глава 8. Облегчение смешанное с болью
Nevra
Я старалась действовать трезво, но волна волнения накрыла меня, мешая собрать мысли в кучу. Руки тряслись, пальцы проскальзывали по корпусу телефона.
Что, если Ламин решит найти меня? Что, если он прилетит?
То, от чего я так долго убегала... вдруг я сломаюсь. Снова поддамся чувствам, снова испорчу его карьеру. Я не могу так поступить по отношению к нему. Это неправильно. Это жестоко.
Я люблю этого человека больше жизни. Всё ещё. И от этого только хуже — потому что именно поэтому я не могу позволить себе разрушить его путь. Не могу.
Мысли оборвал стук в дверь.
Это был Кая.
— Сестрёнка, ты уже встала? — его сонный голос прозвучал почти успокаивающе.
— Да, заходи... — мой голос дрогнул.
Проклятье, я даже нормально говорить не могу.
Он вошёл, едва переступив порог, нахмурился.
— Ты в порядке? Почему ты такая потерянная? — Кая подошёл ближе, взгляд скользнул к моим рукам. — Эй... ты дрожишь. Невра, что случилось?
Я сглотнула.
— Ламин знает. Знает, что я жива...
Слёзы мгновенно защипали глаза. Ещё секунду и польются. Чёрт. Соберись, тряпка, мысленно крикнула я себе, но от этого только стало хуже.
Кая застыл. Глаза стали круглые, как блюдца.
— Как... то есть... откуда? Как он мог узнать? — он тараторил быстро, нервно, как будто надеялся, что среди собственных вопросов найдёт ответ.
— Не знаю, — выдохнула я. — Он названивает и пишет Лиаму. Я сейчас позвоню ему, всё расспрошу.
Я нажала кнопку вызова. Телефон зазвучал в тишине комнаты, будто гром среди ясного неба.
Кая стоял рядом и, кажется, боялся даже дышать.
— Ответь же, — прошептала я. И будто услышав, Лиам взял трубку.
— Невра?! Наконец то! — его голос сорвался. — Я уже думал, ты вообще телефон выкинула. Он мне весь вечер звонил! И пишет! И шлёт голосовые!
Я закрыла глаза, пытаясь вдохнуть ровно.
— Как он узнал? — спросила я, удивляясь, что мой голос не дрожит.
— Насколько я понял, то он был у Аниты с Гави в гостях, — начал Лиам быстро. — И они показали ему страницу в журнале. Ну, тот... где ты с Каей. Всё. Я говорил с Гави час назад и..он сказал что Ламин начал спрашивать, правда ли это ты, не фотошоп ли. И, Невра... — Лиам шумно выдохнул, — он был разбит и зол.
Я почувствовала, как внутри всё сжимается в узел. Кая аккуратно положил руку мне на плечо.
— Что мне ему отвечать? — спросил Лиам. — Он пишет каждые пять минут.
Я молчала. Потому что не знала, что сказать.
Потому что внутри меня одновременно сталкивались любовь, страх и тот самый ужас, который шёл со мной последние полтора года.
Лиам продолжал:
— Невра... только не говори мне сейчас, что мне нужно соврать. Пожалуйста. Я знаю тебя. Ты сейчас в панике. Ты хочешь, чтобы я сказал ему, что это не ты, что это фотошоп или какая то ошибка, но... это будет тупо. Он не идиот.
— Я не прошу говорить, что это фотошоп, — прошептала я. — Просто... ты можешь сказать... что... что я не хочу... общаться.
Слова вырывались кусками. Они звучали жёстко, будто я произносила приговор.
Кая вскинулся:
— Невра, ты серьёзно? Ты правда хочешь, чтобы он это услышал?
Я замотала головой.
— Я... я не знаю, что хочу. Я просто... — вдохнула глубже. — Если он начнёт искать меня, я не смогу держаться. Я не выдержу, Кая. Я уступлю. И тогда всё снова пойдёт по кругу.
Лиам тяжело вздохнул в трубку.
— Послушай меня. Ты хочешь исчезнуть, потому что тебе больно. И потому что ты боишься. Я понимаю. Но ты ведь не ненавидишь его. Ты его любишь. Поэтому врать ему это последнее, что ты сама себе простишь.
Я молчала. Потому что он был прав.
Ненависть не рвала меня на части. Любовь — да.
Кая сел рядом, обнял меня за плечи, притянул ближе.
— Сестра, никто не заставляет тебя говорить с ним, — тихо сказал он. — Но просить Лиама, чтобы он сказал гадость или чтобы он холодно отшил Ламина это неправильно. Это не ты.
Ты можешь сказать мягче. Что тебе нужно время. Что ты... не готова.
Внутри меня всё кипело, как будто комната стала слишком маленькой.
— Лиам... — наконец выдохнула я. — Скажи ему... что я жива. Что у меня всё хорошо.
Что я благодарна ему за всё, но... я не готова к разговору сейчас. Что... мне нужно время.
Пожалуйста, сформулируй это нормально, ты умеешь.
— Вот это уже похоже на правду, — ответил он. — И на тебя. Я скажу так, как нужно. Но, Невра... он не успокоится. Не сразу. Он был в таком состоянии, что Гави и Анита боялись что он на самолёт сядет прямо сегодня.
У меня сжалось горло.
— И последнее... — Лиам стал говорить мягче, почти осторожно — Ты не должна бояться его. Он любит тебя так, что это видно за километр.
И он никогда не сделает тебе больно.
— Любовь сама по себе иногда больнее всего, — тихо сказала я.
На том конце кто то шумно выдохнул.
— Береги себя, ладно? Я напишу тебе, как только отвечу ему. Кая, присматривай за ней.
Кая кивнул.
Мы попрощались. Я положила телефон на колени, уставившись на потухший экран.
Кая посмотрел на меня внимательно.
— Всё будет хорошо, — сказал он. — Просто... дай себе время.
Я опустила голову ему на плечо.
— Я так боюсь, Кая...
— Я знаю, — тихо ответил он. — Но ты не одна.
***
Lamine
Чёртов Лиам. Он игнорил меня почти сутки, а я как идиот написывал ему каждую свободную минуту, надеясь на его ответ.
После тренировки в зале я схватил телефон и, наконец то, увидел сообщение от Лиама.
Лиам: Я через два дня буду в Барселоне. У Реала выездная игра с Эспаньолом. Сможем встретиться и лично всё обсудить?
Твою мать. Терпеть ещё два чёртовых дня, чтобы узнать, жива ли Невра?
Он что, совсем с дуба рухнул? Как мне столько ждать? Он явно не в себе.
Me: Могу. Только ответь на один чёртов вопрос уже наконец то. Она жива?
Лиам: Жива.
У меня будто камень с души упал.
Жива. Господи...
Я невероятно рад услышать подтверждение тому, что вчера видел в журнале.
Мой оленёнок жив. Чёрт возьми.
Мою радость не описать.
Я стоял посреди раздевалки, всё ещё держа телефон в руках, и чувствовал, как мир вокруг будто стал ярче. Даже лампы над головой перестали раздражать своим холодным светом.
Я хотел смеяться. Орать. Мне хотелось позвонить каждому, кто меня знает, и просто прокричать им в трубку: «Она жива! Она правда жива!»
Я чувствовал, как меня трясёт но впервые за долгое время это была не злость, не боль, не опустошение.
Это было что то похожее на жизнь. На возвращение дыхания, которое я потерял полтора года назад.
Я провёл рукой по лицу. Мне казалось, что я даже улыбаюсь.
Нет, не кажется. я и правда улыбался.
Широко. Глупо. Слишком искренне.
Жива...
Это слово эхом отдавалось внутри, отскакивало от рёбер, стучалось в грудную клетку, будто хотело вырваться наружу.
Я закрыл глаза и вдохнул глубже.
Мне даже казалось, что я снова чувствую её запах — виноград, ваниль, что то родное, что поселилось во мне навсегда.
Чёрт.
Я думал, что эмоции во мне давно умерли. Что внутри остался один пепел.
А сейчас будто кто то заново разжёг огонь.
Я сел на лавку, упёрся локтями в колени и посмотрел на экран ещё раз, будто боялся, что сообщение исчезнет.
ЖИВА.
Я перечитал это слово десятки раз.
Каждый раз оно било по мне новой волной облегчения.
Полтора года я жил, как будто ходил по разорванному льду, стараясь не провалиться.
И всё это время тень её потери висела надо мной, не давая вдохнуть полной грудью.
А сейчас...
Сейчас кто то просто убрал эту тень.
Внутри стало так светло, что даже боль, которая всегда жила где то под сердцем, отступила.
Словно отодвинулась в сторону, давая мне впервые за долгое время почувствовать не пустоту, а тепло.
Боже... спасибо.
Я уткнулся лбом в ладони и тихо рассмеялся.
Это был странный смех —дрожащий, нервный, почти срывающийся, но такой искренний.
Мой оленёнок.
Моя девочка.
Моя Невра.
Она живёт на этой же земле.
Где то ходит, дышит, улыбается.
Смеётся.
Разговаривает.
Спит.
Просыпается.
Это знание само по себе — как возвращённое сердце.
И пусть я пока не знаю,что она думает, почему исчезла, почему молчит но это всё уже было второстепенно.
Главное — она есть.
И это была самая счастливая мысль, которая посещала меня за последние полтора чёртовых года.
***
Lamine
Два дня тянулись, как густой сироп, который невозможно вылить из бутылки. Я тренировался, разговаривал с ребятами, ходил на собрания но мыслями был где то между небом и землей.
Сегодня мы договорились встретиться с Лиамом. С того самого момента, как он сказал что она жива, я перестал его мучить сообщениями и звонками. Но это не значит, что внутри меня воцарился покой.
Я вошёл в небольшое кафе недалеко от старого порта место, где мы иногда сидели с ребятами из команды. Сейчас же я был тут один. Я пришёл раньше, намного раньше, минут на двадцать. Уселся за стол у окна, заказал воду и сидел, стуча пальцами по стеклу стакана.
Каждая секунда казалась слишком длинной.
Наконец дверь звякнула, и я увидел его. Лиам вошёл быстрым шагом, в джинсах и чёрной куртке, с той самой лёгкой ухмылкой, которая всегда раздражала и одновременно нравилась.
— Ну наконец то, — сказал я, поднимаясь. — Ты опоздал, брат. Я уже начал думать, что ты умер по дороге.
Он фыркнул, хлопнул меня ладонью по плечу, слегка потянув в короткое объятие.
— Могу уйти, знаешь ли, — язвительно бросил он. — И оставить тебя тут мучиться дальше.
— Даже не думай, — сказал я, садясь обратно. И позволил себе слабую улыбку.
Мы заказали кофе. Я не собирался тянуть.
— Что с Неврой? — спросил я сразу. Никаких вступлений, никаких пауз. — Лиам, просто скажи мне всё. В деталях. Я должен знать.
Он кивнул, вдохнул, затем опёрся локтями о стол. И говорил долго. так долго, что я не перебивал ни разу.
— Начнём с того, — начал он медленно, — что Невра должна была улететь в Париж. Ты, наверное, помнишь... тот день. Она уже собиралась садиться в самолет. И да, если бы она села на тот рейс — всё. Это был бы конец.
Он на мгновение замолчал. Я почувствовал резкий укол под рёбрами. Будто кто то ножом провёл вглубь.
— Я заставил её лететь в Анталию, — продолжил он. — Я буквально купил билет на месте и её усадил на рейс. Она сопротивлялась, потому что... ты сам понимаешь, она тогда была в ужасном состоянии. Но я настоял. И, чёрт побери, я рад, что настоял. Иначе ты получал бы сейчас от меня не слова, а... — он вздохнул. — Ладно. Не буду говорить.
Я сжал пальцы так сильно, что костяшки побелели. Мне стало холодно.
— Она жила у знакомых чуть чуть,затем я помог ей снять квартиру — продолжил он. — Она была как в тумане. Сильно переживала, Ламин. Она... она много плакала. Говорила, что потеряла всё. Что тебя подвела. Что ты подумаешь... — он покачал головой. — В общем, тяжело ей было.
Меня сжало изнутри. Я представил её. Маленькую, уставшую, с огромными глазами, в которых всегда был свет. Свет, который я любил. Свет, который тогда погас.
— Но потом, — продолжил Лиам, — со временем она начала подниматься. Появилась возможность учиться. Она ухватилась за неё как за спасательный круг. И вот так всё и пошло. Родная страна. Новые люди. Университет. Сейчас, к слову, она одна из лучших студенток. Преподаватели её обожают. Она работает в своей клинике и делает то, о чём мечтала. Я её навещаю, когда могу. И поверь, я говорю это без преувеличений. она сейчас по настоящему счастлива.
Счастлива.
Слово ударило по мне, как кувалда. Я не знал, что делать с этим.
— Что касается тебя... — Лиам посмотрел на меня пристально. — Она не хочет разговаривать, Ламин. Не потому, что ненавидит. А потому что вы оба прошли через такую боль, что она боится снова упасть. Её слова, не мои: «попроси его не писать и оставить меня в покое».
Я выдохнул медленно. Очень медленно. Будто воздух стал густым.
— Она благодарна тебе за всё, что было, — добавил он мягче. — За тепло. За поддержку. За то, каким ты был рядом. Отдельно просила передать благодарность за Кейни. она его обожает. Говорит, это самое дорогое напоминание о той части жизни, которую она не хочет забывать... но не хочет возвращать.
Он отпил кофе, поставил чашку обратно и замолчал.
— Она просит, чтобы ты жил своей жизнью, — закончил он. — Чтобы ты принял, что ваши дороги разошлись. Не самым лучшим образом, да. Она очень извиняется за то, что ты думал, будто она мертва. Говорит, что не хотела причинить тебе такую боль. Просто тогда выбора не было. И... всё. Вот её позиция.
Я слушал, не двигаясь. Как будто тело перестало принадлежать мне. Даже сердце билось как то неправильно. Слишком сильно.
Счастлива.
Просит оставить в покое.
Благодарна.
Не хочет говорить.
Я кивнул, хотя внутри всё рушилось.
— Понятно, — сказал я тихо. Голос предательски хрипел. — Спасибо. Правда.
Лиам нахмурился.
— Ты злишься?
— Нет. — Я поднял взгляд. — Мне просто... нужно переварить.
Он кивнул, не настаивая. Это было правильно — любое слово в этот момент прозвучало бы неправильно.
Я откинулся на спинку стула, смотря куда то в бок, мимо людей, мимо витрины, мимо всей этой жизни, которая продолжала идти вокруг. Я чувствовал, как внутри меня всё пульсирует. не боль даже, а что то другое. То, что невозможно назвать одним словом. Потеря? Облегчение? Горе? Радость, что она жива? Зависть к её счастью?
Наверное, всё сразу. И слишком сильно.
— Ламин, — негромко сказал Лиам. — Она правда хочет, чтобы ты был счастлив тоже.
Я усмехнулся, но без тени веселья.
— А как это делается? — спросил я. — Если честно, я забыл.
— Начни с того, чтобы позволить себе нормально жить, — сказал он. — А потом шаг за шагом. Ты справишься. Ты же всегда справляешься.
Когда он ушёл, я ещё минут десять сидел, глядя на пустую чашку, остывшую, как мои ладони. И всё повторял мысленно одно и то же:
Она жива.
Она счастлива.
Она без меня.
И это была странная смесь боли и... благодарности.
Очень странная.
Но, наверное, правильная.
***
Мы сидели в отдельной комнате ресторана — такой, где толстые шторы приглушают свет, а стены будто впитывают чужие разговоры. Большой круглый стол, тёплый жёлтый свет, бутылки воды, вино, которое почти никто не трогал. Я смотрел на этих людей и думал о том, как странно всё сложилось.
Гави сидел напротив меня, локти на столе, пальцы сцеплены. Анита рядом с ним — спокойная, внимательная, с тем самым взглядом, который будто видит тебя насквозь, но не давит. Пау — по левую руку от меня, рядом с ним Мартина, её ладонь лежала поверх его, будто она заранее знала, что разговор будет непростым. Эктор и Тати сидели чуть дальше, ближе к стене, тихие, но очень сосредоточенные.
Я вдохнул.
— Ладно, — сказал я. — Я вам всё расскажу. По порядку.
Все замолчали. Даже официанта заранее предупредили, чтобы нас не беспокоили.
— Первыми это увидели они, — я кивнул в сторону Гави и Аниты. — Вообще... случайно.
Анита чуть наклонила голову, подтверждая, но не перебивая.
— Она купила журналы, — продолжил я. — Про моду. Как обычно. И один из них оказался не совсем про моду. Там была статья. Про студентов, стажировки, перспективы. И... её фотография.
У Пау дёрнулась бровь.
— В смысле её? — тихо спросил он.
— Невры, — сказал я прямо. — Свежая фотография. Улыбается. Живая. Настоящая. Не архивная.
В комнате повисла тишина.
— Гави позвал меня к ним в следующий вечер, — продолжил я. — Сказал, что нужно поговорить. Я ещё злился, думал, что он опять будет грузить меня чем то лишним. А потом Анита положила журнал на стол.
Я сглотнул.
— И всё. Мир просто... остановился. Я не знал, радоваться мне или сойти с ума. Потому что она была жива, но не со мной. И рядом с ней стоял какой то тип, — я выдохнул резче, чем хотел. — Рука у него была у неё на плечах. За него я как раз таки забыл спросить у Лиама..
Тати тихо цокнула языком, Эктор нахмурился.
— Я тогда реально был готов сорваться, — продолжил я. — Прямо в ту же ночь. Анталия. Мне было плевать на всё. На сезон, на контракты, на здравый смысл. Я просто хотел убедиться, что она настоящая. Что не сон.
— Мы его тогда еле удержали, — спокойно сказал Гави.
— Да, — кивнул я. — Ты и Анита. Говорили, чтобы я не делал ничего на эмоциях. Что если я сейчас поеду, то всё только испорчу. Я вас ненавидел в тот момент, если честно.
Анита слабо улыбнулась.
— Но послушал, — добавила она.
— Потому что вы были правы, — сказал я. — Как всегда.
Я провёл рукой по лицу.
— Потом был Лиам. Два дня ожидания. Я чуть не сошёл с ума. Написывал ему как идиот. И когда он наконец ответил, что она жива... — я усмехнулся. — Это было как будто с груди сняли бетонную плиту.
Мартина тихо выдохнула.
— Мы встретились в кафе, — продолжил я. — И он рассказал мне всё. Про Анталию. Про то, что он буквально вытащил её с рейса в Париж. Что если бы не он, её бы сейчас не было.
Эктор медленно покачал головой.
— Он спас ей жизнь, — сказал я. — И, возможно, мне тоже. Потому что я не знаю, что бы со мной было, если бы всё закончилось иначе.
Я посмотрел на стакан с водой, не поднимая его.
— Она страдала, — сказал я тише. — Очень. Он говорил, что она была сломана. Что жила как в тумане. Что потеряла всё. И... — я замолчал на секунду. — Что больше всего она боялась меня разочаровать.
Пау тихо выругался себе под нос.
— Но потом, — продолжил я, — она начала жить. Учёба. Университет. Клиника. Она там работает. Она одна из лучших студенток. Лиам навещает её при каждой возможности. И он сказал... — я сжал челюсть. — Что она счастлива.
Счастлива.
Я почувствовал, как Анита смотрит на меня особенно внимательно.
— И она не хочет с тобой говорить, — сказала Тати осторожно.
Я кивнул.
— Не хочет. Не потому что ненавидит. А потому что боится снова всё сломать. Она просила передать, чтобы я оставил её в покое. Чтобы я жил своей жизнью. Принял, что наши дороги разошлись.
В комнате стало тяжело дышать.
— Она благодарна, — добавил я. — За всё. За тепло. За заботу. За то, каким я был. Отдельно просила передать благодарность за Кейни. Говорит, что очень его любит.
Гави отвёл взгляд, сжимая пальцы.
— Она извиняется, — сказал я. — За то, что я думал, будто она мертва. За то что вы так думали. Она не хотела, чтобы так вышло. Просто тогда не было другого выхода.
Я замолчал. Дал словам осесть.
Первым заговорил Пау.
— Ты... что чувствуешь? — спросил он.
Я усмехнулся.
— Всё сразу. И ничего конкретного. Радость, что она жива. Боль, что не со мной. Гордость за неё. И... пустоту.
Мартина мягко сжала руку Пау.
— Ты её любишь, — сказала она не вопросом.
— Да, — ответил я сразу. — Люблю. И, наверное, всегда буду.
Эктор наклонился вперёд.
— Но ты её отпускаешь?
Я задумался.
— Я учусь, — сказал я честно. — Не писать. Не искать. Не цепляться. Это сложнее, чем любой матч. Потому что часть меня всё ещё хочет сорваться и поехать туда. А другая... — я выдохнул. — Другая понимает, что если я правда люблю, то должен уважать её выбор.
Анита тихо сказала:
— Это и есть любовь.
Я кивнул.
— Наверное.
Мы сидели молча ещё какое то время. Никто не лез с советами. Никто не говорил «всё будет хорошо». И это было правильно.
Потому что иногда самое важное — это просто знать, что ты не один, когда мир внутри тебя трещит по швам.
И что тебя слышат.
_________________________________
[Тгк: alicelqs 🎀] узнавай первым о выходе глав, задавай вопросы и делись впечатлениями о главе 💗
Не забывайте про звездочки! И я всех вас жду в своем телеграмм канале 🫂🤍