Глава 11.
Понедельник наступил как всегда неожиданно. Вахит, ворча под нос что-то про "вечно опаздывающих подростков", довёз нас с Маратом до школы. Всю дорогу мы, как обычно, препирались — я пыталась отобрать у него тетради, а он, в свою очередь, щекотал меня и строил рожицы, отражающиеся в зеркале заднего вида, вызывая у Вахита приступы смеха.
Школа встретила привычным гулом голосов и толкотнёй в коридорах. Уроки тянулись бесконечно долго, словно застывшая карамель. История, алгебра, литература – всё сливалось в один сплошной монотонный поток информации, который никак не хотел укладываться в голове. Спасал только Марат, который умудрялся даже на самом скучном уроке устроить небольшое, но весёлое представление. То он незаметно привяжет шнурки соседа к ножке парты, то нарисует смешную карикатуру на учителя в своем блокноте и покажет мне, вызывая приступы бесшумного смеха, от которых у меня начинали слезиться глаза.
Как только прозвенел последний звонок, я тут же выскочила из класса и помчалась искать Айгуль. Нашла я её у раздевалки, оживленно болтающую с подружками.
— Айгуль, мне нужно с тобой поговорить, — сказала я, оттягивая её в сторону.
— Что-то случилось? — спросила она, удивленно поднимая брови.
— Да, — ответила я, не вдаваясь в подробности. — Пойдем в сквер?
— Но... у нас же дополнительные по химии.
— Прогуляем, — заговорщицки подмигнула я. – Или ты не хочешь сплетничать?
Айгуль улыбнулась.
— Ладно, уговорила. Только быстро.
Мы вышли из школы и направились к небольшому скверику за зданием, где обычно собирались старшеклассники во время перемен. Здесь было тихо и безлюдно. Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и начала рассказывать Айгуль обо всём, что произошло в выходные.
Ледяной ветер пронизывал до костей, заставляя плотнее кутаться в куртку. Снег, выпавший накануне, хрустел под ногами, а дыхание вырывалось изо рта клубами белого пара. Мы с Айгуль стояли за школой, прячась от ветра за углом обшарпанной кирпичной стены. Январь 1989-го в Казани выдался на редкость суровым.
— Ты не поверишь, — начала я, с трудом разжимая заледеневшие губы. Говорить было сложно, холод сковывал мышцы лица. — У меня... кажется, чувства к Валере.
Слова вылетели, словно испуганные птицы, и повисли в морозном воздухе. Я нервно теребила край вязаной варежки, боясь посмотреть на Айгуль.
— К Валере? – переспросила она, и в ее голосе, несмотря на удивление, послышались тепло и понимание. — Рассказывай.
Я потупила взгляд, рисуя варежкой узоры на заиндевевшей скамейке.
— Вчера вечером... он пришел ко мне в библиотеку.
Айгуль замерла, ее карие глаза расширились.
— Сам? Просто так?
Я кивнула, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться при этих воспоминаниях.
— Я сидела в папином кресле у окна, читала «Мастера и Маргариту». Вдруг слышу — дверь скрипнула. Поднимаю глаза, а он стоит на пороге...
Снежинка упала мне на ресницы, и на мгновение мир стал похож на ту самую вчерашнюю картину: Валера в своем привычном черном обличие, его широкие плечи едва умещались в дверном проеме. Он не сказал ни слова, просто вошел, сел в кресло напротив и... смотрел.
— И что? — Айгуль схватила меня за рукав пальто. — Просто сидел и пялился?
— Не пялился! — я фыркнула, но щеки горели. — Он... ладно, сидел и пялился!
Айгуль закусила губу, пытаясь скрыть улыбку:
— Ну и чем это закончилось, княжна?
Я глубоко вздохнула, обхватив руками колени:
— Я... уснула. С книгой в руках. А проснулась уже в своей постели, одеяло аккуратно подоткнуто, а на тумбочке...
— На тумбочке?
— Стоял стакан с еще теплым чаем и моя закладка в книге.
Айгуль ахнула, хлопнув себя по коленям:
— Божечки! Значит, он тебя на руках отнес?
Я кивнула, пряча лицо в пушистом воротнике.
— А утром он вел себя так, будто ничего не было. Только... когда подавал пальто перед школой, его пальцы на секунду задержались на моих плечах.
Ветер резко рванул с Волги, завывая в голых ветвях деревьев. Айгуль нахмурилась, вдруг став серьезной:
— Слушай, а ведь он не просто так это делает. Твой отец ему зарплату платит за охрану, а не за...
— За что? — я резко подняла голову.
— За взгляды, от которых у тебя уши горят! — рассмеялась Айгуль, но тут же понизила голос. — Только вот... он же на три года старше. И подчиненный твоего отца. Если узнают...
Я посмотрела на заснеженную аллею, где пара влюбленных, смеясь, лепила снеговика.
— Я знаю. Но что мне делать?
Айгуль задумалась, ковыряя варежкой лед на скамейке:
— Проверь его. Случайно «забудь» в библиотеке какую-нибудь вещь... Посмотри, как он отреагирует.
Снег начал идти гуще, большие хлопья закружились в медленном танце. Где-то вдали гудел трамвай, а у меня в груди теплилось странное чувство.
Мы с Айгуль вышли из сквера, пробираясь по узкой тропинке, протоптанной в сугробах. Снег хрустел под валенками, а с неба продолжали падать тяжелые хлопья, оседая на наших плечах и шапках. У главного входа школы, как всегда, толпились ученики, спешащие домой.
— Смотри, твой Вахит уже ждет, — Айгуль ткнула пальцем в сторону старой «Волги», из трубы которой валил густой дым.
Вахит, стоял, прислонившись к машине, и курил, задумчиво наблюдая за снегопадом. Увидев меня, он тут же бросил окурок в снег и притоптал его сапогом.
— Ну, княжна, — Айгуль игриво подтолкнула меня плечом, — думай о том, что я сказала.
Я кивнула, сжимая в кармане пальто носовой платок — подаренный отцом еще прошлой зимой, когда я простудилась.
— Давай завтра поговорим.
Айгуль махнула рукой и побежала к Марату, который, как всегда, дурачился у велосипедной стоянки, пытаясь кататься на льду.
Я направилась к «Волге». Вахит молча открыл дверь, пропуская меня внутрь. В салоне пахло мятными леденцами и бензином — привычный, почти домашний запах.
— Поехали, — только и сказал он, включая зажигание.
Из динамиков тихо лилась песня «Кино» — «Группа крови». Вахит никогда не выключал радио, но делал звук едва слышным, будто боялся нарушить тишину. Я прижалась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как город проплывает мимо в вечерних огнях.
Фонари, облепленные снегом, мелькали, как желтые пятна на белом полотне. Где-то впереди сигналил трамвай, а из открытого окна соседнего «Москвича» доносился смех.
Вахит кашлянул, прерывая мое раздумье:
— Ты сегодня какая-то... тихая.
Я улыбнулась, не отрывая взгляда от улицы:
— Просто устала.
Вахит, всю дорогу до этого мурлыкавший себе под нос что-то ритмичное и восточное, вдруг резко убавил громкость магнитолы, из которой лилась заунывная песня про несчастную любовь. В образовавшейся тишине даже шуршание шин по снежной дороге казалось оглушительным. Я вопросительно посмотрела на него. Он многозначительно хмыкнул, и в уголках его губ заплясали лукавые искорки.
— Твой отец, кстати, вернулся, — начал он, как ни в чём не бывало, поглядывая на меня краем глаза. — Уже дома. Чай пьёт, газету читает. Ждет тебя, короче говоря.
Я закатила глаза. Ну да, ждёт. Чтобы рассказать, как сильно он разочарован моими оценками по химии, и как важно посещать все дополнительные занятия, даже если они смертельно скучные.
— Ага, прямо-таки места себе не находит от радости, — пробурчала я, уставившись в окно. Заиндевевшие деревья мелькали за стеклом, похожие на сказочных ледяных великанов.
— Ну, не скажи, — протянул Вахит, и в его голосе послышались ехидные нотки. — Может, он просто соскучился? По своей любимой дочке, которая так рьяно постигает науку, что даже в библиотеке целые дни пропадает.
Я вопросительно подняла бровь. Библиотека? При чем тут библиотека?
— В библиотеке, говоришь? – переспросила я, начиная что-то подозревать.
Вахит хитро прищурился.
— А то! – воскликнул он. – Слышал я, там нынче интересная литература появилась. Особенно в отделе... хм... романтической поэзии. И кто-то, очень похожий на одного высокого и симпатичного молодого человека, был замечен там же, в непосредственной близости от... кхм... одной очаровательной юной особы.
Я почувствовала, как мои щеки вспыхивают, несмотря на мороз. Так вот оно что! Вахит, этот пронырливый лис, всё видел! Ну, погоди, я тебе это припомню!
— Вахит! – воскликнула я, грозя ему кулаком. – Только попробуй отцу что-нибудь рассказать!
Он рассмеялся, подняв руки в притворном ужасе.
— Всё, всё! Молчу-молчу! Твоя тайна – моя тайна. Хотя... — он сделал многозначительную паузу, — за коробку восточных сладостей я мог бы и «забыть» кое-какие детали этой истории.
Я швырнула в него свою варежку, но промахнулась – Вахит ловко увернулся, продолжая заливисто смеяться. Машина, подпрыгивая на ухабах заснеженной дороги, приближалась к дому. Внутри всё сжималось от тревоги. Отец, конечно, добрый, но в вопросах, касающихся моей личной жизни, он мог быть... скажем так, довольно консервативным.
— Ладно, ладно, не кипятись, — сказал Вахит, припарковавшись у подъезда. — Твой отец ничего не знает. Я просто... ну... немного пошутил.
Он подмигнул мне, но в его взгляде я заметила тень серьезности.
— Но ты же понимаешь, — продолжил он уже тише, — что рано или поздно все тайное становится явным. Будь осторожна. Твой отец... он очень тебя любит.
Я кивнула, выходя из машины. Слова Вахита, хоть и сказанные в шутливой форме, запали мне в душу. Он был прав. Мне нужно было быть осторожной. И было бы лучше избавиться от чувств.
Морозный воздух, которым мы с Вахитом надышались по дороге, мгновенно выветрился из легких, как только мы переступили порог. В доме царил полумрак, тяжелая тишина, пропитанная непонятным напряжением. Мы замерли на пороге, словно два каменных изваяния. Что-то было не так. Очень не так.
Вахит резко дернул меня за руку, пряча за своей широкой спиной. Движение было таким быстрым и неожиданным, что я едва удержалась на ногах. В следующее мгновение я услышала щелчок – знакомый, пугающий звук взводимого курка. Вахит, которого я всегда знала как добродушного и веселого, превратился в собранного, холодного как лед хищника. В его руке блеснул вороненым металлом пистолет.
— Какого черта ты тут делаешь? — прорычал он, и его голос, лишенный привычных шутливых интонаций, прозвучал так грозно, что у меня мурашки побежали по спине.
Я выглянула из-за спины Вахита, пытаясь понять, что происходит. В гостиной, спиной к нам, стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в темном пальто. Он медленно повернулся, и мое сердце упало в пятки. Это был не отец. И не кто-то из знакомых. Лицо незнакомца было жестким, глаза – холодными и бесчувственными. В его руке я увидела что-то блестящее, похожее на... нож.
Страх, ледяной и парализующий, сковал меня. Я не могла пошевелиться, не могла произнести ни слова. В голове билась лишь одна мысль: «Что будет дальше?»
***
Зайчики, напоминаю , что у меня есть тгк
Мне очень важно знать, ждете ли вы новую главу, понравилось ли вам. Так что в тгк можно все обсудить💋
Тгк: княжна🫶🏻
@knyazhnas
https://t.me/knyazhnas