Глава XX
Чжу Цзань Цзинь и Лань Сичень наблюдали со стороны за этой парой, улыбаясь пока не услышали быстрые шаги в коридоре.
Это была чета Ван и Сяо Цзе Шу - дедушка Сяо Чжаня.
- Как там Чжань? Я так и знала, что ему стоило нормально поесть и поспать, - ворчала Ван Юи.
- Всё хорошо, доктор Ким сказал, что он просто устал, стресс сказался, - произнёс Лань Сичень.
- А ещё... Чжань-Чжань в положении, - сказал радостно Чжу Цзань Цзинь, погладив свой живот.
Дедушка Сяо улыбнулся, а вот Ван Линь вбежал в палату и стал лупить сына по спине, причитая:
- Ах ты, засранец! Я что тебе говорил, м? Вы ж ещё молоды! Чжань-Чжань ещё студент!
- Отец успокойся, - прикрываясь руками.
- Я же беру на себя ответственность, за что ты так со мной? - надулся Ибо.
- Отец, мы оба отнеслись безответственно. Не ругайте Ибо, - попросил Сяо Чжань.
- Я более чем уверен, ты ни в чем не виноват, Чжань-Чжань, - погладив того по голове.
- Ну... Вообще-то, в этом больше моей вины, чем Ибо, - заявил Чжань, а Ибо смущённо отвёл взгляд.
- Не понял, - недоумевал Ван Линь.
- Ну... Это я... В общем, ну... Да как такое можно вообще сказать, - засмущался Чжань.
- А что такого? - не понимал Ибо.
- Помните тот день когда мы вам по видео позвонили? – спросил Ибо, старшие кивнули.
- Так вот, перед этим всё и произошло. И я был пьян, это не уменьшает и моей вины, но... - не успел Ибо продолжить, как продолжил Чжань.
- Я его притащил домой. Я видел, что он пьян. Но я не хотел, чтобы он меня снова бросил, поэтому так поступил, вот, - выдохнув, он спрятался за спиной Ибо.
- Ну вы оба, - плюхнувшись на стул произнёс Ван Линь.
- Ай ладно, что сделано, то сделано, - произнёс дедушка Сяо.
- У Чжаня будет время и на учёбу и на всё остальное, не так ли? - подойдя к внуку, спросил он. Чжань обнял дедушку по пояс и произнёс:
- Конечно, пока я могу, буду учится, потом возьму академ, или буду учиться заочно, не вижу проблемы, - прижимаясь к дедушке.
- Я считаю, это прекрасный подарок судьбы, - произнесла Ван Юи. Мужчины посмотрели на неё и лишь Ван Линь задал вопрос:
- Ты знала?
- Конечно, я же женщина в конце концов. И первое время беременности всё что я могла есть, так это печенье и вода или чай. Как только Ибо сказал, что Чжань кроме этого ничего не ест, я тут же всё поняла.
- А чего молчала? - недоумевал супруг.
- А нужно было орать? Они бы сами сказали, но они похоже и не знали ничего, - улыбнулась Ван Юи.
Слова матери, полные спокойствия и мудрости, растопили напряжение в воздухе. Ван Линь, всё ещё немного шокированный, но уже успокаивающийся, обнял сына и Чжаня. Сяо Цзе Шу, довольный, похлопал внука по плечу, а Ван Юи с сияющими глазами, подошла к Чжаню.
- Отдыхай, дорогой, теперь главное – малыш и ты, – сказала она, ласково погладив его по щеке.
Ибо, наблюдая за этой сценой, чувствовал, как его сердце наполняется теплом. Он смотрел на Чжаня, на его дедушку, на своих родителей, и понимал, что вот оно – настоящее счастье. Все переживания, страхи, всё это теперь казалось таким далёким и незначительным. Перед ними открывался новый путь, путь семьи, полный любви и ответственности.
- Ну что, молодой папаша, готов к бессонным ночам? – пошутил Ван Линь, подмигнув Ибо.
- Готов ко всему, отец, – ответил Ибо, улыбаясь.
Слова его звучали твердо, в них было столько решимости и нежности, что никто и не сомневался в его словах. Чжань, прижавшись к Ибо, почувствовал, как его рука нежно сжимает его. Он посмотрел на альфу, и в его глазах отразилось такое глубокое доверие и любовь, что стало понятно – этот ребёнок будет самым любимым и желанным на свете. Все вместе, они были готовы встретить будущее, каким бы оно ни было. И тут вдруг Ван Линь хлопнул себя по коленке и произнёс:
- Так, дитя не должно появиться в не брака. Нужно вас срочно поженить! - заявил он посмотрев на всех серьёзно. - Нужен новый альбом, дорогая. Предыдущий я закончил.
- Уже? - удивился Ибо. - Что ты туда вложил? Так стоп, не об этом счас. Брак? Отец, ты же знаешь, что всё зависит от ответа Чжаня. Я не хочу чтобы обстоятельства заставляли его выбирать. Если он захочет мы можем и не вступать в брак. Или после рождения ребёнка, поговорить об этом снова, - произнёс Ибо.
Он сейчас думал лишь о том, что не хочет давить на своего возлюбленного, и без того переживаний было много. А вот Чжань посмотрел на Ибо и заметил грусть в его глазах. Да, он мог это понять. Он столько раз говорил нет, что не каждый выдержит отказа снова. А сейчас получается, словно их заставляют из-за обстоятельств, а Ибо скорее всего хотел не этого.
- Ибо верно говорит, - произнёс Чжань. - Дайте нам подумать чуть-чуть. Ибо повернул голову в сторону Чжаня, посмотрел в его лицо и Чжань заметил что-то ещё.
"Неужели он ожидал другого ответа? "- подумал Чжань.
- Я схожу за чаем, никто не хочет? - поинтересовался Ибо. Все помотали головой, а он вышел из палаты. Повисла гробовая тишина.
Она была недолгой, первым нарушил тишину Чжань:
- Я сказал, что-то не то? - недоумевал Чжань, грусно посмотрев на друзей и членов семьи.
- Ну что ты, ты его поддержал. Возможно, произошло какое-то недопонимание, но я уверен все можно решить, - произнес дедушка Сяо.
- Ай, ладно. Главное не переживай, вернемся домой, там все решим. Давай, врач разрешил тебя забрать, - произнесла Ван Юи.
- Верно-верно, идемте. Что мы тут все столпились, - засуетился Ван Линь. - А этот еще у меня получит, - добавил он посмотрев в сторону выхода из палаты.
Добирались они домой в тишине, а вот Ван Юи и Ван Линь всю дорогу спорили где делать детскую и что туда ставить. Ибо смотрел в окно, держа Чжаня за руку, а вот второй не мог не смотреть на альфу. То и дело бросал на него свой взгляд, ища в лице альфы ответы. И вроде бы было понятно чего хотел альфа, но Чжань был не готов. Не сейчас.
Да, у них сейчас все будет хорошо. Прошлое оставило их и они наконец-то смогут жить спокойно. И все же, Чжань планировал все немножечко иначе.
Весь оставшийся день, они посветили обсуждению учебы и ребенку, которого уже ждали больше всего на свете.
Где-то к часам девяти Чжаня стало клонить в сон и они с Ибо ушли в свою спальню, которая была все еще спальней Ибо. В ней все так же было много хлама, который он складировал, и как было оставил. И запах, который можно было почувствовать еще до открытия двери. Чжань вдохнул его, и почувствовав спокойствие и защиту, вошел в комнату. Они больше не разговаривали. Молча легли спать.
Ибо лег к Чжаню спиной. Он и правда ждал от омеги ответа еще в больнице. Столько времени прошло. Они ведь признались друг другу в чувствах, столько пережили, так почему Чжань никак не соглашается быть его супругом? Ибо было обидно, но он не хотел давить. Он ждал столько лет, он еще подождет. Но сколько еще нужно ждать?
Чжань погладил Ибо по спине, прижался и больше не шевелился. Уснул. Ибо тоже быстро уснул, лишь положил свою руку поверх руки Чжаня.
***
На утро, Ибо прямо в лицо светило солнце. Он всячески пытался от него отвернуться, но не получалось. Ибо провел рукой по кровати ища своего возлюбленного, надеясь обнять его и извиниться за вчерашнее молчание, но не обнаружил, нащупал лишь лист бумаги. Разлепил глаза, вчитался в иероглифы и резко присел.
Он снова и снова перечитывал записку. Пытаясь понять написанное, но не мог поверить.
"Мой дорогой Ибо, я уехал домой. Я не знаю какого ответа ты от меня ждал, но я надеюсь, что он будет правильным. Буду ждать тебя в нашем доме".
Ибо поднялся с кровати, вышел из комнаты и направился на первый этаж. Старшие уже во всю хлопотали на кухне. И он не мог понять, знают ли они, что Чжань вернулся в Монреаль или нет?
- О, а вот и первый проснувшийся, - улыбалась Ван Юи. - Чжань-Чжань, уже встал?
Ибо просто дал матери в руки записку и сел на ближайший стул. Не зная как быть.
Ван Юи прочла записку, а затем произнесла:
- Как он умудрился сбежать из охраняемого дома? - удивлялась она передавая записку супругу и дедушке Сяо.
- Что мне делать? - грустно посмотрев на мать, произнес Ибо. - Неужели, я мог как-то обидеть его? Я ведь ничего не сказал.
- О да... - протянула женщина. - Ты вчера так молчал, ничего не сказал, что за тебя говорило твое лицо и отрешённость. Может ты не знаешь этого, но дорогой, когда что-то идет не так как ты ожидал, ты замолкаешь и ходишь в течение дня как в воду опущенный, а потом на следующий день выговариваешь все. Вчера ты заставил Чжаня очень переживать. Он думал, что ты обиделся на его слова. Неужели вы не поговорили перед сном?
Ибо смотрел на мать удивленно. Он и не замечал такого за собой. Он всегда заботился об окружающих его людях, чтобы не сделать им больно. Поэтому и молчал, чтобы не наговорить гадостей.
- Я правда такой дурак, - спрятав лицо в руках. - Что же делать?
- Что значит что? Ехать. Ты что постскриптум не читал? Прочел что хотел и все? - удивлялся отец Ибо.
Ему передали бумажку:
"P.S. Не надумай лишнего! "
- Он... Он не собирается меня бросать? - недоумевал Ван Ибо, он уже ни в чем не был уверен.
- Боги~ - протянул Ван Линь. - Мне кажется или наш сын немного туго соображает сегодня?
- Перестань его дразнить, Ван Линь! - пожурила мужа женщина. - Нет, милый. Думаю, он просто хочет все обсудить. Лети спокойно в Монреаль, поговорите. Обещай, что все выслушаешь, чтобы он не сказал. Может, ему неудобно перед старшими что-то говорить. Подумай об этом.
Ибо кивал на все слова матери. Начиная наконец понимать, что все же был немного отрешенным вчера и, что мог не так понять Чжаня, и накрутил себя сам. Не подумав о своюм любимом.
"Хотя если так подумать, я просто не хотел причинить вред своими словами. Не хочу быть козлом, но похоже лучше было все обсудить! " - подумал Ибо.
Вечером этого же дня, Ибо улетел в Монреаль, родители его проводили, а дедушка Сяо был дома, все пытался дозвониться до внука и ему это удалось.
- Чжань-Чжань, ну что же ты творишь? Мы же переживаем... - говорил дедушка, а получив ответ, закончил звонок так: - Я понял тебя. Да, он уже вылетел. Чжань-Чжань, сделай уж меня в следующий раз сообщником, хорошо?
***
- Он вылетел. Вам лучше свалить уже, с остальным я сам разберусь, - прлизнес Сяо Чжань смотря на Вэнь Нина и Не Хуайсана.
- Вы гляньте на него! Как все быстро притащить это: "Помогите, умоляю! "- жалобно передразнил Хуайсан Сяо Чжаня. - А теперь прогоняет, - фыркнул он, надувшись и скрестив руки на груди.
- Прошу тебя, А-Сан, я отплачю тебе за помощь, но я хочу все сам, - взмолился Чжань.
Хуайсан еще немного попричитал, и в обнимку с Вэнь Нином ушел в закат.
Чжань закрыл за ними дверь на ключ, чтобы Ибо сам открыл своим ключом их дом. И пошел разбирать все, что попросил привести Хуайсана.
- Что ж... - вздохнул Чжань, - теперь моя очередь просить тебя, - улыбнулся он и принялся за работу.
***
Ван Ибо вышел из аэропорта в Монреале, смотря по сторонам, ища такси. Погода была пасмурной и шел дождь. Таксистов было много, но всех расхватывали как пирожки. И все же Ибо нашел такси и назвав адрес, направился к дому.
***
- Обьект направляется домой. Будет через час! Не прошляпай все! - произнес Хуайсан собеседникк по телефону.
- А-Сан, мы не в фильме про шпионов, что за обьект? - смеялся Чжань на той стороне звонка.
- Ты меня понял, - сев в машину, - едет он, потом не забудь позвонить и все рассказать!
- Есть, шеф, - произнес Чжань.
***
Закончив разговор с Не Хуайсаном, Сяо Чжань сделал последние приготовления и спрятался в одной из комнат. Предварительно выключив свет во всем доме.
Ожидание было тревожным, а в голову все лезли вопросы: "А вдруг не получится? А что если он не войдет? "
Однако когда Чжань услышал стук в дверь и звонок, тут же волнение закончилось.
"Он здесь! " - подумал Сяо Чжань обрадовавшись.
Ибо стоял у двери и не мог понять, почему ему никто не открывает. Достал ключи и открыл дверь сам. Прошел внутрь, а у входа его встретила дорожка из цветов и электронных свечей. Ибо улыбнулся и на скоростях стал сбрасывать обувь, чтобы пойти по следу роз.
Дорожка из роз вела в их комнату, где Ибо встретил Сяо Чжань с большим букетом, чем застал в расплох Ибо, он конечно понимал, что его что-то ждет на конце этой розовой дорожки, но чтобы вот так.
- Дорогой мой Ван Ибо. Давно хотел признаться тебе в главном чувстве своей жизни. Ты стал для меня путеводной звездой, светом в темноте и опорой в каждом дне. С тобой я понял, что такое настоящая любовь, доверие и поддержка. Каждый миг рядом с тобой дарит мне ощущение счастья и гармонии. Поэтому, закрыв глаза и доверившись судьбе, обращаюсь к тебе с вопросом, который боялся задать вслух: согласишься ли ты стать моим мужем, разделить со мной этот путь радости и испытаний?
Рот Ибо потихоньку открывался, а затем пошли слезы.
- Я думал, что ты хочешь меня бросить, - закрыв лицо руками.
- Я же написал, что бы ты не надумал лишнего, ты чего? - положив цветы на кровать, Чжань подошел к Ибо и взял того за лицо, вытирая слезы.
- Так каков твой ответ? - наклонив голову на бок, посмотрев на возлюбленного.
- Да, конечно да! — с радостной улыбкой произнес Ибо, глядя в сияющие глаза Чжаня. Слезы радости текли по его щекам, но теперь они были совсем другими, наполненными счастьем и облегчением. Чжань обнял Ибо крепко, шепча слова любви и обещания, которые они оба так долго ждали. Этот момент стал кульминацией бесконечных переживаний, сомнений и надежд.
- Ты действительно думал, что я могу тебя бросить? — ласково спросил Чжань, когда они, наконец, немного отстранились друг от друга.
- Я просто хотел устроить все правильно. Чтобы ты знал, как сильно я тебя люблю и как сильно хочу провести с тобой всю свою жизнь. К тому же, я хотел отплатить тебе за все твои попытки сделать мне предложение.
Ибо, все еще пытаясь унять дрожь в коленях, прижал к груди Чжаня.
- Прости меня. Я так испугался, когда увидел записку. Ты прав, я сам себе все накрутил. Мое молчание вчера… я не хотел причинить тебе боль, но, кажется, получилось наоборот.
- Не копайся в прошлом, дорогой, — успокоил его Чжань, целуя куда-то в шею. - Главное, что мы здесь, вместе. И теперь у нас впереди вся жизнь, чтобы говорить. Обсуждать все, каждую мелочь. Наша семья, наш ребенок… Все будет хорошо.
Проведя рукой по волосам Чжаня, Ибо наконец почувствовал, что весь груз свалился с его плеч. Он смотрел на возлюбленного, чувствуя безграничную любовь и признательность. Этот момент, устроенный Чжанем с такой заботой, стал для него самым важным и счастливым. Он знал, что их будущее будет наполнено любовью, счастьем и взаимным уважением.
И как только его сознание пришло в норму, он вспомнил, что для Сяо Чжаня у него тоже кое-что есть.
- Погоди, - произнес он, обходя Чжаня, залез в шкаф, то что он искал было там, где он и оставил. Вернулся к своему любимому омеге и протянул коробочку с кольцом.
- Я давно его нашу с собой. Еще лет с 16. Конечно, оно может и простое, но...
- Дурак, ну же, надень мне его на палец, - улыбнулся Чжань, в уголках глаз появились слезинки. Ибо улыбнулся и дрожащими руками надел Чжаню кольцо на палец, Чжань же достал свое, которое тоже приготовил для Ибо, но из-за того, что тот был так взволнован, совсем забыл.
- А вот и твое, - смахнув слезы, Чжань надел кольцо натпалец Ибо. Стал рассматривать кольцо, что подарил Ибо.
- Ты и правда носишь его с 16 лет? - он не мог оторвать взгляд от кольца. Оно было простым, но красивым. Хотя простым его не назовешь, оно словно сошло со страниц сказочного романа. В центре композиции находился бриллиант, идеально огранённый, — он подобен застывшей звезде. Обруч кольца не прост: он состоит из двух переплетающихся полос, которые обнимают друг друга, как два сердца, объединённые судьбой. Одна из полос усыпана мелкими бриллиантами, словно дорожкой из утренней росы. Они искрятся, создавая ощущение непрерывного движения, будто кольцо живёт собственной жизнью.
- Оно ни капли не простое, - заявил Чжань.
- Оно прекрасно, а самое главное, как ты так размер угадал, что оно мне идеально подходит?
Ибо улыбнулся, поцеловал Чжаня в щечку, взял за руку и усадил на кровать.
- Я правда ношу это кольцо с 16 лет. Еще будучи мелким, я влюбился в тебя безповоротно. Ты стал моей путеводной звездой Чжань. Я так боялся, что ты снова исчезнешь из моего поля зрения, что я не подходил к тебе. Мне казалось, ты откажешь мне, и все повторится как в детстве. Поэтому я лишь наблюдал за тобой издалека. И вот к чему все привело. Но я рад, что судьба дала нам шанс. И мы смогли стать парой, - Ибо взял руки Чжаня в свои и прижал к губам поцеловав каждый пальчик омеги.
- Я недавно исправил размер кольца. Лишь только тогда, когда смог прикоснуться к твоим рукам, пальцам, телу. Только тогда, я понял, что оно будет маловато. Все же, кольцу уже чуть больше пяти лет. И я понятия не имею, почему я упрямо оставил это кольцо, - проведя рукой по затылку.
- Я люблю тебя, Ибо, - обняв того за шею.
- Оно прекрасно, понимаешь? Это же символ твоей любви. Ты так сильно меня любишь, я боюсь, что никогда не смогу отплатить тебе за такую любовь.
- Ты уже это сделал. Ты согласился, ты со мной и, - положив ладонь на живот Чжаня, - наш малыш будет с нами. Это большее чем я мог просить, - прижав Чжаня к себе. - Я так хочу вжать тебя в себя, но боюсь, что наврежу нашему малышу.
- Я сам тебя обниму, - стиснув Ибо, прижавшись сильнее.
- Поцелуй меня, - попросил Чжань.
Их губы встретились в страстном, нежном поцелуе, полном невысказанных слов, накопленных из-за ожидания и сомнений. Слезы радости смешивались, оставляя соленый привкус на их губах, но это были слезы счастья, слезы прощения и понимания. Обнявшись крепко, они чувствовали, как напряжения прошлой ночи и всех предыдущих испытаний растворяются в этом моменте абсолютного единения.
Ибо, прижимаясь к Чжаню, ощущал тепло его тела, биение его сердца, и понимал, что больше не будет таких недоразумений. Их открытость друг другу стала новой основой, прочным фундаментом для совместного будущего. Он вспомнил свои извинения, свои страхи, но взгляд Чжаня, полный безграничной любви, развеял последние тени сомнений.
- Наш малыш… — прошептал Ибо, нежно касаясь живота Чжаня. Эта мысль наполняла его сердце трепетом и нежностью, давая новое измерение их любви. Теперь их будущее было не только их двоих, но и маленького человека, который вскоре станет центром их мира.
Сидя в объятиях друг друга, они смотрели на кольца на своих пальцах, символы их нерушимой связи. Время остановилось, давая им возможность насладиться моментом, который они оба так долго ждали. Они так и уснули в обнимку сидя у изголовья кровати.
***
Чжань проснулся первым, почувствовав боль в шее. Уснуть в столь неудобной позе, это еще постараться было нужно, но увидев как Ибо спит на его плече, он уже не думал о неудобстве, а скорее о том, как же прекрасен был Ибо в этот момент. Неожидано раздался звук умирающего телефона и Чжаню пришлось отвлечься от созерцания возлюбленного. Он потянулся к телефону и тут же был схвачен.
- Оставь его там умирать, давай еще поспим, - заявил Ибо и потянул омегу назад. В этот раз они улеглись поудобнее, Ибо прижал Чжаня к себе.
- А вдруг родители позвонят, а мы не на связи? - пробубнил Чжань.
- Все будет хорошо, сейчас нам нужно поспать, - оставив поцелуй на шее возлюбленного слегка ее прикусив.
- Тц... Не кусайся, - вытянув руки, чтобы оттолкнуть Ибо.
- Даже чуть-чуть нельзя? - приоткрыв один глаз.
Чжань прикусил губу и лукаво посмотрел на Ибо.
- Разве что другим местом, - протянув руку к естеству возлюбленного.
- М... Заманчиво, но ты же в положении. Может лучше после разрешения врача? - положив ладонь на задницу Чжаня и сжав.
- Совсем чуточку, - надув губки, - никто не запрещает нам поласкать друг друга утром.
- Ты будешь не того моснтра, Чжань, - накрыв их одеялом, поднялся смех и звуки шуршания, затем стоны, выброшенная одежда за борт кровати...
Чжань застонал, чувствуя, как тепло разливается по телу. Ибо, не скрывая своего возбуждения, взял их члены вместе и начал ласкать, каждым движением даря наслаждение. Утреннее солнце пробивалось сквозь шторы, освещая их сплетенные тела, а звуки их страсти смешивались с нежными стонами.
- Ты так прекрасен, когда стонешь мое имя, - прошептал Ибо, наклоняясь, чтобы поцеловать Чжаня в губы.
Чжань прильнул к нему, чувствуя, как учащается его сердцебиение.
- А мне нравится твоя страсть и нежность, - ответил Чжань, его голос дрожал от нахлынувших эмоций.
Ибо улыбнулся, его глаза сияли любовью.
- Ты мое всё, Чжань. И я никогда не позволю никому, даже тебе, изменить это.
Они провели остаток утра в объятиях друг друга, забыв обо всем остальном. Мир вокруг них перестал существовать, остались только они вдвоем, их любовь и страсть, сплетенные воедино.
Ближе к обеду им все же пришлось вспомнить о мире, о том что их телефоны разрядились и том, что скорее всего нужно всем сообщить что они в порядке. Поставив гаджеты на зарядку, тут же раздались трели пропущенных хвонков и сообщений.
- Вот же, я же говорил! – фыркнул Чжань набрав номер дедушки и включив камеру. Разместился рядом с Ибо, прижавшись к его теплому боку. Звонок приняли почти сразу, все же в Китае была ночь.
- Итак! Жду обьяснений, мы пол дня до вас дозвониться не могли! – сурово сказал Сяо Цзе Шу.
- Ну, мы тут разговаривали, потом уснули, а только-только заметили, что телефоны разрядились, прости дедушка, - выпятив нижнюю губу как ребенок.
- Ты уже большой мальчик, что за детское личико? – но старик все равно улыбнулся.
- Вот, смотрите! – произнес Ибо и показал в камеру свою руку.
– Он был очень убедителен и романтичен, я просто не мог сказать нет, - задрав нос произнес Ибо.
- Господи! – прикрыв лицо руками, смутился Чжань.
- Вы там уже свадьбу сыграли что ли? – недоумевал отец Ибо, увидев на пальце Чжаня кольцо.
- Папа, вы представляете, ваш сын носил это кольцо с собой с 16 лет, - убрав руки от лица сказал Чжань. Сначала повисла тишина на несколько секунд, а потом отец Ван Ибо продолжил:
- Ох, прости Чжань-Чжань, вот и не пойму в кого он такой медлительный, - наигранно вздохнул Ван Линь.
- Пап, ты вообще не хочешь быть на моей стороне, да? – с досадой произнёс Ибо.
- Я на твоей стороне, сынок, просто ты и правда тормозишь, - заявил Ван Линь.
- Умеешь же ты поддерживать, - закатил глаза альфа.
- Ты мне вообще потом спасибо скажешь, и в ногах молиться будешь, чтобы забрать у меня кое-что. Вот я еще подумаю, отдавать или нет, - скрестив руки на груди произнес старший Ван.
- Ну честное слово, как дети, - произнес Сяо Цзе Шу.
- Ты это про что? – выхватив у Чжаня телефон, Ибо посмотрел на него со всей серьезностью.
Чжань еле сдерживал смех, протянул руку за спину Ибо и стал гладить.
- Ну-ну, все хорошо, - улыбался Чжань.
– Что бы там ни было, я помогу это забрать.
- Ну, что там на счет свадьбы? – поинтересовался дедушка Сяо, чтобы наконец сменить тему.
- Я не хочу большую свадьбу, - заявил Чжань.
– Может будем только мы и несколько близких друзей?
- Чего ты боишься? – посмотрев на Чжаня, произнес Ибо.
Тот пожал плечами, бросил взгляд в окно.
- Просто я хочу, чтобы этот день был нашим. Только нашим. Без лишних глаз, без суеты. Пусть это будет нечто интимное, тёплое.
Ибо понял его. Глаза его наполнились нежностью. Он перехватил руку Чжаня, сплетя их пальцы.
- Тогда так и будет, — мягко произнёс он.
– Только мы и самые дорогие нам люди.
Дедушка Сяо, услышав их разговор, улыбнулся:
- Вот и хорошо, пусть будет так. И правда, зачем нам пир на весь мир?
Отец Ибо, Ван Линь, согласился:
- Полностью поддерживаю. Главное, чтобы вы были счастливы. А остальное — второстепенно.
После разговора с родными, Чжань и Ибо обговаривали место для свадьбы. Им бы подошел и задний двор их дома.
- Ну, я хочу чтобы и А-Цзинь был, а эму нельзя больше летать туда-сюда, - расстроился Чжань.
- Ну тогда, проведем свадьбу в родительском доме, тебе же нравится сад? – поинтересовался Ибо.
- Да, очень, - обняв Ибо.
– Тогда нам нужно будет захватить с собой Не Минцзюэ, А-Сана и Вэнь Нина.
- Себя бы не забыть, - раздался смешок в ухо Чжаня.
- Вот почему тебе так нравится меня подкалывать? – отпрянув от Ибо.
- А кого мне еще дразнить, я же люблю тебя, - чмокнув Чжаня в нос.
И тут они оба вздрогнули от резких ударов в дверь. Кто-то неистово стучал. Ибо закатил глаза не желая, чтобы кто-то нарушал их покой. Чжань оставил поцелуй натщеке Ибо и сам пошел открывать дверь, он уже догадался кто это. И знал, если не открыть ему дверь, он полезет в окно.
Подойдя к двери, Чжань вдохнул поглубже и потянул ручку. На него тут же налетел Не Хуайсан и тараторя, стал задавать вопросы, что разрывали его любопытство еще со вчерашнего вечера.
- Почему не брал трубку? Как все прошло? Он сказал да? Или вы посорились? Ты один? Его нет? Мне его притащить связанным? Ты главное не переживай, я заставлю его жениться на тебе!
- А-Сан! – крикнул Чжань, чтобы остановить друга.
– Для начала, закрой рот. Как можно столько говорить и не сделать и вдоха?
- Я тут переживаю, а он мне “закрой рот”, - расстроено произнес Хуайсан.
- Я понимаю, но сложно же дать мне что-то сказать? – погладив Хуайсана по голове.
- И? – протянул друг.
- И, вот, - протянув руку с кольцом.
- Яху! Небеса, не зря старались, - рассмеялся Хуайсан.
– Я знал, знал, что все получится! Когда? Где? Сколько будет гостей? Кто будет дизайнером? Мне нужно все знать!
Чжань рассмеялся, уворачиваясь от неугомонного друга.
- Спокойнее, А-Сан, спокойнее. Сначала мы должны все это спланировать. Ибо и я хотим небольшую, уютную церемонию. Без лишнего пафоса.
- Небольшую? Уютную? — Хуайсан нахмурился, но тут же снова расплылся в улыбке.
– Я понял! Вам просто нужна моя помощь в организации! – заявил он без капли стеснения.
Ибо, выйдя из комнаты, подошел к Чжаню сзади и обнял.
- Рад тебя видеть. Чжань прав, но если ты собрался за это взяться, то знай, свадьба будет в Китае, в саду семейного дома.
Хуайсан прищурился рассматривая их.
- Не вопрос, только скажите, когда будете готовы обсудить детали. Я всем займусь, – продолжил он и Чжань с Ибо поняли, что им придётся смириться, а еще что придётся успокоить друга, чтобы он не превратил свадьбу в аншлаг.
- А-Сан, ты такой… - задумался Чжань, - обожаю тебя.
Ибо поцеловал омегу в щечку.
- А как же я? – надулся Ибо, как маленький ребёнок.
- А тебя я люблю, - обняв возлюбленного за шею и оставив лёгкий поцелуй на его губах.
- Фи… Вы такие сладкие, что меня стошнит сейчас, - прикрыв рот, делая вид что его вот-вот вырвет.
- Хуайсан, я бы попросил, - заявил Вэнь Нин.
– Ты сбежал с нашего свидания, так еще и господину Вану и господину Сяо надоедаешь! – он посмотрел на Сяо Чжаня и Ван Ибо.
– Не волнуйтесь, я усмерю этого негодника, - он уместил Хуайсана на свое плечо и пошел к выходу.
- Позвоните, как решите со свадьбой. Я все организую, - кричал Хуайсан, для приличия брыкаясь.
- Никогда бы не подумал, что тихоня Вэнь Нин такое скажет. Может я еще не проснулся? – посмотрев на свою омегу.
- Ха-ха-ха, нет ты не спишь. Просто недавно, выяснилось, что он все таки альфа, когда Хуайсан в очередной раз его разыграл, притворившись пьяным и приставая к другим в баре. Вот он и выделил феромоны разозлившись на А-Сана. Еле успокоили. Теперь у Хуайсана метка от Вэнь Нина и он за ним бдит, как пес, - смеялся Чжань.
- Тогда я просто все проспал. Надо же, - прижав Чжаня к себе. – А ты бы хотел метку? – посмотрев Чжаню в глаза.
- Ты же говорил, что это не обязательно. Что это… - Ибо не дал ему договорить, прижал палец ко рту.
- Ш… Я просто спросил. Я до сих пор считаю так, как говорил. Хотя постоянная метка отличается тем, что один раз и навсегда, но она очень болезненная. А я не хочу делать тебе больно, - поцеловав Чжаня в лоб.
- Один раз и навсегда? Я бы хотел этого, но… Я боюсь, что это превратит меня в раба. Я не говорю, что ты так со мной поступишь, я боюсь, что омега внутри меня свихнется, - прижавшись к Ибо и обняв того за талию.
- Надо же, а я думал, это я впаду в безумие, что мой милый Сяо Чжань навечно связан со мной… Ах… - наиграно вздохнув, он уткнулся носом в шею Чжаня.
– Я вот уже чувствую как ноги подкашиваются, и я уже превращаюсь в лужу.
И тут Ибо получает шлепок по заднице.
- Боже, ну ты и актер, - рассмеялся Сяо Чжань.
- Я не играю, я готов выполнять все твои требования, о мой император, - опустившись на колени перед Чжанем, обняв его за ноги и уткнувшись подборотком в живот, он посмотрел на Чжаня.
- Ты серьезно? – Чжань усмехнулся, но в глазах его читалось искреннее удивление.
- Ты мой, - тихо прошептал Ибо, поднимая взгляд.
– И я хочу, чтобы все это знали. Навсегда.
Чжань перевел дух. Мысль о метке была одновременно пугающей и волнующей. Он любил Ибо всем сердцем, но тайна его натуры, его боязнь потерять контроль над собой, всегда была невидимой стеной между ними.
- Я…. Я боюсь, - признался Чжань, его голос дрожал.
– Я не хочу потерять себя.
Ибо тут же встал, его лицо было полно понимания. Он осторожно взял руки Чжаня в свои, их пальцы сплелись.
- Ты никогда не перестанешь быть собой, Чжань, - мягко сказал он.
– Метка не отнимает личность. Она лишь подчеркивает нашу связь. И если ты не готов, мы не будем этого делать. Никогда.
Чжань посмотрел в глаза Ибо, чувствуя, как страх медленно отступает, сменяясь теплом и доверием. В его взгляде он увидел безграничную любовь, готовность принять его таким, какой он есть.
- Я люблю тебя, Ибо, - прошептал Чжань, прижимаясь к нему.
– Мне не нужна метка, чтобы это чувствовать.
Ибо обнял его крепче, его сердце билось в унисон с сердцем Чжаня.
- И я люблю тебя, - прошептал он, зарываясь лицом в его волосы.
– Всегда.
Свадьбу все таки скинули на Хуайсана, он выслушал все желания женихов и работал отдавая себя этому делу полностью. Вэнь Нин ходил за ним по пятам, следя за его поведением и работой.
Через месяц все было готово. По приезду в Китай, их разделили, чтобы все шло по плану, который Хуайсан разработал.
Сяо Чжань закатывал глаза, надеясь лишь на то, что во дворе родительского дома не находится циганский табр, стадо слонов или оркестр. Но все оказалось совершенно не так…
Ибо отправили сразу в родительский дом, чтобы он там всех встретил, переоделся и был готов встречать своего жениха. Увиденное заставило его открыть рот в удивлении.
Это место — словно сошедшее со страниц забытой сказки, где время застыло в предвкушении чуда.
Дорожка была устлана ковром из лепестков. Воздух прохладный и одновременно сладкий.
Вавилонские ивы были украшены множеством фонариков. Тысячи тонких ветвей свисают вниз, словно зеленый водопад, застывший в своем падении. Они колышутся от малейшего дуновения так, что фонарики напоминают сотни светлячков.
Это место, где время теряет свой счет. Где реальность смыкается с легендой. И где стоит сказать «да» — чтобы эхо этого слова уходило сквозь ивовые ветви к самой луне.
У Ибо проступили слезы, друзья и родители похлопали его по спине подбадривая.
- Рано еще плакать, вот когда увидишь Чжань-Чжаня, тогда и реви, - заявил Хуайсан.
- Почему я должен? – вытерев слезы, произнес Ибо.
- Я ему такой костюм подобрал, закачаешься. Он в нем будет словно ангел сошедший с небес, поэтому харе рыдать, пошли и тебя превратим в прекрасного принца, - заявил Хуайсан и потащил Ибо за собой.
Остальные остались в саду.
- Кто бы мог подумать, что все так обернётся? – улыбался Лю Хай Куань.
- Да их союз создан небесами, они просто два тормоза, - ворчливо подметил Цжу Цзань Цзинь, что бесился от своего костюма. Живот уже был весьма заметен и любая одежда его раздрожала.
- Что-то болит, радость моя? – поинтересовался Хай Куань.
- Меня туника раздражает, ощущение словно я надел простынь на себя. Я не выгляжу жутко в этом? – жалостливо посмотрев на мужа.
- Я не устану тебе это повторять, ты чудо как прекрасен. Тебе идет этот наряд, идем присядем, - произнес Хай Куань и пошел с мужем к стульям.
Родители Ван Ибо и дедушка Сяо, разговаривали с Не Минцзюэ и Лань Сиченем. Вэнь Нин разговаривал с музыкантами.
Через несколько минут спустился жених в сопровождении Хуайсана, который был весьма доволен своим шедевром. Ван Ибо выглядел, словно воплощение утончённой элегантности и чистой романтики.
Белоснежный смокинг облегает фигуру, подчёркивая благородство и сдержанную мужественность.
Идеально скроенные лацканы пиджака напоминают крылья ангела, бережно обнимающие плечи. Ткань выглядит невероятно нежной. В нагрудном кармане аккуратно сложен платок, повторяющий оттенок костюма, — крошечный, но изысканный акцент, добавляющий образу завершённости.
Чёрная бабочка на шее создаёт завораживающий контраст с белизной смокинга. Классические брюки строгого кроя завершают образ, подчёркивая стройность фигуры и создавая ощущение гармонии.
- Каков! – поапплодировал Ван Линь.
– Настоящий жених, - похлопав сына по плечу.
- Отец, - смущено улыбнулся Ибо.
- Твой отец прав, красавец, - подправив бабочку на шее сына.
- Я ужасно нервничаю, потому что А-Сан со слюной у рта рассказывал, какой будет Чжань-Чжань, что я боюсь упасть от его красоты, - нервно выдохнув.
- Да, младший господин Не хорошо постарался, - улыбался дедушка Сяо.
– Не переживай, если что, мы тебя поймаем.
Дедушка, и вы туда же, - сжав кулаки от нервного переживания.
- Так, не пугайте мне жениха, - заявил Не Хуайсан.
– Уже пора начинать, все на свои места, - похлопал он руками и народ расселся по своим местам со смехом.
Ибо встал у алтаря, переминался с ноги на ногу, ожидая появление своего возлюбленного. Как только заиграла музыка, Ибо стал смотреть по сторонам, ища его взглядом.
Чжань появился в самом начале ковра из лепестков. Увидев его Ибо потерял дар речи, в уголках глаз появились слезы, а на лице улыбка. Он увидел своего прекрасного ангела и понимал, как же он счастлив. Он еле устоял на своем месте, чтобы не бросится к омеге и не украсть его, спрятав ото всех.
Чжань был смущен, но увидев своего жениха, улыбнулся и стал медлено ступать по ковру из лепестков. Его костюм являл собой воплощение лёгкой изысканности. Брюки прямого кроя аккуратно облегающие ноги. Топ с глубоким вырезом добавлял образу дерзости, подчёркивает линию талии. Он словно приглашает присмотреться поближе, но не выдаёт всех секретов. А главной изюминкой привлекающей взгляд была длинная кружевная накидка. Она спадает с плеч мягкими складками, напоминает лёгкую вуаль. Кружево украшено неброским цветочным узором — будто на ткани застыли капельки росы.
“А-Сан, я расцелую тебя за этот костюм на Чжане. Ах… До чего же он прекрасен! “ – думал Ибо наблюдая за движентями Чжаня.
Когда Чжань наконец оказался перед ним, он схватил его за руки, а не взял. Настолько он нервничал.
- Ибо, он же не убежит, ты чего! – крикнул Ван Линь смеясь. Атмосфера немного разрядидась. Чжань тоже смеялся и Ибо выдохнул.
- Ты прав, пап, — смущённо усмехнулся Ибо, но рук Чжаня так и не отпустил.
— Просто он… он слишком красивый.
Чжань опустил ресницы, щеки его порозовели ещё сильнее. Кружевная накидка чуть колыхалась от лёгкого ветра, и в свете фонариков он действительно казался неземным.
- Я люблю тебя, — прошептал Чжань одними губами, чтобы слышал только Ибо.
- А я тебя, — ответил Ибо так же тихо, и его голос дрожал от переполнявших чувств.
Ведущий церемонии, им вызвался быть старейшина из их рода, дядя Ибо по материнской линии, начал говорить тёплые слова о любви, верности и обещаниях, которые двое мужчин дают друг другу. В саду стояла такая тишина, что было слышно, как потрескивают фитильки в фонариках.
- …И если вы согласны пройти этот путь рука об руку, разделяя и радость, и печаль, ответьте перед небом и землёй, перед близкими и перед своим сердцем.
- Да, — сказал Чжань, даже не дожидаясь формального вопроса. Ибо рассмеялся, и слёзы всё же покатились по его щекам.
- Да, — выдохнул он следом.
Они обменялись кольцами — простыми платиновыми ободками, без камней, но с гравировкой внутри: «Навсегда твой». Руки у обоих дрожали, но когда кольца наконец заняли свои места, мир будто выдохнул вместе с ними.
- Можете поцеловать жениха, — объявил ведущий.
Ибо не стал ждать ни секунды. Он притянул Чжаня к себе, бережно, будто тот был сделан из лунного света, и поцеловал. Не страстно, а почти благоговейно. Чжань обнял его за шею, пальцы скользнули в волосы.
Гости захлопали. Кто-то всхлипнул — кажется, мама Ибо. Ван Линь сжимал её руку и улыбался. Дедушка Сяо вытирал глаза платком. Хуайсан уже ревел в три ручья, уткнувшись в плечо Вэнь Нина, а тот терпеливо гладил его по спине.
- Я же говорил, — всхлипнул Хуайсан.
— Самая красивая свадьба в истории.
Чжу Цзань Цзинь тоже пустил слезы прижимаясь к супругу.
Церемония закончилась, но праздник только начинался. Столы с угощениями были накрыты прямо в саду: традиционные китайские блюда соседствовали с лёгкими закусками, которые любил Чжань, и острыми супами — слабостью Ибо.
Чжань всё никак не мог привыкнуть к своему наряду: кружево щекотало шею, но взгляд Ибо, которым тот смотрел на него весь вечер, стоил любого неудобства.
- Ты издеваешься надо мной, — тихо сказал Ибо, когда они наконец смогли уединиться на пару минут в беседке.
- В каком смысле? — не понял Чжань.
- Ты в этом костюме… я теперь весь вечер не могу ни о чём другом думать.
- Чжань рассмеялся, прикрыв рот ладонью.
- Это А-Сан постарался. Мы с ним, кстати, на эту тему ещё поговорим.
- Я его расцелую, — серьёзно заявил Ибо.
- Даже не думай, — шутливо пригрозил Чжань.
Первый танец они танцевали под тихую мелодию, которую когда-то давно Чжань наигрывал на пианино, а Ибо записал на телефон и сохранил. Теперь здесь играл небольшой струнный ансамбль. Они кружились почти в полной темноте, освещаемые только фонариками и луной. Ибо прошептал Чжаню на ухо:
- Ты счастлив?
- Бесконечно, — ответил Чжань.
- Тогда я сделал всё правильно, — улыбнулся Ибо.
Позже, когда гости разошлись по комнатам, а тишина опустилась на сад, они остались вдвоём в беседке. Чжань сидел на перилах, прижимаясь к Ибо плечом. Его накидка давно была снята и аккуратно сложена. Хуайсан застрелил бы за небрежное обращение.
- Знаешь, — тихо начал Чжань.
— Я ведь правда боялся. Метки, потери себя… всего этого. Но сейчас я понял одну вещь.
- Какую? — спросил Ибо, целуя его в шею.
- Пока ты рядом, я не могу потерять себя. Потому что ты всегда напоминаешь мне, кто я есть. Ты всегда видел меня настоящего, даже когда я сам себя не видел.
Ибо промолчал. Сердце его колотилось так громко, что Чжань наверняка слышал.
Они просидели так до рассвета, Ибо накинул на плечи Чжаня его накидку, взял за руку и повёл в их комнату.
- Завтра начнётся обычная жизнь, — сказал Ибо, закрывая за собой дверь.
- Обычная? — усмехнулся Чжань. — С тобой? Сомневаюсь.
- Вот и я о том же, — улыбнулся Ибо и прижался к Чжаню со спины.
– Сначала, я сниму этот костюм с тебя. Из-за него у меня много пошлых мыслей.
- Буд-то их станет меньше, если ты меня разденешь, - усмехнулая Чжань.
– И еще кое-что, я спросил у доктора. Он разрешил нам, главное не переусердствовать, а то малышу навредим, - развернувшись в обьятиях Ибо и посмотрев ему в глаза.
- Не переживай, я ни за что не обижу нашего будушего малыша, - оставляя нежный поцелуй на губах Чжаня.
Но Чжань не позволил этому поцелую остаться нежным. Он углубил его сам, запустив пальцы в волосы Ибо, притянув ближе, так, что между ними не осталось ни миллиметра. Его губы были мягкими, но настойчивыми — они просили, требовали, обещали.
— Ибо, — выдохнул Чжань ему прямо в рот, и от этого шёпота у альфы подкосились колени.
— Хватит слов. Я хочу тебя. Сейчас. Здесь.
— Но ты сказал, нельзя переусердствовать, — Ибо всё ещё пытался сохранить остатки самообладания, но его руки уже сами скользили по спине Чжаня, спускаясь ниже, к талии, к поясу брюк.
— Я сказал — не навредить, — Чжань отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть Ибо в глаза. В их глубине горело такое пламя, что Ибо забыл, как дышать.
— А то, что будет между нами сейчас — это не вред. Это любовь. Самая правильная, самая сильная. Иди ко мне.
Ибо больше не мог ждать. Он подхватил Чжаня под бёдра, и тот, не раздумывая, обвил его ногами. Так они и переместились к кровати — не размыкая поцелуя, тяжело дыша, сбиваясь, путая одежды, которые уже не имели значения.
Ибо опустил Чжаня на постель медленно, почти невесомо, будто на воду пускали лодку. Чжань потянул его за собой, и Ибо рухнул сверху, но сразу же взял вес на руки, боясь передавить, надавить на живот.
— Не надо так аккуратно, — прошептал Чжань, проводя ладонями по его спине, сдирая пиджак, смокинг, всё, что мешало чувствовать кожу.
— Я не сломаюсь. Я хочу чувствовать тебя всего. Каждый мускул. Каждый вздох.
— Ты требуешь невозможного, — хрипло ответил Ибо, помогая Чжаню избавиться от топа, от брюк, которые так красиво облегали его бёдра.
— Как я могу быть нежным, когда ты так смотришь на меня?
— А ты попробуй, — усмехнулся Чжань, и в этой усмешке было столько вызова, что Ибо забыл обо всех обещаниях быть осторожным.
Он накрыл губы Чжаня своими — на этот раз поцелуй был не ласковым, а голодным, жадным, таким, от которого перехватывает дыхание и кружится голова. Их языки сплелись, зубы царапали губы, пальцы впивались в плечи, в бёдра, в затылки. Чжань застонал — низко, протяжно, и этот стон ударил Ибо прямо в солнечное сплетение, разлился жаром по всему телу.
— Твои стоны — моя слабость, — прорычал Ибо, спускаясь губами по шее Чжаня, кусая ключицу, слизывая следы языком.
— И моя сила.
Он целовал каждый сантиметр его тела — впадинку между ключицами, родинку на ребре, чувствительную кожу на внутренней стороне бедра. Чжань извивался под ним, хватал ртом воздух, вцеплялся в простыни, и каждое его движение было мольбой — не останавливайся, ещё, пожалуйста, ещё.
— Ибо… — голос его сел, сломался на полуслове. — Я сейчас…
— Не сейчас, — мягко, но твёрдо сказал Ибо, поднимая голову. — Не один. Вместе.
Он потянулся к тумбочке — за лубрикантом, даже не смотря на то, что Чжань выделял смазку от желания, Ибо не хотел навредить, а Чжань вдруг рассмеялся, поймав его за запястье.
— Я и так теку для тебя.
Ибо замер. Посмотрел на Чжаня — того, кто всегда казался таким нежным, таким стеснительным, а сейчас лежал перед ним распахнутый, готовый, влажный от пота и желания, и улыбался той самой улыбкой, от которой у Ибо разрывалось сердце.
— Ты меня убьёшь когда-нибудь, — прошептал Ибо, нанося гель на пальцы.
— Но позже. Сначала я позабочусь о тебе.
Он вошёл в него медленно — одним пальцем, потом двумя, чувствуя, как Чжань выгибается навстречу, как его дыхание сбивается, становясь всё чаще и чаще. Внутри было горячо, тесно, и каждый раз, когда Ибо касался заветной точки, Чжань вскрикивал и тут же зажимал себе рот ладонью.
— Не надо, — Ибо убрал его руку, переплёл их пальцы, прижал к постели возле головы Чжаня.
— Хочу слышать тебя. Каждый звук.
— Но гости… — выдохнул Чжань, и глаза его были полны слёз удовольствия.
— Пусть слышат. Пусть знают, как я люблю своего мужа.
Он вошёл в него — наконец-то, полностью, до основания, и оба замерли на секунду, привыкая, дыша друг другом, чувствуя, как бьются сердца в унисон.
— Двигайся, — прошептал Чжань, обхватывая Ибо ногами за талию, притягивая ближе.
— Пожалуйста.
И Ибо двинулся. Сначала плавно, почти невесомо, но с каждым толчком — глубже, увереннее, страстнее. Медленно — когда хотелось смотреть на лицо Чжаня, на то, как он закусывает губу, как жмурится, как выгибает шею. Быстро — когда самообладание отказывало, когда Чжань царапал его спину и шептал: «Сильнее, Ибо, ещё».
Они меняли позы, искали ту, что безопасна для малыша, но при этом дарит максимум близости. Чжань оказался сверху — и это было нечто: он двигался сам, задавая ритм, а Ибо смотрел на него снизу вверх и понимал, что никогда не видел ничего прекраснее. Волосы Чжаня рассыпались по плечам, кружево накидки, всё ещё не до конца снятое, обрамляло его тело, как нимб, а глаза горели так, что можно было ослепнуть.
— Я люблю тебя, — прошептал Ибо, касаясь пальцами его щеки.
— Докажи, — усмехнулся Чжань, ускоряясь.
И Ибо доказывал — снова и снова, пока Чжань не вскрикнул, кончая, разливаясь по их животам, сжимаясь вокруг Ибо так сильно, что тот последовал за ним мгновение спустя, уткнувшись лицом в шею омеги, выдыхая его имя, как молитву.
Они лежали, сплетённые, мокрые, сбившие дыхание, и тишина после бури казалась самой громкой вещью на свете.
— Ну как? — спросил Чжань, когда смог говорить.
— Я без слов, — честно ответил Ибо, проводя кончиками пальцев по его спине, успокаивающе, нежно.
— Это хорошо, — Чжань зевнул и уткнулся носом ему в ключицу.
— Потому что я сейчас усну.
— Спи, — Ибо поцеловал его в макушку и натянул одеяло.
— Я рядом.
— Знаю, — прошептал Чжань, уже проваливаясь в сон.
— Потому и сплю спокойно.
Ибо долго смотрел на него — на его расслабленное лицо, на ресницы, отбрасывающие тени, на родинку под глазом, на губы, всё ещё припухшие от поцелуев. А потом улыбнулся, прижал его крепче и закрыл глаза, чувствуя, как внутри разливается то самое счастье, которое не продаётся и не покупается. Которое можно только прожить — с ним. С Чжанем. Навсегда.
***
Когда Чжань открыл глаза, солнечный свет уже вовсю хозяйничал в комнате, пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы и рисуя золотые дорожки на белоснежной простыне. Он пошевелился и сразу почувствовал знакомое тепло — Ибо по-прежнему обнимал его, уткнувшись носом в волосы, и размеренно дышал.
— Ибо, — тихо позвал Чжань, касаясь пальцами его щеки.
— Просыпайся.
— Не хочу, — промычал тот в ответ, ещё крепче прижимая мужа к себе.
— Там мир. А здесь ты.
Чжань рассмеялся — тихо, чтобы не нарушить утреннюю благодать.
— Там тоже ты. И завтрак. И Хуайсан, который, я уверен, уже сбился с ног.
— Хуайсан подождёт, — Ибо наконец приоткрыл один глаз, посмотрел на Чжаня и расплылся в счастливой улыбке.
— Доброе утро, муж.
— Доброе утро, — Чжань чмокнул его в кончик носа.
— У тебя слюни на щеке.
— Это поцелуи, — ничуть не смутился Ибо.
— Твои. Сам виноват.
Он накрыл ладонью живот Чжаня — ещё плоский, но уже такой родной — и замер, словно пытался уловить там биение новой жизни.
— Ты в порядке? — спросил он, вдруг становясь серьёзным.
— Ничего не болит? Голова не кружится?
— Ибо, я просто беременный, — Чжань снова рассмеялся, накрывая его руку своей.
— А не при смерти. Всё прекрасно. Особенно после вчерашнего.
Альфа смущённо улыбнулся и спрятал лицо в подушку, чем вызвал у Чжаня новый приступ смеха.
— Ты такой милый, когда стесняешься, — пропел Чжань, гладя его по спине.
— Идём. А то Хуайсан скоро начнёт стучать в дверь ногой.
***
Они спустились вниз почти через час — чистые, переодетые, но всё ещё светящиеся внутренним счастьем. В гостиной уже собрались почти все: родители Ибо, дедушка Сяо, Хай Куань с Цзань Цзинем, Не Минцзюэ и Лань Сичень, и, конечно же, Хуайсан, который метался по комнате, как угорелый.
— Они идут! — объявил Вэнь Нин, сидевший ближе всех к двери.
Хуайсан замер на полпути, а затем эффектно развернулся и уставился на вошедших с видом оскорблённого монарха.
— Ну и как это называется? — спросил он, подбоченившись.
— Вы во сколько легли спать? Сейчас почти полдень! Я тут завтрак три раза разогревал! Уже даже время обеда!
— А-Сан, не кричи, — поморщился Цзань Цзинь, прижимая руку к заметно округлившемуся животу.
— У меня мигрень от тебя.
— У тебя от всего мигрень, — обиженно буркнул Хуайсан, но голос всё же понизил.
— Доброе утро всем, — мягко сказал Чжань, чувствуя на себе многочисленные взгляды.
— Извините, что задержались. Мы… заговорились.
— Заговорились, — хмыкнул Ван Линь, обмениваясь понимающим взглядом с женой.
— Ну-ну.
Ван Юи ничего не сказала, а лишь тепло улыбнулась и кивнула в сторону накрытого стола.
— Садитесь завтракать. Всё остыло, но А-Сан уже трижды всё подогрел, так что должно быть съедобно.
— Трижды? — удивился Ибо, усаживаясь и тут же пододвигая к Чжаню стул поближе.
— Первый раз, когда вы не пришли на общий завтрак, — начал загибать пальцы Хуайсан. - Второй — в восемь утра, когда я услышал шаги наверху и подумал, что вы наконец-то проснулись. Третий — час назад, когда понял, что в восемь утра были не вы, а Цзань Цзинь, который бегает в туалет уже в шестой раз.
Все за столом засмеялись. Чжань покраснел до корней волос, а Ибо, напротив, выглядел совершенно невозмутимым и даже слегка гордым.
— Мы отдыхали, — сказал он коротко, отрезая кусочек тоста. — Свадьба — дело утомительное.
— Особенно её ночная часть, — не удержался Цзань Цзинь, за что получил лёгкий подзатыльник от Хай Куаня.
Чжань опустил взгляд в тарелку и сделал вид, что очень заинтересован кашей. Но пальцы его под столом нашли руку Ибо и сжали её в благодарности — за то, что тот не даёт его в обиду, пусть даже и в шутку.
— Кстати о ночной части, — Хуайсан вдруг подался вперёд, сверкая глазами. — Вы так и не сказали главного. Где будете жить в итоге? Я уже придумал десять концепций для вашего дома, надо только выбрать самую лучшую…
— А-Сан, — перебил его Вэнь Нин, кладя руку ему на плечо. — Дай людям поесть спокойно.
— Я просто хочу помочь! — возмутился тот, но всё же откинулся на спинку стула.
Дедушка Сяо, всё это время молча наблюдавший за внуком, отложил палочки для еды и посмотрел на Чжаня.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — заметил он. — Не выспался?
— Он просто немного устал, дедушка. Вчера был долгий день.
Чжань смутился, но кивнул.
- Я просто проголодался, есть хочу жуть как, - заявил Чжань.
- Еще бы! Ты до этого только печенюшки то и трескал, - ворчливо подметила Ван Юи.
- А я говорила надо хорошо кушать. Сейчас приготовлю еще что нибудь.
- Госпожа Ван, не нужно, я же не зря повора пригласил. Я ему сейчас все передам, он сделает, - заявил Хуайсан и вышел из комнаты.
- Ваш брат по истине настоящий педант. Столько распланировал, - смеялся Ван Линь говоря это Не Минцзюэ.
- Я не замечал в нем такого желания к планированию, - почесав затылок заявил старший Не.
- Вот и я тебе говорил. Он прекрасный планировщик. В университете от него все вешаются потому что он к этому очень серьёзно относится и достает, но все же благодаря этому в университете проблем нет, - погладив Не Минцзюэ по спине, заявил Лань Сичень.
- Хорошо-хорошо, раз все так говорят, я смягчусь. Но ты Вэнь Нин будь добр, следи за ним.
- Конечно, да-гэ! - произнес он поклонившись.
Тут в комнату ворвался запыхавшийся Хуайсан.
— Я всё узнал! — выпалил он, размахивая телефоном. — Самые безопасные позы для беременных! Лучшие врачи Пекина и Шанхая! И я уже заказал детскую коляску — самую дорогую, с подогревом и музыкой!
Народ просто завис в немом шоке. Вроде бы ушел к повару, а за это время еще делов наварил.
— А-Сан, — вздохнул Ибо. — Ребёнок родится через шесть месяцев.
— Так она через пять только приедет из Италии! — ничуть не смутился Хуайсан. — Я всё продумал!
Вэнь Нин закрыл лицо ладонью, но уголки его губ предательски подрагивали.
Чжань рассмеялся — громко, заливисто, впервые за долгое время так свободно. Ибо подхватил его на руки, игнорируя возмущения Чжаня («Опусти, я сам могу ходить!»), и закружил по комнате под одобрительные возгласы гостей.
— Ты — моё счастье, — прошептал Ибо, когда наконец поставил мужа на пол. — И ты подаришь мне ещё одно. Спасибо.
— Не благодари, — Чжань коснулся его щеки. — Лучше будь рядом. Всегда.
— Всегда, — эхом отозвался Ибо.
А за окном цвёл сад, и ветер доносил их лепестки прямо к порогу дома, шепча на ухо что-то о вечности.