее, мы открыли прихваченную по дороге выпивку. Атмосфера стала более расслабленной, и я, потягивая напиток, принялась рассказывать Вахиту, как прошли уроки, не забыв упомянуть и про косые взгляды Андрея, которые, несмотря на мою браваду, всё же немного напрягали.

Вахит слушал, его лицо оставалось по большей части непроницаемым, но когда я упомянула Андрея и его навязчивые взгляды, в его глазах что-то неуловимо изменилось. Он сделал еще глоток, немного помолчал, словно взвешивая мои слова.

— А Андрей... он давно так на тебя смотрит? — спросил он наконец, голос был тихим, но с той самой ноткой, которая заставляла прислушиваться.

— Да нет, вроде только сегодня так откровенно пялился, — я пожала плечами, стараясь казаться беззаботной, хотя его внимание было откровенно неприятно. — Может, просто выпендривается перед своими новыми дружками. Пытается казаться крутым.

— Выпендривается или нет, а ты держись от него подальше, Саша, — тон Вахита стал строже, напоминая, что он здесь не просто так. — И если что-то покажется подозрительным или он перейдет черту — сразу говори. Мне или Валере.

— Валере? — я не сдержала усмешки, в которой смешались обида и алкогольная смелость. — Ему сейчас, кажется, вообще на всё наплевать, особенно на меня. И на то, кто там на меня смотрит.

Вахит отвёл взгляд в сторону, и на мгновение мне показалось, что он что-то знает, но не говорит. Или не хочет говорить.

— Валера... у него свои методы, — произнёс он как-то уклончиво, снова глядя на меня. — Не принимай всё так близко к сердцу. Он переживает, просто... по-своему.

— Легко сказать, — пробормотала я, делая ещё один щедрый глоток. Напиток приятно согревал изнутри, развязывая язык и придавая храбрости. — Он как будто специально меня игнорирует. После того, как я... ну, ты понял. Я думала, он хотя бы... — я запнулась. Что я думала? Что он будет волноваться? Оценит мой отчаянный поступок? Глупости.

Вахит снова посмотрел на меня, и на этот раз в его взгляде промелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Он волнуется, Саша. Поверь. Просто показывает это... вот так. И Вова был прав, тебе нужно быть гораздо осторожнее. То, что ты сделала... это было очень, очень рискованно. Могло закончиться совсем иначе.

— Я знаю, — я опустила голову, разглядывая узор на столе. — Но в тот момент казалось, что по-другому нельзя.

Мы немного помолчали. Алкоголь делал тишину менее напряженной, более задумчивой, и даже какой-то уютной.

— А что там во второй казарме? — вдруг спросила я, решив сменить тему и заодно проверить, насколько Вахит расслабился. — Почему Марат с Вовой именно туда поехали? Там что-то особенное?

Вахит слегка напрягся, но потом на его губах появилась тень улыбки.
— Не твоего ума дело, мелкая, — сказал он, но без прежней строгости, скорее по привычке, даже с какой-то теплотой. — Обычные дела. Проверка, то да сё. Рутина.

— Ну да, конечно, «рутина», — протянула я, не особо ему веря, но и не настаивая. Я прекрасно понимала, что больше он ничего не скажет, да и не хотела лезть, куда не следует. Сегодня и так день был полон событий.

Мы выпили ещё немного. Мне стало заметно веселее, дневные тревоги и обиды немного отступили под действием алкоголя и неожиданно приятной компании. Вахит тоже выглядел более расслабленным, хотя его взгляд то и дело инстинктивно останавливался на двери, словно он всё равно оставался начеку.

Может, это «наказание» от Валеры и не такое уж и плохое, если можно вот так сидеть с Вахитом, пить что-то покрепче лимонада и болтать о всякой ерунде, как с другом. Но мысль о Валере, о его ледяной холодности, всё равно сидела занозой где-то глубоко. И эта мысль, подстёгнутая алкоголем, неожиданно породила идею.

Мы, кажется, действительно засиделись. Болтовня и алкоголь сделали свое дело – время пролетело незаметно. В какой-то момент снизу отчетливо хлопнула входная дверь. Мы с Вахитом переглянулись.

— Пойду гляну, — он поднялся, чуть качнувшись, но быстро обрел равновесие.
Я же, пока он спускался, принялась судорожно прятать «улики» — пустую бутылку под кровать, стаканы на дальнюю полку шкафа, стараясь убрать все следы нашей небольшой пирушки. Сердце колотилось.

Когда Вахит вернулся, на его лице было облегчение.
— Валера и твой отец приехали, — сообщил он. Я выдохнула. Хотя бы не застали нас в самый разгар веселья.

Вахит ушел к себе, а я осталась в комнате, пытаясь привести мысли в порядок и унять легкое головокружение. Минут через десять дверь тихо открылась, и вошел Валера, попутно закрывая дверь на щеколду. Он ничего не сказал, просто молча прошел к окну и распахнул его настежь, впуская в комнату прохладный вечерний воздух. А во мне, подогретой алкоголем и накопившейся обидой, вдруг взыграла несвойственная мне храбрость. Это был какой-то отчаянный вызов.

— Валера, — позвала я. Он не отреагировал, продолжая смотреть на темнеющую улицу.
Я повторила, настойчивее, чувствуя, как щеки начинают гореть:
— Валера. Валера. Валера!

Он медленно повернулся.
— Саш, пожалуйста, я устал сегодня, как конь на скачках... — голос у него был хриплый, и выглядел он действительно измотанным. Темные круги под глазами, усталая складка у рта. Он опустился в кресло, откинулся на спинку и прикрыл глаза ладонью.

Этот его вид, эта беззащитная усталость, почему-то только подстегнули меня. Я подошла и, немного покачиваясь, опустилась ему на одно колено, обхватив его шею руками. Получилось немного неуклюже, но я была полна решимости. Я обиженно надула губы, пытаясь изобразить самый невинный взгляд, на какой была способна.

Валера тяжело выдохнул, убрал руку от лица и посмотрел на меня. В его глазах можно было прочесть целую гамму эмоций: глубокая усталость, беспокойство, какая-то затаенная тревога и ещё что-то, что я не могла сразу определить. Он осторожно придерживал меня за талию одной рукой, скорее для равновесия, чтобы я не упала, но не позволял себе ничего лишнего, не притягивал ближе.

Сейчас или никогда. В голове стучала эта мысль, заглушая все остальные.

Я медленно, очень медленно, наклонилась к его лицу. Замерла на долю секунды, вглядываясь в его глаза, ища хоть какой-то знак – протеста или поощрения. Не найдя ни того, ни другого, я решилась и мягко прикоснулась своими губами к его.

На мгновение мне показалось, что он отстранится, что сейчас снова прозвучат холодные, отрезвляющие слова. Его губы были напряжены под моими, и я уже приготовилась к отказу, к тому, что моя пьяная выходка закончится очередным унижением.

Но потом, через долю секунды, которая растянулась в вечность, всё изменилось. Словно плотина, сдерживающая неведомую силу, рухнула. Напряжение в его губах сменилось требовательным напором. Он ответил на мой неуверенный поцелуй так, словно только этого и ждал, словно всё это время боролся с самим собой. Его губы, ещё мгновение назад казавшиеся сухими и усталыми, стали горячими, настойчивыми.

Его руки, до этого лишь слегка придерживавшие меня за талию, вдруг сжались сильнее, властно притягивая меня ближе, так что я почти потеряла опору под ногами, полностью оказавшись в его власти. Я почувствовала, как его пальцы впиваются в мою талию сквозь тонкую ткань одежды, оставляя горячие следы. Это было не нежное прикосновение, а собственнический, почти отчаянный жест.

Поцелуй из робкого и вопрошающего превратился в глубокий, всепоглощающий. Мир вокруг сузился до этого момента, до ощущения его губ на моих, до его прерывистого дыхания, смешивающегося с моим. Алкогольная смелость, толкнувшая меня на этот шаг, уступила место чему-то другому – смеси триумфа, удивления и немного страха перед этой внезапной бурей.

Я чувствовала, как его язык настойчиво ищет мой, и когда они встретились, по телу пробежала волна мурашек. Это был вкус запретного плода, горько-сладкий, с привкусом его усталости, табака и чего-то ещё, неуловимо мужского и пьянящего. Я ответила на его напор так же отчаянно, цепляясь за его плечи, чтобы не упасть, чтобы удержаться в этом вихре ощущений.

Каждая клеточка моего тела отзывалась на его прикосновения, на жар его губ. Голова кружилась уже не от выпитого, а от этого неожиданного и такого желанного ответа. Все обиды, все недомолвки, казалось, сгорели в этом поцелуе, оставив после себя лишь ошеломляющее чувство близости и чего-то ещё, чему я пока не могла дать название. Он целовал так, словно пытался вобрать в себя всю меня, словно боялся, что я исчезну, растворюсь. И в этом была какая-то отчаянная нежность, скрытая под маской грубоватой страсти.

Воздуха стало катастрофически не хватать. Мы целовались так, словно это был наш первый и последний глоток воды в пустыне. Мои пальцы запутались в его волосах на затылке, притягивая его еще ближе, если это вообще было возможно. Я отвечала на его страсть с не меньшим пылом, забыв обо всем на свете – о наказании, о его холодной отстраненности, о страхе перед отцом и о том, что будет завтра. Было только это «сейчас», горячее, обжигающее, сносящее все преграды.

Валера оторвался от моих губ на мгновение, чтобы жадно вдохнуть воздух, его лоб прижался к моему. Я слышала, как тяжело и прерывисто он дышит, как бешено колотится его сердце – или это было моё? Наши грудные клетки вздымались в унисон. Его глаза были закрыты, на лице отражалась смесь боли, наслаждения и какой-то отчаянной решимости.

— Саша... — прошептал он, его голос был хриплым, почти неузнаваемым. И в этом шепоте было столько всего – предостережение, мольба, отчаяние и неутоленная жажда.

Но он не отстранился. Вместо этого его губы снова нашли мои, на этот раз поцелуй был не таким яростным, но более глубоким, более осмысленным, словно он пытался распробовать каждую частичку меня, запомнить этот момент. Одна его рука все так же властно сжимала мою талию, другая скользнула вверх по моей спине, вызывая новую волну мурашек, и остановилась на затылке, пальцы нежно, но настойчиво зарылись в мои волосы, контролируя каждое движение.

Я чувствовала, как алкогольный туман в моей голове рассеивается, уступая место чему-то гораздо более сильному и опьяняющему. Это была чистая, незамутненная эмоция, которую я так долго подавляла, которую он так старательно игнорировал. И вот она вырвалась наружу, сметая всё на своем пути.

В его поцелуе было не только желание, но и какая-то затаенная горечь, словно он целует меня вопреки всему – вопреки своим принципам, вопреки здравому смыслу, вопреки той стене, которую он так долго выстраивал между нами. И от этого осознания поцелуй становился еще слаще и горче одновременно.

Я приоткрыла глаза, чтобы посмотреть на него, и увидела его лицо так близко – ресницы, чуть дрожащие на щеках, напряженную линию скул, легкую щетину, которая приятно покалывала мою кожу. И в этот момент, глядя на него так, я поняла, что перешла какую-то черту, с которой уже не будет возврата. И, что самое страшное и самое прекрасное, – я этого не боялась.

Он снова оторвался от моих губ, но на этот раз не отстранился. Мы просто смотрели друг на друга, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя. Комнату наполнял лишь звук нашего сбившегося дыхания и тихий шум с улицы, доносившийся через открытое окно. В его глазах, которые больше не казались ледяными, я увидела отражение своего собственного смятения, желания и какой-то новой, пугающей уязвимости.

— Что ты делаешь со мной, принцесса? — наконец выдохнул он, и в его голосе не было злости, только бесконечная усталость и что-то еще, похожее на капитуляцию.

Его вопрос повис в воздухе, наполненном нашим сбившимся дыханием и ароматом чего-то запретного и волнующего. Вместо ответа, он медленно опустил голову, зарываясь лицом в изгиб моей шеи, туда, где тонкая кожа особенно чувствительна. Его горячее дыхание обжигало, посылая по телу новую волну дрожи, уже не от страсти, а от какой-то глубокой, пронзительной нежности.

Его руки, все еще обнимавшие меня, ослабили свою хватку, но не отпустили. Наоборот, объятие стало мягче, осторожнее, словно он боялся меня спугнуть или разбить этот хрупкий, только что родившийся момент. Он просто держал меня, прижимал к себе, и в этом простом жесте было больше, чем во всех его предыдущих словах и действиях. Это было молчаливое признание, принятие, капитуляция перед тем, что так долго отрицалось.

Кажется, сегодня мы действительно перешли черту. Ту самую, невидимую, но такую ощутимую, за которой всё становится другим. Сейчас не было ни реальности, ни времени. Мир сузился до этой комнаты, до ощущения его тепла, его запаха, до биения его сердца, которое я чувствовала своей грудью. Все страхи, обиды, недомолвки – всё это осталось где-то там, за пределами этого интимного круга, который мы создали.

Я прикрыла глаза, вдыхая его запах, смешанный с едва уловимым ароматом открытого окна и чего-то неуловимо его, валериного. Внутри разливалось странное спокойствие, смешанное с пьянящим ощущением триумфа и легкой грусти от того, что это не могло случиться раньше.

Но я не жалела. Ни на секунду. И я чувствовала, почти физически ощущала, что и Валера не жалеет. В том, как он замер, уткнувшись мне в шею, в том, как его руки нежно, почти благоговейно, обнимали меня, не было и тени сожаления. Только глубокая усталость, наконец нашедшая пристанище, и какая-то тихая, выстраданная нежность.

Мы сидели так, наверное, целую вечность, или всего несколько мгновений. В этот момент время потеряло всякий смысл. Были только мы, эта комната и тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием. И я знала, что после этого вечера ничего уже не будет прежним. Мы оба это знали.

***

Зайчики, напоминаю , что у меня есть тгк

Мне очень важно знать, ждете ли вы новую главу, понравилось ли вам. Так что в тгк можно все обсудить💋

К тому же, там бывают спойлеры, видео по историям и куча разной информации

Тгк: княжна🫶🏻
@knyazhnas
https://t.me/knyazhnas