Черный лебедь

Открыв глаза, я увидела папу, сидящего на стуле возле моей кровати. Его лицо было озабоченным, в глазах читалась тревога. Он заметил мои попытки приподняться, но тут же мягко, но настойчиво остановил меня, протягивая стакан воды.

— Доченька, что случилось? — спросил он тихо, его голос был полон беспокойства.

— Прости, пап, просто... похоже, вылились все мои накопившиеся эмоции, — выдавила я слабую улыбку. — Но мне сейчас лучше, честно. Я чувствую себя хорошо.

— Что ж, наверно, я тоже виноват, не стоило так давить на тебя с этой поездкой к матери, — он вздохнул, проводя рукой по моим волосам. — Ты давай, как соберешься, выходи на завтрак. Мне нужно уехать на какое-то время, так что слушайся Вову и Вахита, договорились?

— Да, пап. Все хорошо, — кивнула я, чувствуя, как накатывает новая волна усталости.

После того как папа ушел, меня охватила странная, гнетущая пустота. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. Минут через пятнадцать зашел Вахит. Он был какой-то не такой, как обычно – грустный, уставший, с темными кругами под глазами. На его лице застыло выражение вины и... чего-то еще, что я никак не могла расшифровать. Он словно нес на своих плечах тяжелый груз.

Я сразу поняла, что что-то случилось. Это было слишком очевидно. Вахит нервничал, мялся, все отнекивался, избегая моего взгляда. Он не хотел рассказывать, что произошло, но под моим напором, видя мою решимость докопаться до правды, сдался. И тут я узнала... Валера уехал. Сбежал. Трус.

Из моих глаз полились слезы, но на этот раз без истерики, без криков. Это была тихая, горькая, безысходная боль. Я устало опустилась на пол, подтянув колени к груди, не в силах соображать, не в силах поверить в то, что он действительно уехал, бросив меня, бросив всех. Жгучая боль, словно раскаленный нож, пронзила легкие, затрудняя дыхание. Трясущимися руками я прикрыла лицо, пытаясь сдержать рыдания, которые сотрясали мое тело. Мир вокруг померк, потерял краски, став серым и безжизненным, как и мое сердце. В голове пульсировала одна-единственная мысль: "Почему?.."

— Саш... прости, — тихо произнес Вахит, присаживаясь рядом со мной на пол. Он осторожно положил руку мне на плечо, но я тут же отпрянула, словно от ожога.

— Зачем ты извиняешься? Ты-то тут причем? — мой голос был хриплым, надтреснутым от слез.

— Ну... мы... — Вахит запнулся, подбирая слова. — Мы немного... погорячились вчера. Наговорили лишнего. Особенно Валера...

— Немного?! — я горько усмехнулась, поднимая на него покрасневшие, опухшие от слез глаза. — Вы обвинили человека неизвестно в чем, угрожали ему, а потом... потом Валера... — я снова замолчала, не в силах произнести слово «сбежал».

— Он не хотел тебя обидеть, Саш, — Вахит вздохнул. — Просто... ты же знаешь Валеру... он... ревнивый.

— Ревнивый?! — я вскочила на ноги, с гневом глядя на Вахита. — Да какое право он имеет ревновать меня?! Он мне никто! Мы просто... просто друзья!

— Он любит тебя, Саш, — тихо произнес Вахит, опустив глаза.

— Любит?! — я рассмеялась, коротким, истеричным смехом. — Если это любовь, то я не хочу ее знать! Он уехал! Бросил меня! Бросил всех нас! Это разве любовь?!

— Он... он просто испугался своих чувств, — Вахит попытался оправдать друга. — Ты слишком дорога ему, Саш. Он боится потерять тебя.

— Потерять меня? — я снова опустилась на пол, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Он уже потерял меня... своим поступком... своей глупостью...

В комнате повисла тяжелая тишина. Вахит молчал, не зная, что сказать. Я сидела на полу, обхватив колени руками, и тихо плакала, чувствуя, как внутри меня что-то ломается, разрывается на части. Боль от предательства Валеры смешивалась с горьким осознанием того, что я, возможно, тоже виновата в его бегстве.

Хотя почему возможно? Я виновата. Это я наговорила ему в тот день много лишнего. Это я отталкивала его все это время, это я виновата в его отъезде. Я сама строила стену между нами, так какое право я имею сейчас винить его и лить слезы? Получается, он просто сделал то, к чему я его подталкивала. Он уехал, потому что я сама дала ему понять, что ему здесь не место, рядом со мной... И теперь эта мысль, как раскаленный клинок, пронзала меня насквозь, принося еще большую боль, чем сам факт его отъезда.

Так мы и просидели с Вахитом какое-то время, обнявшись. Его молчаливая поддержка была единственным утешением в этот момент, хотя она и не могла облегчить мою боль. Он уговаривал меня выйти поесть, но я отрицательно покачала головой, уткнувшись лицом в его плечо. Мысль о том, чтобы выйти из комнаты, была невыносима. Мне казалось, что если я выйду, то боль станет еще острее, еще невыносимее. Поэтому Вахит, видя мое состояние, сам принес мне завтрак – тарелку с какой-то едой и стакан сока. Он поставил поднос на тумбочку рядом с кроватью, тихо вздохнул и, погладив меня по голове, оставил одну.

Спустя еще пару дней мое моральное состояние не улучшилось. Я все так же не ходила в школу, отказывалась говорить со всеми, замкнувшись в своем горе. Даже Айгуль приходила, но я не могла заставить себя просто поговорить с ней. Мне казалось, что любые слова будут лишними, фальшивыми, неспособными выразить ту пустоту, которая образовалась внутри меня. Я все сидела на полу или на кровати, с опухшими от слез глазами, безвольно уставившись в одну точку. Мир вокруг потерял свои краски, став серым и безжизненным отражением моего внутреннего состояния.

В один из таких дней в комнату решительно ворвалась Наташа. Кстати, только недавно я узнала, что она девушка Вовы. В ее глазах горел огонь, а губы были плотно сжаты.

— Саша, прекрати себя мучить и выйди ты уже из этой комнаты! — выпалила она, нетерпеливо топнув ногой.

— Не хочу, — коротко бросила я, не поворачивая головы.

— Не хочешь? А что ты хочешь? Сидеть тут и гнить заживо? — Наташа подошла ближе и, присев передо мной на корточки, взяла мои руки в свои. — Посмотри на себя! Ты вся опухла от слез, бледная, как смерть! Что с тобой стало? Где та Саша, которую я знала?

Я молчала, не в силах вымолвить ни слова. Слезы снова навернулись на глаза, застилая мир мутной пеленой.

— Он уехал, Саш, — мягко произнесла Наташа, — Да, это больно. Да, это тяжело. Но жизнь на этом не заканчивается. Ты должна взять себя в руки. Ради себя, ради нас, ради тех, кто тебя любит.

— Он... он бросил меня, — прошептала я, голос дрожал от рыданий.

— Он не бросал тебя, — Наташа покачала головой. — Он просто... сделал свой выбор. И ты должна уважать его решение.

— Но... но я... я люблю его, — вырвалось у меня сквозь слезы.

Наташа крепко обняла меня, прижав к себе. Я уткнулась лицом в ее плечо, и меня снова сотрясли рыдания.

— Я знаю, — тихо сказала она, гладя меня по волосам. — Я знаю... Но ты сильная, Саш. Ты справишься. Мы все тебе поможем.

Ее слова, ее объятия, ее поддержка — всё это, словно теплый луч солнца, пробилось сквозь туман отчаяния, который окутывал меня. Я почувствовала, как во мне зарождается слабая надежда, маленький огонек, который, возможно, сможет разгореться в большое пламя и помочь мне выбраться из этой тьмы.

— Пойдем, — Наташа поднялась на ноги, потянув меня за собой. — Выйдем на свежий воздух. Прогуляемся. Тебе нужно развеяться.

Я не сопротивлялась. Мне действительно нужно было что-то изменить, сделать шаг вперед, чтобы начать жить дальше. И хотя боль от потери Валеры все еще жгла меня изнутри, я понимала, что Наташа права. Жизнь продолжается. И я должна найти в себе силы жить дальше, даже без него.

Мы вышли на задний двор дома, где уже собрались все ребята. Вахит, Вова, Марат, Айгуль... Они соорудили импровизированную беседку из простыней и одеял, развели небольшой костер в мангале, вынесли еду, напитки и гитару. Увидев меня, все замолчали, а потом Айгуль бросилась ко мне и крепко обняла. Я слабо улыбнулась, глядя на неуклюжие попытки Марата что-то сыграть на гитаре. В этот момент, впервые за несколько дней, ледяная корка, сковавшая мое сердце, начала понемногу таять. Казалось, я начинаю приходить в себя.

В этот вечер мы снова были теми самыми друзьями, какими были всегда. Мы ели, пели песни под аккомпанемент Марата (который, к слову, к концу вечера научился брать пару аккордов), шутили, вспоминали смешные истории. Конечно, тень Валериного отсутствия витала над нами, но мы старались не говорить о нем, сосредоточившись друг на друге, на тепле и поддержке, которую дарили друг другу. И в этом тепле, в смехе друзей, я почувствовала, как во мне зарождается новая сила, сила, которая поможет мне пережить эту боль и двигаться дальше.

***

Зайчики, напоминаю , что у меня есть тгк

Мне очень важно знать, ждете ли вы новую главу, понравилось ли вам. Так что в тгк можно все обсудить💋

Тгк: княжна🫶🏻
@knyazhnas
https://t.me/knyazhnas