Последняя игра

Дженни вела Тэхёна за руку, другой ладонью нежно прикрывая ему глаза. Он, хоть и не видел дороги, шагал уверенно, слегка хихикая от неизвестности.

— Ты уверена, что я не врежусь в столб? — спросил он с ноткой игривого беспокойства.

— Полностью. Я разведала маршрут как настоящий агент, — ответила она, сдерживая смех.

— Я тебе доверяю, но это жутко интригует. Куда мы идём?

— Тихо-тихо! Всё скоро узнаешь. Осталось совсем немного.

Они шли ещё пару минут, пока Дженни, наконец, не остановилась. Она положила руки на его плечи, встала перед ним и тихо спросила:

— Готов?

— С тобой — всегда, — с лёгкой улыбкой ответил он.

Дженни убрала ладони с его глаз, и Тэхён замер. Перед ним раскинулось небольшое футбольное поле. На зелёной траве с азартом носились маленькие дети — кто-то пинал мяч, кто-то путался в собственных шнурках, кто-то смеялся от всей души. Их тренер, пожилой мужчина, что-то объяснял, но дети явно ждали чего-то большего.

— Дженни... — выдохнул Тэхён. — Почему мы здесь?

Она посмотрела на него с той самой нежностью, в которой пряталась вся её сила:

— Ты помнишь, как говорил, что больше не можешь играть, и не знаешь, кто ты теперь без футбола?

Он кивнул, его взгляд всё ещё был прикован к детям на поле.

— Я тогда сказала, что, может, быть игроком — это не единственный способ быть частью игры. Мы с ребятами подумали, что не стоит ждать и нашли это место. Здесь ищут тренера. Тебя.

Тэхён обернулся к ней, в глазах — замешательство, эмоции и... тишина. Он смотрел на неё, будто в первый раз.

— Тренера?.. — прошептал он.

— Да, — кивнула Дженни, беря его за руку. —Знаешь, после той травмы ты старался вести себя как обычно, приходил на тренировки к ребятам и улыбался, но мы все понимали, что на самом деле это ломало тебя изнутри.

Парень опустил взгляд, не зная, что ей сказать на это.

— Каждый из ребят постарался, чтобы найти для тебя это место, даже тренер Джонсон подключил свои связи, — сказала Дженни, чем удивила парня.

— Но зачем?.. — выдавил себя Тэхён, ведь у него не было слов на всё это.

— Потому что ты нужен этим детям. Потому что ты можешь вдохновлять, учить, быть примером. Потому что эти дети тоже любят футбол и хотят посвятить ему свою жизнь. Тэ, ты можешь дать верю в себя новому поколению футболистов.

Ему не нужны были слова. Он шагнул вперёд, заключая её в крепкие, тёплые объятия. Лбом он коснулся её виска, а затем поцеловал — с благодарностью, с облегчением, с любовью.

— Я не знаю, как отблагодарить тебя за всё то, что ты сделала для меня. Я бы не справился без тебя, — сказал он тихо.

— И не нужно справляться одному, — ответила Дженни, сжимая его руку крепче. — Ты не один. Никогда. Как ты мне сказал, я не мои родители, у меня на первом месте семья. А ты и есть моя семья, Тэхён.

И в тот момент, среди детских голосов, среди зелени поля и их мягких улыбок, он понял: его игра не закончилась. Она началась заново.

****

Машина медленно сворачивала с трассы на узкую дорогу, окружённую высокими деревьями. Розэ смотрела в окно, пытаясь понять, куда они едут, но пейзаж становился всё более тихим и пустынным. Внутри нарастала тревога.

— Чимин... — её голос дрогнул. — Куда мы?

Он мельком посмотрел на неё и мягко сжал её руку на сиденье между ними.

— Доверься мне, ладно?

Она хотела спросить ещё, но в его глазах было что-то серьёзное, и слова застряли у неё в горле. Машина остановилась у каменной ограды. Розэ сразу почувствовала: сердце стало биться чаще. Когда они вошли на территорию кладбища, ноги словно налились тяжестью.

У одной из могил Чимин остановился. На камне чётко читались имена — её родители. Розэ замерла, не сразу осознавая, что происходит.

— Чимин... — прошептала она. — Что мы тут делаем?

Он повернулся к ней, в его взгляде не было ни капли легкомыслия.

— Мы пришли навестить твоих родителей. — Он опустил взгляд на камень, почтительно сложил руки и тихо произнёс: — Спасибо, что подарили миру её. Я обещаю — я буду рядом. Всегда.

Эти слова ударили в самое сердце. Розэ не смогла сдержать слёзы. Чимин осторожно коснулся её щеки, смахнул первую каплю и тихо сказал:

— Тебе нужно поговорить с ними и... доверься мне. Я подожду в машине. Возьми столько времени, сколько нужно.

Он оставил её у могилы и ушёл, дав пространство.

Розэ стояла молча, не зная, с чего начать. Грудь сжималась, слова не шли. Наконец, она опустилась на колени перед плитой, провела пальцами по буквам и выдохнула:

— Извините, что так давно не приходила к вам, просто... Столько всего произошло. Я хочу вам всё рассказать, но думаю, вам будет больно узнать о том, что происходит между вашими детьми. Честно говоря, мне самой больно.

Тишина давила, но в ней было и что-то тёплое, будто родители всё же слышат.

В этот момент позади раздались шаги. Розэ вздрогнула, обернулась — и сердце ушло в пятки. Перед ней стоял Тэян.

Он не сказал ни слова, медленно опустился рядом, тоже глядя на могилу. Сначала сидели молча: тишина между ними была густой, наполненной обидами и тем, что так долго оставалось несказанным.

Потом он тихо, почти шёпотом произнёс:

— Мне так жаль, мама, папа, — прошептал он, смотря на фотографию своих родителей. — После того, как вас не стало, я всеми силами пытался защитить свою маленькую сестру, но не смог понять, что она уже давно не маленькая. Я причинил ей ужасную боль и страдаю из-за этого. Если бы ты был здесь, пап, то точно выбил бы из меня всё дерьмо.

Розэ издала смешок, пока слёзы текли из её глаз. Она тоже смотрела на своих родителей, но прекрасно знала, что слова Тэяна предназначались и для неё.

— А я иногда вела себя, как избалованный ребенок, отказываясь слушать Тэяна и не понимая, что ему тоже больно, — призналась Розэ, всхлипывая. — Он, так же, как и я, потерял опору в этой жизни, и вся ответственность легла на его плечи. Я могла бы облегчить ему страдания, но только приносила проблемы.

Розэ посмотрела на него — и впервые за долгое время в его голосе не было злости, только усталость.

— Я злилась на тебя, Тэян, — выдохнула она. — Но больше всего меня задело то, что ты никогда не доверял мне. Я знаю, что была не лучшей сестрой, но я бы никогда не сделала того, что причинило бы тебе вред.

Он повернул к ней голову. В его глазах стояла вина.

— Я знаю. И сожалею. Я... — начал Тэян и остановился. Затем выдохнул, опустил взгляд и начал снова: — ... был неправ. Всё это время. Я был слишком упрям. Не хотел видеть того, как ты счастлива в этих отношениях. Просто боялся, что тебя сломают, что тобой пользуются. Это затуманило мой разум.

Розэ не двигалась, слушая, будто каждый его звук был весомее следующего.

— Ты — всё, что у меня осталось, и мне было паршиво узнать, что появился кто-то, кто стал тебе ближе. Я думал, он оставит тебя, бросит в самый неподходящий момент, но... Чимин стал тем, кто лечит тебя, когда тебе больно. Он тот, кого ты выбрала. А я, как идиот, пытался это разрушить. И мне так жаль. Ты имеешь полное право ненавидеть меня.

Голос Тэяна дрогнул, но он не позволил себе сломаться.

— Но я так по тебе скучал, Ро. Каждую грёбаную минуту. Мы не разговаривали две недели, и я сходил с ума. Мне не хватало твоих советов, твоей улыбки, твоих подколов. Я... хочу всё исправить.

Розэ молчала. Она не могла ничего сказать — в горле стоял ком. Губы дрожали. В глазах заблестели слёзы. Она хотела сказать что-то острое, как всегда... но не смогла. Вместо этого она встала и, потянув его за руку, крепко обняла.

Тэян обнял её в ответ, чуть дрожа.

— Я скучала по тебе, братик, — наконец прошептала она. — Я прощу тебя только при одном условии.

— Всё, что скажешь, — выдохнул он.

— Мы будем доверять друг другу. Больше никаких секретов и скандалов. Попытаемся понять друг друга.

Тэян кивнул. И обнял её ещё крепче. Поднялся небольшой ветер, кружа вокруг них, и они посмеялись. Возможно, это родители обрадовались их воссоединению, а может просто чистая случайность, но они искренне верили в первый вариант.

Вдалеке, из машины, Чимин наблюдал за ними через лобовое стекло. Он не слышал их слов, но видел: они смогли услышать друг друга.

****

Чонгук сидел на подоконнике своей комнаты, глядя в окно, в котором отражалось мягкое солнце. В одной руке он держал телефон, другой теребил шнур худи. На лице — спокойствие, вперемешку с лёгкой тревогой. На другом конце провода — его мама. 

— Я начала ходить на йогу, представляешь? — звучал её голос, немного хриплый, но живой. — Сначала думала, упаду прямо на коврик, но вроде втянулась. 

— Правда? — Чонгук усмехнулся. — Мам, ты же говорила, что йога — это для людей без позвоночника.

Мама рассмеялась: 

— Ну вот, теперь я одна из них. Только теперь у меня спина болит в три раза сильнее. Но мне здесь нравится, правда. Врачи хорошие, соседка тихая, и я правда стараюсь, малыш. 

Чонгук замолчал на секунду, сжимая пальцами телефон чуть крепче. 

— Я это слышу, мам. Я верю тебе. И я горжусь тобой, слышишь? 

Ответ прозвучал немного тише: 

— Спасибо, Чонгук... Это очень много значит. И то, что ты называешь меня мамой.

Чонгук застыл, даже не осознав, что он действительно так говорил.

— Думаю, ты и правда заслуживаешь второго шанса.

В этот момент в комнату вбежала Лиса. Она была в джинсах и свитшоте, с широко распахнутыми глазами и той самой улыбкой, от которой у Чонгука срывалось дыхание. Он на секунду замолчал, заметив её, и сразу же заулыбался в ответ.

— Мам, я перезвоню позже, хорошо? — сказал он, а когда женщина ответила согласием, отключил звонок. 

— Кто это у нас такая солнечная? — усмехнулся он, спрыгивая с подоконника. 

— Моя мама только что звонила, — сказала Лиса, подойдя ближе. — Сказала, что зовёт вас с папой к нам на ужин. Без шансов отказаться. 

Чонгук фальшиво надув губы, будто серьёзно задумался. 

— Хмм... Ладно. Но только потому, что я не упущу шанс съесть карри твоей мамы. Я всё ещё мечтаю о том, как она в прошлый раз приготовила... 

— Да-да, ты потом три раза к холодильнику ночью ходил, я помню, — засмеялась Лиса. 

Они сели на край кровати, и Чонгук ненадолго замолчал, опустив глаза, будто собираясь с мыслями. Лиса взглянула на него внимательнее. 

— Как она? — тихо спросила она, уже понимая, о ком речь. 

— Мама?.. Она в порядке, — выдохнул он. — Медленно, но идёт вперёд. Говорила, что ходит на йогу. И я впервые за долгое время поверил ей, знаешь? Поверил, что она действительно хочет стать лучше. Не просто для меня, а для себя. 

Лиса молча обняла его, уткнувшись носом в его плечо. 

— Я горжусь ею. Но ещё больше — тобой, — прошептала она. 

Чонгук не ответил сразу. Он просто крепче прижал её к себе. 

— Ты не представляешь, как мне повезло с тобой, Ли. 

— Представляю, — хмыкнула она. — Я же с тобой встречаюсь. 

Они оба рассмеялись.

****

Джин и Джису сидели на клетчатом пледе, раскинутом под широким деревом, с корзиной пикника между ними. Вокруг — только тишина, прерываемая щебетом птиц и смехом, который время от времени срывался с губ Джису.

— ...а потом я такая стою с этим пончиком в руке, и смотрю — охранник, — продолжала она, энергично размахивая руками. — А я, как назло, вся в сахарной пудре, выгляжу как преступник средней тяжести.

— Пожалуйста, скажи, что ты убежала, — смеясь, сказал Джин, опираясь на локоть и наблюдая за ней с искренним восхищением в глазах. 

— Ну конечно, с криками, — гордо выпятила грудь Джису. — Я вообще — мастер побегов. 

Он усмехнулся, затем, глядя на контейнер с черникой, который она утащила из корзины, вдруг заявил: 

— Спорим, ты не поймаешь три черники подряд ртом? 

— Чего? — она прищурилась, как кошка. — Я? Не поймаю? Джин, ты же знаешь, я чемпионка по черничным акробатам. 

— Вот и проверим, — ухмыльнулся он, беря первую ягодку. — Открывай рот, легенда. 

С первого броска ягода упала ей в глаз. Со второго — отскочила от подбородка и улетела в траву. С третьего — наконец попала. Джису закричала от победы, не обращая внимания на то, что это был только один из трёх бросков. 

— Это засчитывается за три, я уверена! — закричала она. 

— Мечтай, — рассмеялся Джин, подкидывая следующую. В итоге черника оказалась не в её рту, а в волосах. 

Они оба смеялись до боли в животе, пока не обмякли на пледе, тяжело дыша от смеха. Джин перевёл взгляд на неё. Джису лежала, закрыв глаза, с улыбкой, и выглядела чертовски счастливой. И в этот момент, в этой полной лёгкости и тепла тишине, Джин, набравшись смелости, сказал: 

— Я тебя люблю. 

Она не открыла глаза. Просто замерла. На секунду. На две. На пять. 

Затем резко потянулась к корзине, схватила палочку с сыром и стала судорожно жевать, словно пытаясь спрятаться за едой. 

Джин рассмеялся, немного нервно: 

— Эй, я только что признался тебе в любви, а ты атакуешь сыр? 

— Я... — пробормотала она с набитым ртом. — Круто. 

Джин чуть приподнял бровь. На мгновение его взгляд померк, но он быстро вернул себе спокойствие. 

— «Круто», да? Это всё, что я получаю? 

— Я... — Джису замерла, положив остатки сыра обратно. Она чувствовала, как на неё давит ожидание, а в горле стоял ком. — Прости. Я просто... Это слишком быстро. Или неожиданно. Или... 

Он сел ближе, беря её ладонь в свою. 

— Эй. Всё хорошо. Я просто хотел, чтобы ты знала. Не требую ничего. Правда. 

Джису посмотрела на него — внимательно, долго. 

— Я заметила, что ты загрустил, когда я сказала «круто». Прости, Джин. Просто мне страшно. Ты... ты слишком важен. 

Он слегка сжал её пальцы, улыбаясь. 

— Я подожду, Джису. Хоть вечность. Особенно если ты снова попытаешься словить чернику. 

Она рассмеялась, обняла его за шею и уткнулась в плечо. И хотя ответа не было — в её объятии было всё. Тепло, страх, забота и, может быть... что-то очень близкое к любви.

****

Днём Юнги приехал к Рами. Она открыла дверь, улыбаясь, и он шагнул внутрь, сняв обувь и оставив на коврике рюкзак. В квартире пахло чем-то сладким — видимо, недавно пекли печенье.

— Проходи, — сказала Рами, взяла его за руку и повела в гостиную.

Не успели они пройти и нескольких шагов, как в комнату вбежала маленькая девочка с двумя косичками и яркими носочками. В руках у неё был плюшевый зайчик.

— Это моя младшая сестрёнка, — представила Рами с лёгкой улыбкой. — Лили.

Девочка уставилась на Юнги круглыми глазами. Секунду она изучала его с головы до ног, а потом неожиданно спросила:

— А ты кто?

Юнги слегка замялся, бросив взгляд на Рами, но ответил спокойно:

— Я... друг твоей сестры.

— Друг? — переспросила малышка, хитро прищурив глаза. — А почему ты тогда смотришь на неё, как в мультиках принц смотрит на принцессу?

Рами тут же покраснела и тихо шикнула:

— Эй! — она повернулась к Юнги и смущено потерла затылок. — Не слушай её, она пересмотрела мультиков.

Юнги опустил взгляд, едва заметно улыбнувшись, но ничего не ответил.

Девочка, довольная своей находчивостью, вдруг схватила его за руку.

— Пойдём играть!

— Подожди, он устал, — попыталась остановить её Рами.

Но малышка уже потащила Юнги вглубь комнаты, прямо к куче игрушек на ковре.

— Смотри, это зайчик, он будет твоим. А это мой мишка, он самый главный. Мы будем устраивать чайную вечеринку.

Юнги сел на ковер, положив игрушку перед собой. Его серьёзное лицо выглядело почти комично в окружении кукол и пластмассовой посуды.

— Так, — протянул он, стараясь сохранить невозмутимость. — А что я должен делать?

— Ты должен говорить: «Здравствуйте, мистер мишка, можно мне чаю?» — с важным видом объявила девочка.

Рами наблюдала со стороны, сдерживая смех. Ей нравилось, что обычно спокойный и немного суровый Юнги так искренне старается подыгрывать.

— Здравствуйте, мистер мишка, — серьёзным тоном произнёс Юнги, беря крошечную чашечку. — Можно мне чаю?

Девочка прыснула от смеха и хлопнула в ладоши:

— У тебя получилось! Ты смешной.

Минут через десять Юнги уже сидел с короной из детского конструктора на голове, зайчиком в руке и вёл «переговоры» с плюшевым медведем о том, кто будет первым пить воображаемый чай.

Рами села рядом на диван и тихо сказала:

— Никогда бы не подумала, что тебя можно так быстро завоевать игрушками.

Юнги бросил на неё взгляд с лёгкой улыбкой и шепнул:

— Ради тебя я готов потерпеть. Но, похоже, у нас серьёзный соперник, — он кивнул на сестрёнку, которая уже подсовывала ему новые игрушки.

Малышка весело хлопала в ладоши, абсолютно уверенная, что нашла себе нового лучшего друга.

****

Они вошли в квартиру Хосока, нагруженные пакетами. Фарита смеялась, потому что Хосок, пытаясь открыть дверь, чуть не уронил яйца и почти расплескал молоко.

— Ты как настоящий жонглёр, — сказала она, снимая с него один из пакетов.

— Жонглёр, но не профессионал, — выдохнул Хосок, наконец открывая дверь и проходя внутрь. — Если бы не ты, сейчас мы бы пекли печенье без молока.

Они прошли на кухню. Хосок сразу распахнул шкафчики, вытаскивая миски и мерные стаканы, а Фарита аккуратно разложила продукты на столешнице.

— Ну что, у нас есть яйца, масло, мука, сахар, шоколадные капли... — она перечисляла, заглядывая в пакет. — Похоже, всё на месте.

— Осталось найти рецепт, — бодро сказал Хосок, уже потянувшись к телефону. — Ты хочешь классическое печенье или с каким-то изюмом?

— Классическое. И давай не слишком сложно, а то мы можем случайно устроить пожар.

Хосок рассмеялся, открывая сайт с рецептами.

— Слушай, я обиделся. Я вообще-то мастер на кухне.

— Правда? — приподняла бровь Фарита. — А что ты готовил кроме рамена?

Он театрально положил руку на сердце:

— Эй, я обеспечивал вас всех едой, когда мы были на Чеджу.

Оба засмеялись, и Хосок, найдя подходящий рецепт, повернул экран телефона к ней.

— Вот. Простое печенье. Нам нужно взбить масло с сахаром.

Фарита уже взяла в руки венчик, но Хосок остановил её:

— Подожди. Давай сделаем это вместе.

Они вдвоём склонились над миской, он держал её руку поверх своей, помогая двигать венчиком. Масло и сахар медленно превращались в светлую кремовую массу, а они то и дело сталкивались взглядами и смеялись.

— Кажется, мы больше взбиваем воздух, чем тесто, — сказала она, глядя на него.

— Главное — настроение, — парировал Хосок. — Печенье получится счастливым.

Потом они разбивали яйца. Фарита попыталась аккуратно, но половина скорлупы всё равно попала в миску. Она нахмурилась, пытаясь выловить кусочки.

Хосок не удержался и рассмеялся:

— Ну, будет печенье с сюрпризом.

Она стукнула его локтем в бок, но тоже засмеялась. Когда они наконец добавили муку и шоколадные капли, тесто получилось густым и липким. Хосок попробовал было слепить шарик, но вся масса прилипла к рукам.

— Кажется, я создал клей, — сказал он, показывая ладони.

Фарита прыснула от смеха и подала ему ложку:

— Вот для этого и придумали столовые приборы, гений.

Через пару минут противень был полон аккуратных шариков из теста. Хосок гордо поставил его в духовку и хлопнул дверцу.

— Ну вот, осталось только ждать, — сказал он, смахивая муку с футболки.

Фарита оглядела кухню: вся столешница была в муке, каплях теста и сахаре. Она усмехнулась.

— Ощущение, что тут прошёл ураган.

Хосок пожал плечами, улыбаясь.

— Зато весело. — Он подошёл ближе, обнял её за талию и тихо добавил: — И вкусно будет.

Она посмотрела на него, покачала головой, но всё же улыбнулась в ответ.

В этот момент таймер духовки тихо щёлкнул, и запах свежей выпечки начал наполнять квартиру.

****

Чонвон привёл Асу за руку к большому пустому полю за спортплощадкой. Здесь почти никого не было, и это было идеально.

— Серьёзно? — с улыбкой спросила Аса, оглядываясь. — Ты пригласил меня на свидание... на поле?

Чонвон усмехнулся, отпуская её руку и делая несколько шагов вперёд.

— Ну, это не просто поле. Сегодня я буду твоим тренером.

— Тренером? — она прищурилась. — Ты же знаешь, я полный ноль в этих твоих приёмах.

— Именно поэтому, — ответил он, становясь напротив и делая разминку руками. — Доверяй мне. Я покажу пару простых движений. Чтобы, если что, ты могла защитить себя.

Аса засмеялась, но всё же подошла ближе.

— Ладно, только не смейся, если я упаду лицом в траву.

— Обещаю, — сказал он, и в его глазах мелькнул огонёк.

Он встал позади неё, осторожно положил руки ей на плечи, показывая, как держать стойку. Его ладони были тёплыми, и сердце Асы заколотилось быстрее.

— Ноги чуть шире... вот так, — тихо сказал он, поправляя её позу.

Она попыталась повторить, но выглядела скорее как актриса в комедии, чем как боец. Чонвон засмеялся, не выдержав.

— Эй! — возмутилась Аса, хлопнув его по плечу. — Ты обещал!

— Ладно-ладно, — поднял он руки. — Просто ты слишком милая, когда пытаешься выглядеть грозной.

Она закатила глаза, но сама улыбнулась.

— Хорошо, что дальше?

— Ударь рукой. Просто по воздуху. — Он встал рядом, показывая движение. — Локоть не опускай, плечо держи крепче.

Аса повторила, но слишком резко махнула рукой и потеряла равновесие. Она споткнулась и чуть не упала, но Чонвон вовремя подхватил её за талию.

На секунду они замерли, оказавшись слишком близко. Его глаза встретились с её глазами, и весь мир будто исчез.

— Я же говорил, что поймаю, если что, — тихо произнёс он.

Аса почувствовала, как щеки заливает румянец. Она поспешно выпрямилась, делая вид, что всё в порядке.

— Это всё твоя вина. Ты плохо объяснил.

— Ага, конечно, — усмехнулся Чонвон. — Ещё раз?

— Только если после этого будет что-то вкусное, — сказала она. — Иначе я сдаюсь.

— Договорились, — кивнул он. — Но сначала — последний приём.

Он взял её руку в свою, медленно провёл движением, показывая, как правильно блокировать удар. Это было больше похоже на танец, чем на тренировку.

Когда упражнение закончилось, Чонвон не отпустил её руку сразу.

— Видишь? Уже лучше. Я горжусь своей ученицей.

Аса улыбнулась и тихо ответила:

— Может, мне стоит чаще ходить на такие «свидания».

Он наклонился ближе, и в этот момент где-то неподалёку громко закричали дети. Оба рассмеялись, и напряжение рассеялось.

Но в воздухе осталась тёплая искра, которую ни одно поле и ни одна тренировка уже не могли скрыть.

****

Тэхён стоял рядом с Дженни у самого края газона, чуть нервно переступая с ноги на ногу. Перед ними — невысокий, но крепкий мужчина в спортивной куртке, с цепким взглядом, в котором читалась опытность. Это был старый тренер, который уже долгие годы работал с детьми и знал, как распознать в человеке настоящую страсть к делу.

— Так ты играл за атакующего полузащитника? — спросил он, прищурившись.

Тэхён кивнул, голос его был тих, но в нём звучала искренность:

— Да. Всю жизнь. Сначала во дворе, потом в академии, потом в клубе... Футбол — это то, чем я дышу. Это не просто игра для меня.

Тренер внимательно смотрел на него, изучая каждое слово, каждую эмоцию. А рядом стояла Дженни, слегка сжав его руку — не говоря ни слова, но выражая своим присутствием полную, несокрушимую поддержку. Её глаза горели верой в Тэхёна.

Мужчина кивнул, задумчиво потерев подбородок:

— Ладно. Я подумаю. Такое рвение редко встречается.

Он повернулся и неспешно пошёл прочь, когда к ногам Тэхёна вдруг покатился мяч. Тот машинально остановил его ногой, а следом к нему подбежал мальчик лет семи, с лохматой причёской и глазами, полными азарта.

— Простите, это мой мяч! — воскликнул он, запыхавшись.

Тэхён улыбнулся и присел на корточки.

— А ты хорошо держишься с мячом. Но знаешь, если ты будешь чуть ниже опускать центр тяжести, повороты станут легче. И не бойся мяча — он должен быть твоим другом, понял?

— Ух ты! — мальчик восхищённо кивнул. — А покажешь, как?

— Конечно, покажу.

Он встал и, не раздумывая, пошёл с мальчиком обратно на поле, делая мягкие передачи, объясняя жестами, весело смеясь. Его движения, хоть и немного осторожные из-за травмы, всё равно были полны жизни. Казалось, он вернулся домой — в своё естественное состояние.

Дженни смотрела на него с улыбкой, потом заметила взгляд старого тренера. Он стоял в стороне, наблюдая, руки в карманах, брови чуть приподняты. Она подошла к нему, тихо встав рядом.

— Он правда такой, каким кажется, — тихо начала она, не сводя глаз с Тэхёна. — Добрый, немного странный, но с огромным сердцем. Он не просто любит футбол... он живёт этим. Даже после травмы он не сдаётся. Потому что футбол — это его способ оставаться сильным. И если вы ищете кого-то, кто передаст детям не только технику, но и душу этой игры — это он.

Мужчина долго молчал, потом слегка улыбнулся, склонив голову:

— Он не похож на тренера. Но на наставника — очень даже. Я вижу, о чём вы говорите.

На поле Тэхён показал мальчику, как правильно бить по мячу, и тот, разогнавшись, сделал точный удар в ворота. Послышался восторженный смех.

— Ему очень повезло с вами, — сказал мужчина, обращаясь к Дженни. — Не все остаются рядом, когда слышат, что у футболиста нет будущего.

Дженни пожала плечами.

— Для меня он не просто футболист.

Мужчина улыбнулся и, не говоря ни слова, развернулся и направился к остальным мальчикам.

Когда Тэхён с мальчиком вернулись, он увидел Дженни. Она уже шла к нему, её глаза светились любовью и гордостью. Не говоря ни слова, она обняла его, крепко-крепко, словно укрывая от всего мира.

Он усмехнулся, слегка задыхаясь от чувств, и прошептал ей на ухо:

— Ты снова спасла меня, Джен.

Она подняла взгляд и ответила:

— Я напомнила тебе, кто ты есть. Остальное ты сделал сам.

****

Все трое приехали в квартиру Тэяна, чтобы отметить перемирие. И что самое удивительное, именно Тэян позвал Чимина присоединиться к ним. Парень этого не скажет, но он безумно благодарен Паку за то, что привёл туда Розэ, и они смогли нормально поговорить. Кажется, Тэян действительно сильно ошибался насчет Чимина.

Тэян не отпускал свою сестру, постоянно её обнимая, а Розэ не могла сдержать смеха.

— Ты вообще не собираешься от меня отходить? — пошутила она, когда он обнял её ещё сильнее.

Чимин, наблюдавший за этим, тихо хмыкнул.

— Если ты хочешь, чтобы я отвалил, так и скажи, грубиянка, — посмеялся Тэян, но всё же отпустил её.

Розэ посмеялась и села за стол, разминая шею. Параллельно она открыла приложение с доставкой еды. В это время Тэян подошёл к Чимину, чем заставил его вскинуть брови в удивлении.

— Я... — прокашлялся Тэян, а затем почесал затылок. — Ну в общем... Я был неправ относительно тебя. Ты хороший человек и лучший парень для моей сестры.

Чимин застыл, явно не ожидая услышать этих слов от Тэяна.

— Спасибо, приятно слышать, — он протянул руку в ответ на руку Тэяна, и пожал её. — Я уже могу называть тебя шурином?

Тэян усилил хватку.

— Помедленнее, чувак, — сказала он грозно. — Не торопись с событиями.

Чимин посмеялся, а затем повернулся на Розэ, которая смотрела на них с улыбкой на лице. Казалось, что она даже забыла о том, что хотела что-то заказать. Тэян отпустил руку Чимина и снова направился к двери.

— Не заказывай ничего, я сам поеду за пиццей, — сообщил он и открыл дверь. — Не распускай руки на мою сестру.

Чимин отсалютовал ему, а потом посмеялся, когда тот показал средний палец. Парень почувствовал, как нежные руки обвили его талию со спины, поэтому он развернулся, притягивая её к себе. Чимин прищурился, хитро посмотрел на неё и щёлкнул пальцем по её носу. Розэ хихикнула, но не успела ничего сказать, как он тут же наклонился и быстро поцеловал её в нос.

— Ты не слышал, что тебе сказал мой брат? — дразнила она, перекладывая руку на его плечи.

Чимин ухмыльнулся.

— А я его когда-нибудь слушал? — сказал он. — Тем более, Тэян сам сказал, что я лучший парень для тебя, поэтому пусть терпит.

Розэ замолчала. Смотрела на него так мягко, с такой безграничной нежностью, что у Чимина дрогнуло сердце.

— Эй... — прошептал он, погладив её по щеке. — Ты в порядке?

Розэ чуть прикусила губу, а потом тихо сказала:

— Спасибо тебе... За Тэяна.

Он моргнул, удивлённо глядя на неё.

— Если бы не ты... я бы никогда не решилась с ним поговорить. Ты знаешь, как сильно я его люблю. Но обида и боль иногда держат крепче любых уз...

Чимин лишь улыбнулся — искренне, мягко.

— Я хотел, чтобы ты снова была счастлива. И чтобы ты не держала всё в себе.

Розэ кивнула, поглаживая его руку.

— То, как ты выразил свое уважение моим родителям... — она тяжело вздохнула. — Думаю, если бы они были здесь, то точно тебя полюбили бы. Особенно мама.

Чимин наклонился и поцеловал её с такой нежностью, на которую только был способен. Ради неё он был готов на всё, и ему бы хотелось, чтобы того месяца в разлуке никогда не было. Но теперь, парень никогда её не оставит.

Когда они отстранились, Чимин погладил её щёку.

— Зато мои родители уже считают тебя своей дочкой.

Розэ широко улыбнулась.

— О, я их очень люблю.

— Да? Кого ты ещё любишь из семьи Пак?

— Уинтер. Я её безумно обожаю.

Чимин слегка ущипнул её.

— Ну же, а кого ты любишь больше всех?

Розэ сделала вид, что задумалась, чем опять заслужила шипок от него.

— Ладно, перестань, — смеялась она, а затем уже серьёзно сказала. — Я люблю тебя, Чимин.

Парень, казалось, был очень доволен этим.

— Я люблю тебя сильнее, принцесса, —ответил он и снова поцеловал.

****

В доме Манобан царила тёплая, домашняя атмосфера. В воздухе витал аромат специй, обжаренного чеснока и чего-то знакомо-прекрасного, что у Чонгука ассоциировалось с самыми вкусными ужинами его жизни. За большим, аккуратно сервированным столом всё ещё клали салфетки и ставили бокалы. На кухне слышались звон посуды и смех Лисы с мамой — лёгкий, искренний, наполняющий комнату уютом.

— Ты уверен, что не хочешь помочь с вином, пап? — спросил Чонгук, подмигивая своему отцу, который, казалось, немного волновался перед этой встречей.

— Я стар, сын, я заслужил право просто наливать, — с улыбкой ответил мистер Чон, аккуратно разливая красное вино по бокалам. — Хотя признаю, я давно не был на ужине, где пахнет настолько вкусно.

В этот момент в столовую вошла миссис Манобан с подносом, на котором стояло её фирменное блюдо — пряный рис с креветками и овощами, украшенный свежей зеленью. Чонгук моментально выпрямился на стуле, глаза загорелись, словно перед ним поставили само совершенство.

— Господи, миссис Манобан, — воскликнул он с неподдельным восхищением, — вы правда решили меня добить сегодня? Это... это божественно. Можно я зацелую ваши руки?

Женщина рассмеялась, ставя блюдо в центр стола, и ласково хлопнула его по плечу.

— Не стоит, одной твоей реакции на мою еды хватает, чтобы порадовать меня.

Лиса, присоединившаяся к ним с тарелками в руках, хихикнула:

— Поверь, мам, он постоянно говорит о том, как вкусно ты готовишь.

— И не только тебе, — вставил мистер Чон, подходя ближе. — Если бы мой сын говорил о моей готовке с такой страстью, я бы, наверное, расплакался.

Когда все расселись за стол, разговор потёк легко. Мистер Чон оказался вежливым, слегка сдержанным, но очень внимательным собеседником. Он задавал вопросы миссис Манобан о её кулинарных привычках, о детстве Лисы, и не забывал вставлять по паре комментариев о том, как ему приятно быть здесь.

Чонгук же... он был в своей стихии. То отпивал вино, то снова накладывал себе еды, не забывая при этом комментировать каждый вкус, каждую специю.

— Я не знаю, как Лиса до сих пор не отрастила крылья от счастья, живя с таким кулинаром, — говорил он с набитым ртом, и вдруг, между очередной ложкой риса и куском лосося, добавил, абсолютно искренне: — Вот бы мне жениться на ней поскорее — тогда я бы ел так каждый день.

Наступила короткая тишина.

Мистер Чон поднял брови, едва заметно улыбаясь. Миссис Манобан притихла с вилкой в руке, переведя взгляд с Чонгука на свою дочь. А Лиса... она замерла.

Сначала она просто смотрела на него. Потом на мать. Потом на его отца. В её глазах читалось всё: удивление, лёгкий шок, попытка понять, это была шутка или нет. Но Чонгук не смеялся — он ел, как будто ничего особенного не сказал. Хотя уголки его губ чуть дрогнули, заметив реакцию.

— Эм... — начала Лиса, — ты... ты сейчас серьезно?

— А что? — беззлобно пожал он плечами. — Ты знаешь, как я тебя люблю. И твою маму. И её рис. Так что...

Лиса покраснела и, смущённо улыбаясь, слегка толкнула его ногой под столом:

— Мог бы хотя бы кольцо достать перед тем, как произносить такие вещи за столом.

Чонгук рассмеялся, а все остальные наконец выдохнули — и рассмеялись тоже. Напряжение исчезло, сменившись лёгкостью и весельем.

— Ну, тогда, может, в следующий раз, — сказал он, и, подмигнув ей, налил ещё вина в её бокал.

****

Радио молчало, Джин держал руль обеими руками, спокойно, но с каким-то особенным вниманием к дороге. Джису сидела, уставившись в окно, держа руки на коленях. Её обычно яркий голос сейчас был абсолютно тихим.

С момента, когда он признался ей в любви на пикнике, прошло меньше часа, но казалось, будто вечность. Джису сама не понимала, почему не ответила сразу. Почему не смогла. Почему сказала только это глупое «круто», от которого внутри всё сжалось, когда она увидела, как на долю секунды его глаза потускнели.

Она знала — Джин не обиделся. Он не упрекал, не требовал. Просто ехал, спокойно, как всегда. Это и было самым тяжёлым.

Когда машина остановилась у её дома, Джису потянулась к ремню, чтобы отстегнуться. Но вдруг его голос нарушил молчание:

— Не бери в голову. — Голос был ровный, мягкий, почти шепчущий. — И не смотри на меня так, будто я сказал что-то неправильное. Я просто... сказал то, что чувствую.

Джису замерла. Она повернулась к нему и долго смотрела, будто впервые по-настоящему его видела. Его спокойствие — это не равнодушие. Это любовь. Это принятие. Он не требовал ответа. Он просто хотел быть честным.

Сердце вдруг громко забилось, и в этот момент всё стало ясно.

— Джин... — она придвинулась ближе, почти касаясь его плеча, и сказала тихо, но с такой искренностью, что голос дрогнул, — я тоже тебя люблю.

Он удивлённо моргнул, а потом его лицо озарила такая улыбка, что Джису невольно рассмеялась — нервно, растерянно, но по-настоящему.

— Я... — она закусила губу, немного смущаясь, — я поняла это только сейчас. Когда ты не стал на меня давить. Не обиделся. Просто... ты дал мне пространство. И этим — доказал, насколько ты настоящий. И насколько ты мой.

Джин молчал. Он смотрел на неё — как будто смотрел глубже, чем в глаза. А потом он наклонился и поцеловал её в висок, мягко, почти невесомо.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что? — спросила она, улыбаясь.

— За то, что сказала это. В свой момент. По-настоящему. И да, любить тебя — это что-то невероятное.

Джису задержала дыхание, смотря на него с такой любовью, что было больно.

— Ну почему ты такой классный, — прошептала она. — Я ведь совсем не та, кто подходит тебе, но ты все равно со мной.

Джин нахмурился.

— Почему ты думаешь, что ты не та?

— Меня все называют безумной, оторвой, не знающей границ и никто ни разу не пытался узнать меня настоящую... Я не верила, что кто-то действительно может меня любить. Не как сестру, не как подругу, а как... меня. Но когда ты стал обращать на меня внимание, анализировать меня, пробился сквозь мою маску, я думала, что ты убежишь от меня.

Парень покачал головой.

— Глупышка, — сказал он нежно. — Ты самая искренняя, самая добрая, самая настоящая девушка, которую я когда-либо видел. Тебя не волнует, что о тебе думают, ты делаешь всё, что захочешь и когда захочешь, а главное, ты не пытаешься быть кем-то, чтобы понравиться другим. За это я и полюбил тебя.

По щекам Джису текли слёзы, но это были слёзы счастья.

— Почему ты плачешь? — обеспокоено спросил Джин, вытирая их.

Джису всхлипнула и тихо прошептала:

— Я просто я очень счастлива.

****

Юнги сидел на ковре, всё ещё с короной из конструктора на голове. Рядом стоял плюшевый зайчик, которого он уже научился «поить чаем». Малышка вдруг села напротив него, серьёзно сложила руки и внимательно посмотрела в глаза.

— Слушай, — начала она очень важным тоном. — А ты когда женишься на моей сестре?

Юнги застыл. Его обычно спокойное выражение лица впервые дало трещину: глаза чуть расширились, а потом он на секунду прикрыл лицо рукой, чтобы скрыть смущённую улыбку.

— Что?.. — протянул он, обернувшись к Рами за помощью.

Но Рами уже почти сползала с дивана от смеха, прикрывая рот ладонью. Щёки у неё тоже горели.

— Эй! Не задавай такие вопросы! — наконец выдохнула она и подбежала, чтобы оттащить сестру.

Но девочка упрямо продолжала:

— Ну а что? Ты же смотришь на неё так, будто она твоя любимая. А мама всегда говорила, что если так смотришь, то надо жениться.

Юнги тихо усмехнулся, наконец решившись ответить:

— Знаешь, ты слишком умная для своих пяти лет.

— Это значит «да»? — подхватила она.

— Это значит, что сначала нужно подрасти, — сказал он мягко, глядя на неё, а потом перевёл взгляд на Рами. Его глаза стали теплее, и голос почти перешёл в шёпот: — Но мысль мне нравится.

Рами тут же покраснела ещё сильнее и, чтобы скрыть смущение, быстро подняла сестру на руки:

— Всё, маленькая сводница, хватит допросов! Пора ужинать, иди мой руки.

Девочка засмеялась, обняла сестру за шею, но перед тем как уйти, ткнула пальцем в Юнги:

— Я всё равно буду ждать свадьбу!

Когда они вдвоём скрылись за дверью, Юнги остался сидеть на ковре среди игрушек. Он снял «корону» и тихо рассмеялся. Через минуту вернулась Рами, ещё красная от смеха и смущения.

— Извини... она иногда слишком прямолинейная, — пробормотала она, опускаясь рядом с ним.

Юнги посмотрел на неё внимательно, задержал взгляд чуть дольше обычного и мягко сказал:

— Ничего. Иногда полезно, когда кто-то прямо говорит то, что мы сами боимся произнести.

Он протянул руку, и она вложила свою в его. В комнате снова стало тихо — но теперь в этой тишине было что-то новое, чуть большее, чем просто уют.

****

Из духовки уже тянуло сладким запахом ванили и шоколада. Хосок и Фарита стояли у плиты, будто дети в ожидании подарка.

— Кажется, пахнет идеально, — сказал он, заглядывая в духовку. — Думаю, мы сотворили шедевр.

— Или катастрофу, — поддразнила она.

Таймер прозвенел. Хосок в прихватках осторожно вытащил противень и поставил его на стол. Печенье выглядело удивительно ровным и румяным.

— Ну-у... не похоже на катастрофу, — заметила Фарита, склонившись ближе.

— Я же говорил, я мастер, — гордо заявил он. — Пора признать моё превосходство.

Она закатила глаза.

— Превосходство? Ты забыл, кто добавил шоколадные капли в тесто. Без меня были бы скучные булочки.

Хосок взял одно печенье, подул на него и протянул ей.

— Тогда честь первой дегустации за тобой.

Она осторожно откусила кусочек и замерла. Снаружи печенье было хрустящим, внутри — мягким, с растопленным шоколадом.

— Ну? — нетерпеливо спросил он. — Признай, вкусно.

Фарита задумчиво сморщила нос и протянула:

— Хм... неплохо.

— «Неплохо»? — возмутился он. — Это обида века!

Он тут же схватил другое печенье, откусил и театрально закатил глаза:

— О да, это лучшее, что я ел в жизни. Я объявляю его «Печеньем счастья».

Она не выдержала и рассмеялась.

— Печенье счастья? Ты серьёзно?

Хосок наклонился ближе, глядя ей в глаза:

— А разве ты сейчас не счастлива?

Фарита хотела что-то ответить, но он ловко сунул ей ещё один кусочек прямо в рот. Она едва не рассмеялась с полным ртом, хлопнула его по плечу, но в глазах блеснуло тепло.

— Хорошо, — сказала она, проглотив. — Печенье счастья. Но половина заслуги моя.

— Половина? — переспросил он, делая вид, что обиделся. — Ладно... семьдесят процентов мои, тридцать твои.

— Пятьдесят на пятьдесят, — твёрдо ответила она.

Они переглянулись и засмеялись одновременно.

Хосок, всё ещё с улыбкой, взял её за руку и тихо добавил:

— Тогда будем печь ещё. И всегда делить всё пополам.

Фарита мягко кивнула. Их смех стих, но в комнате осталась особенная тёплая тишина, наполненная ароматом свежего печенья и чем-то большим — ощущением, что им вместе уютно не только на кухне.

****

Аса тяжело выдохнула и упала прямо на траву, раскинув руки.

— Всё. Я официально вымоталась.

Чонвон сел рядом, опираясь на ладони, и посмотрел на неё сверху вниз.

— Ты тренировалась всего тридцать минут.

— Тридцать минут мучений, — поправила она. — Я заслужила отдых.

Он усмехнулся, а потом тоже лёг рядом, глядя на вечернее небо, где уже начали появляться первые звёзды. Между ними была едва заметная тишина — не неловкая, а уютная.

Аса повернула голову к нему.

— Слушай... а зачем ты вообще решил меня этому учить?

Чонвон тоже повернулся, их лица оказались совсем близко.

— Потому что я хочу, чтобы ты была в безопасности. Даже если меня рядом не будет.

Эти слова прозвучали серьёзно, почти тяжело. Аса приподнялась на локте, всматриваясь в него.

— Ты так говоришь, будто собираешься исчезнуть.

Он на секунду отвёл взгляд, а потом снова посмотрел на неё.

— Нет. Я не собираюсь никуда уходить. Просто... я знаю, какой бывает мир. И хочу, чтобы ты всегда могла постоять за себя.

Аса почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Она тихо улыбнулась, но глаза её чуть заблестели.

— Ты и так меня защищаешь. Больше, чем кто-либо.

Он протянул руку и убрал прядь волос с её лица.

— И буду продолжать. Но... я хочу, чтобы мы были равны. Чтобы ты чувствовала себя сильной рядом со мной.

Она засмеялась сквозь лёгкое волнение.

— Звучит, будто у меня появился самый заботливый тренер.

— И самый влюблённый, — мягко добавил он.

Аса замерла, её сердце заколотилось быстрее. Она опустила глаза, но не отстранилась.

— Чонвон...

Он чуть приблизился, и их дыхания смешались. Но прежде чем что-то произошло, с соседнего дома донёсся лай собаки. Оба вздрогнули и рассмеялись, нарушая момент.

— Кажется, мир не готов, чтобы мы выглядели как в фильме, — сказал Чонвон, качая головой.

— Ну и ладно, — улыбнулась Аса. — Пусть мир подождёт.

Она снова легла на траву, и он последовал её примеру. Они лежали бок о бок, делясь тишиной, запахом свежей травы и чувством, что это свидание — одно из самых запоминающихся.

****

Бэкхён стоял у ворот университета, засунув руки в карманы куртки. Он чуть притопывал ногой, будто от нетерпения, и всё время поглядывал на дверь главного корпуса.

Наконец среди потока людей он заметил знакомую фигуру. Венди вышла, придерживая рукой ремешок сумки. На её лице читалась усталость, но взгляд оставался мягким и сосредоточенным.

Бэкхён сразу двинулся к ней.

— Венди!

Она остановилась, моргнула несколько раз, явно удивившись.

— Бэкхён?.. Что ты тут делаешь?

Он улыбнулся своей фирменной немного дерзкой, но очаровательной улыбкой.

— Жду тебя.

— Ждёшь меня? — в её голосе звучала смесь недоумения и лёгкого смеха. — Зачем?

Он шагнул ближе, чуть наклонившись вперёд, будто доверяя ей тайну:

— Чтобы пригласить тебя на свидание.

Венди тут же нахмурилась и покачала головой.

— Нет. Я устала, и у меня куча дел. К тому же... я не собираюсь никуда с тобой идти.

Бэкхён не отступил. Он сделал вид, что её слова его вовсе не смутили.

— Ну же, одно свидание. Только одно. Я обещаю, оно будет лучшим вечером за всю твою неделю.

— Ты слишком уверен в себе, — заметила она, приподняв бровь.

— Может, — согласился он легко. — Но только потому, что верю: ты проведёшь время со мной лучше, чем с книжками в библиотеке.

Она прикусила губу, стараясь не улыбнуться.

— Ты правда думаешь, что такими словами убедишь меня?

— Я могу попробовать по-другому, — сказал он и сделал шаг в сторону, будто хотел уйти. — Но тогда ты упустишь шанс узнать, что я приготовил.

Венди закатила глаза.

— Ты невозможен.

— Это правда, — кивнул он серьёзно. — Но именно поэтому я тебе понравлюсь.

Она вздохнула, сжала ремешок сумки покрепче и посмотрела на него.

— Ты не сдашься, да?

— Ни за что, — улыбнулся он мягче. — Так что лучше согласись сразу.

Между ними повисла пауза. Венди покачала головой, но на её лице появилась лёгкая улыбка.

— Хорошо. Одно свидание. Только одно.

Бэкхён тут же расплылся в довольной улыбке, как ребёнок, получивший подарок.

— Отлично. И поверь, после этого ты сама захочешь второго.

Она попыталась скрыть смех за ладонью, но в её глазах мелькнула искра любопытства.

— Посмотрим, — сказала она тихо.

Они пошли рядом по аллее, и Бэкхён с гордостью чувствовал, что его настойчивость принесла первый маленький успех.

****

Небо над полем было затянуто мягкими облаками, ветер лениво перебирал листья деревьев по периметру стадиона. На трибунах, по центру, разместились одиннадцать парней — у каждого из них за плечами история, которую понимали только они. Форма в этот день была не нужна — только свободные худи, кепки и смех, громкий, до боли знакомый.

Хосок сидел, откинувшись назад, рядом с ним — Ын У, который, как обычно, рассказывал что-то с преувеличениями, размахивая руками. Субин уже влез ему в рассказ, начав спорить, кто из них на первом сборе заговорил с тремя девчонками одновременно, а кто — облажался. Все засмеялись. 

— Помните, как мы впервые вышли на поле вместе? — спросил Чонгук, запихивая в рот кусок сэндвича. — Я тогда носки разные надел. Намджун чуть не убил меня.

— Я не из-за носков, — фыркнул Намджун. — Ты тогда мяч в свои ворота закатил.

— Технически — не свои, а Хосока, — вставил Юнги, лениво потягиваясь.

— А я, между прочим, поймал его! — гордо вставил Хосок. — Просто потом поскользнулся. Из-за того, что кто-то разлил изотоник у ворот! — он кинул взгляд на Субина.

— Я тогда ещё не умел тормозить, — рассмеялся Субин. — Да и не научился, если подумать.

— Ну, это мы знаем, — буркнул Чонвон, и все посмотрели на него в удивлении.

— Не могу поверить, что с того первого матча прошло столько лет, — сказал Джин, глядя вдаль, будто видел там ту самую первую игру.

— Тогда мы были просто кучкой пацанов с мячом, — тихо добавил Чимин. — А теперь... Мы семья.

— Серьёзно, кто бы мог подумать, что мы так изменимся, — улыбнулся Намджун. — Каждый из нас.

— Я стал красивее, — сказал Бэкхён, и получил от Юнги по плечу.

— Я — всё ещё странный, — усмехнулся Тэхён. — Но теперь — с новым смыслом. И, хочу вам кое в чём признаться.

Все повернулись к нему, ожидая того, что он скажет.

— Меня приняли на работу тренером, — сказал он. — Буду работать с детьми.

Ребята стали радоваться этой новости, хлопая Тэхёна по спине. Все они прекрасно знали, как он переживал из-за травмы, и эта работа могла означать новое начало.

— Мы рады за тебя, Тэ, — сказал Чимин, улыбнувшись другу. — Ты сделаешь из них чемпионов.

Тэхён кивнул, не переставая улыбаться, а затем парни стали издеваться, называя его тренером Ким.

Раздались шаги, и вскоре на трибунах появились два знакомых силуэта — тренер Джонсон и Тэян. Улыбки на их лицах были широкими, будто они не видели этих ребят не день, а годы.

— Рад, что вы все здесь. —Сказал он, посмотрев на всех ребят. — Я... я хотел бы поделиться этой новостью, пока это уже не станет известным.

Парни переглянулись, не понимая, о чём пойдёт речь. Джонсон втянул воздуху и улыбнулся.

— Я решил уйти с должности тренера после нашей последней игры, — как только он сказал это, то повсюду послышались возмущения и вопросы, почему он так решил. Даже Тэян не знал об этом решении. — Эй, тихо! — все парни тут же замолчали. — Мне далось нелегко это решение, но я проработал тренером достаточно долго, чтобы понять, когда пора уйти. Вы — самые шумные парни, с которыми я когда-либо работал, — сказал Джонсон, разводя руками. — Но и самые преданные.

— Благодаря вам, — ответил Чонгук, грустно улыбаясь.

Джонсон хмыкнул.

— В каждом из вас я видел потенциал с самого начала, и вы не представляете, как я горд видеть вас именно теми, кем вы стали. Не просто командой, а семьёй, готовой помочь друг другу. Ваша поддержка помогла многим из вас, и я счастлив быть именно вашим тренером, — парни внимательно его слушали, как и всегда было, когда тренер давал им мотивацию. —Вы все вырастите, как личность, у вас у всех будут семьи, а я надеюсь, что вы не забудете про нашу маленькую семью, созданную благодаря общей любви к футболу. И Тэян, — мужчина повернулся ко второму тренеру, и тот тут же выпрямиться. — Спасибо тебе за эту долгую и непростую работу вместе.

Наступила тишина, пока её не нарушил Намджун.

— За всё, что вы сделали. Спасибо вам. Вы именно тот, кто привёл нас туда, где мы сейчас находимся. Вы сделали из нас победителей, и мы всегда будем вам благодарны. Вы были не только нашим тренером, но и тем, кто заботился о нас вне поля.

Остальные парни поднялись, как по команде, и склонили головы.

— Но кто теперь будет нашим тренером? — спросил Ын У.

— Я уже поговорил с начальством и... — Джонсон повернулся к Тэяну. — Если ты не возражаешь, то эту должность займешь ты. Лучше тебя никто с ними не справится.

Тэян был удивлен, но когда парни окружили его и стали радостно кричать, хлопая его по спине и взъерошивая волосы, он собрался.

— Для меня это будет честь.

Джонсон молча кивнул, и вдруг резко крикнул:

— Ну что, встали по позициям, быстро! Посмотрим, не забыли ли вы, как мяч пинается!

Смех разнёсся по трибунам. Парни послушно побежали вниз, на поле, словно те мальчишки, что когда-то только мечтали быть здесь.

Только один остался сидеть.

Тэхён.

Он смотрел на них с лёгкой грустью, но и с умиротворением. Он уже не будет одним из них на поле. Но в этом шуме, в этой суете, в этих тренировках, где они спорили, падали, побеждали — он был и будет. Просто теперь — по-другому.

Рядом с ним устроился Джонсон.

— Думаешь, справишься с детьми? — спросил он.

Тэхён кивнул, глядя, как Юнги и Субин чуть не врезались друг в друга, а Намджун уже ругался на них.

— Я сделаю так, чтобы они полюбили футбол так же, как мы. Только с самого начала.

Тренер кивнул. И, глядя на поле, они оба поняли — у этой команды было начало, но конца у неё не будет. Потому что она жила — в каждом пасе, в каждом смехе, в каждом человеке, что верил.