зеркала. дилогия

Матильда Домашкина

Сегодня Матильда оделась попроще.

Юбка-солнце бежевого цвета, комплект из синего топа и кофты сверху — в офисе надо носить с кофтой, а на улице, если петь будем, можно и снять. А можно и не снимать, все равно вид не такой официальный, как вчера. На шею простенькие бусы из стекляшек, дешевка, но оригинальная.

Волосы стянуть в хвост, на ноги плетеные туфли, сумку — и вперед!

В этот раз Матильда пришла на работу раньше Антона. Шеф появился через два часа, нестерпимо воняя чужими духами.

— Малечка, кофе мне сделай, солнышко.

— Какой?

— Черный и покрепче…

— Не называй женщину солнышком, она и засветить может, — прокомментировала Матильда.

Малена хмыкнула и пошла заклинать кофеварку.

Кофе с блинчиками был принят благосклонно, и Антон мановением руки отпустил секретаршу, попросив ее ближайшие двадцать минут ни с кем не соединять.

— Перетрудился, — резюмировала Матильда. — Улучшал демографическую ситуацию в стране, не покладая… отдельных запчастей.

— Не путай ситуацию с проституцией! — беззлобно огрызнулась Малена.

— Да ладно тебе, не злись. Он мужчина молодой, здоровый, пусть бегает по бабам, опыта набирается. Лишь бы болезней каких не набрался…

Малена чуть успокоилась.

— Ладно. Пусть бегает. Просто очень обидно…

Матильда понимала подругу. Такое вот, школьное переживание, которого была лишена в своем монастыре Мария-Элена. Тебе нравится мальчик, который гуляет с другой девочкой, а на тебя ноль внимания…

Ты понимаешь, что проще плюнуть, махнуть рукой, и вообще — пусть гуляет, но… обидно! Какая-то глупая, иррациональная обида не дает тебе жить спокойно. Почему?

Да кто ж ее знает!

Матильда всем этим переболела в подростковом возрасте и приобрела иммунитет, справедливо полагая, что если мужчина не оценил такую замечательную ее, то он просто дурак. И тратить на него время и силы не стоит. А вот Мария-Элена этого была лишена в своем монастыре. Пусть сейчас наверстывает.

Так что девушка сосредоточилась на документах. Лучшее средство от душевных метаний, трепетаний и терзаний — работа. Помогает идеально. Страдаешь — подмети улицу или картошку прополи, сразу страданий меньше будет.

Или просто окажется не до них…

Картошки под рукой не водилось, но сканирование кучи документов и их приведение в приличный вид — тоже помогало. Малена трудилась, как автомат — и ее потихоньку отпускало.

— А вечером нам еще к Сергею…

— Вот и отлично. Развеемся, — согласилась Малена.

— Он тебе не нравится?

— Нет. А тебе?

— Нет, — фыркнула Матильда. — Я вообще предпочитаю мужчин постарше, у меня синдром безотцовщины.

— Это как?

— Это когда девочка росла без отца. Потом ее тянет к тем мужчинам, которые могут заменить папу. Поняла?

Малена поняла.

— Тогда у нас им половина женщин страдают.

Теперь пришла пора удивляться Матильде.

— Это как?

— У нас принято, чтобы муж был постарше жены, лет на пять-десять обязательно, а лучше лет на пятнадцать. А у вас даже ровесники женятся, потом расходятся, потому что незрелые и глупые. Из двоих в браке кто-то должен быть старше и умнее…

— Раньше у нас тоже выходили замуж за мужчин постарше. И по сговору.

— А сейчас почему перестали?

— Революция многое перекроила, перемешала, — Матильда грустно вздохнула. — Знаешь, не дай бог вашему миру такое пережить.

Малена об этом догадывалась и перевела разговор на другую тему.

— Антон мне по этой градации подходит. Он старше меня лет на десять, это хорошо.

— А ты потом не пожалеешь? — Матильда не могла не спросить. — В вашем мире нет разводов.

— Да. Очень редко, если нет другого выхода. У вас в этом отношении просто.

— Это… не самая лучшая простота. И многие браки заканчиваются разводом, особенно те, в которых муж старше жены лет на десять-пятнадцать.

— Почему?

— Потому что тебе восемнадцать, а мужу, к примеру, тридцать, тебе тридцать — ему сорок два, тебе сорок — ему за пятьдесят. И не факт, что у вас совпадут жизненные ритмы. Тебе, например, погулять хочется, а ему поспать.

— Я видела такое.

— И как это решалось?

— По-разному. В Ромее разводов нет… и Антон не настолько старше меня. Но если бы меня выдали замуж за человека в два раза старше…

— Такое могло быть?

— Лорана вспомни.

Матильда поежилась.

Вспомни!

Забыть бы дали! Тема браков была забыта влет. Как соберемся, так и разберемся, вот!

— Рисойские, твари.

— Думаю, их уже нет в Винеле. Они должны на всех парах мчаться в Аланею.

— Мы тоже туда едем.

— Надеюсь, разрыв не окажется слишком сильным, и подготовиться они как следует не успеют.

— Успеют. Хуже всего, если они кинутся сразу к королю, — мрачно спрогнозировала Матильда. — Известно ведь, кто первый крикнул, тот и прав…

Малена подумала пару минут.

— Ко двору попасть не так просто.

— Лорена ведь Домбрийская? А это по вашим меркам круто.

— Да. Только она в трауре.

— И что с того? — не поняла Матильда.

Малена хитро улыбнулась.

— Тут есть оговорка. Я могу попасть ко двору, чтобы принять наследство, более того, если я сразу не дам о себе знать, это будет очень плохо расценено. И мою просьбу об аудиенции удовлетворят в самое короткое время. А вот Лорена — вдова.

— И она обязана соблюдать траур? — сообразила Матильда.

— Именно.

— Сроки?

— Строгий траур — год. Вдова не появляется в свете, не носит ничего, кроме черного, не принимает у себя людей, разве что с выражениями соболезнования. Потом, до третьего года — нестрогий траур. Лорена может надевать серое или лиловое, может выезжать в свет, но не на большие приемы, а на малые, камерные, как вы скажете…

Матильда фыркнула.

— А если она захочет попасть ко двору…

— Это будет не сразу. Ей придется действовать через Лорана.

— Рисойский постарается обернуться. И связи у него есть, верно?

— Да. Только он — Рисойский.

— Прости?

Малена задумалась, как бы объяснить подруге простые и понятные для нее вещи. Такие успешно забытые в двадцать первом веке, такие непонятные для Матильды… Потом сообразила.

— Есть такое слово — репутация…

Теперь поняла и Матильда. Просто раньше ей это в голову не приходило. Ну кто сейчас оценивает людей по репутации? То ли дело — банковский счет!

— А у Рисойского она подмоченная?

— Равно как и у Лорены. Понимаешь, они вроде бы и оставались в рамках приличий…

— Но внешнее их соблюдение не сделало Рисойских порядочнее. Все, до меня дошло…

— И люди к ним не слишком хорошо относятся.

— У нас есть поговорка — береги честь смолоду. У вас нет?

— Поговорки нет. Но честь пока еще есть.

Матильда от души фыркнула. И тут же принялась строить гипотезы.

— Малечка, если все шито-крыто, может ли Лорена прикрыться дочерью? Бедная девочка, ей надо срочно искать мужа — и вот я здесь. А я так горюю, так страдаю…

Теперь задумалась Малена. Ненадолго, перебирая в памяти уроки этикета.

— Силанту может вывести в свет родня первого мужа Лорены. Даже обязана в такой ситуации. Вдова пишет Колойским, те отвечают… примерно через полгода Силли представлена ко двору. А сама Лорена должна получить королевское разрешение. Более того, это разрешение обязан подтвердить архон Аллодии.

— Архон?

— Ага.

Малена вспомнила, что так в Аллодии называется главный храмовный чин, вроде патриарха, и переспрашивать не стала.

— А кто-то рангом пониже не прокатит?

— Она же Домбрийская! Герцогесса!

— А к архону тоже просто так не попадешь… — ухмыльнулась Матильда, думая, что в нашем мире к патриарху тоже не сильно-то пробьешься.

Настал черед Малены грустно вздыхать.

— Она же Домбрийская.

— Черт! — сообразила Матильда.

Это простому прихожанину к патриарху не пробиться. А какой-нибудь дочке Ельцина, племяшке Горбачева, или кто там еще в верхах водится — запросто. Пропустят без очереди.

— Да, в Париже есть порядочные женщины, — процитировала старый анекдот Малена. — Но стоить они будут очень, очень дорого.

— Чтобы попасть к архону — плати, самому архону — плати, в канцелярии — плати, сборы ко двору тоже денег требуют… Малена, а у нее есть доступ к фамильным счетам?

— Зависит от многих факторов.

— К примеру? Завещание мы видели, там ей выделена фиксированная сумма, не уложилась — крутись, как хочешь?

— Это верно. И господин Сельвиль ей медяка не выделит. Но управляющий городским имением может оказаться не столь принципиален.

— У вас их несколько?

Малена задумалась.

— Я была маленькой. Вроде бы в городском доме тоже был управляющий, но точнее я не помню…

— Управляющий делами — или просто домом? Вроде дворецкого?

— Тильда, я не помню!

— В любом случае, есть завещание, если что — ты Лорену со свету сживешь за растрату…

— Не смогу, — грустно вздохнула Малена. — Если Лорена окажется в долговой яме, это будет позором для Домбрийских.

— То есть эта стерва будет крутить, как хочет, лишь бы все было шито-крыто, а ты и цыкнуть не сможешь? Чтобы семью не опозорить?

— Грубо по форме, но верно по сути, — очередной лист отправился в сканер.

Матильда задумалась надолго, Малена успела уже листов шесть через сканер прогнать, когда подруга активизировалась.

— Малечка, у меня ИДЕЯ!

— Какая? Взорвать Лорену? Чтобы петарды не пропали?

— Нет! Выдать ее замуж!

Малена едва со стула не свалилась. Повезло, что у компьютерного кресла с трех сторон есть опора.

— Ты с ума сошла?

— Почему? Ты — глава фамилии, выдай эту заразу замуж! И пусть только попробует вякнуть! Скомпрометируем и выдадим!

— Хм-м…

— Она будет охотиться на тебя, а мы — на нее.

Малена серьезно задумалась.

— Она же в трауре?

— Как ко двору лезть, так траур не помеха? Ну-ну… пусть попробует вякнуть про любимого мужа, если сама даже год строгого траура не выдержала?

— Силанта?

— Колойские.

— А я?

— А тебя выводят в свет Ардонские. При чем тут Лорена? Ей положено сидеть в поместье, молиться и вышивать салфетки крестиком. Не захотела? Сама себе злобный Буратино!

Кто такой Буратино Малена уже знала. И фыркнула от души.

— Тильда, я тебя люблю.

— Это взаимно, сестренка. Так как?

— Идея заслуживает рассмотрения, — согласилась Малена. — И даже претворения в жизнь!

— Ты за ней даже приданое дашь. Небольшое.

— Надо будет только найти ей жениха и все организовать…

— Думаешь, за нами залежится?

Малена так не думала. Не за Матильдой, точно. Быть Лорене еще раз замужем.

— Главное, чтобы они нас сразу не раскололи.

— Не должны.

— Значит, ищем мужа для мачехи. И молимся, чтобы она сразу не догадалась о нашей затее.

Недооценивать противника Малена не собиралась.

— Лоран — не дурак. И Лорена тоже, — вздохнула герцогесса. — Просто они не могут предусмотреть и предугадать — тебя.

— Кто ж такое вообразит в здравом-то уме?

— У вас же воображают? Книги пишут, — Малена недавно ознакомилась с творчеством некоторых фантастов.

— Но всерьез о таком не думают. Если я сейчас расскажу Антону про нас двоих, что он сделает?

Малена подумала с минуту.

— Сдаст нас в дом для душевнобольных.

— В психушку. О, легок на помине…

Антон выплыл из кабинета и заулыбался.

— Малечка, мне сейчас мать звонила.

— Я вас слушаю, Антон Владимирович?

— Мы с ней собираемся встретиться и пообедать в городе. Составишь нам компанию?

Только монастырская выучка помогла Малене удержать лицо.

— Благодарю вас, Антон Владимирович, я не обедаю.

— Я плачу. И приглашаю.

— Я вам очень признательна за приглашение, но вынуждена отказаться.

— Почему? Мама хотела сказать тебе спасибо за рецепт….

— Передайте, что подобная мелочь не стоит благодарности. Я поделилась от всего сердца, — отрезала Малена.

Матильда пока не понимала причины отказа, но молчала, доверяясь подруге.

— Ты обо мне каждое утро заботишься, а я не могу ответить тем же? — зашел с другой стороны Антон.

— Антон Владимирович, я поступаю так от чистого сердца. А вы пытаетесь сейчас сравнять счет. Вам не кажется, что это немного неправильно?

Малена была сама искренность. Распахнутые глаза, чуть склоненная к плечу головка…

Антон даже чуть устыдился.

— Мама просила тебя привезти…

— Я им что — вещь, что ли? Возить они меня будут, блин! — вспыхнула Матильда, но мешать подруге не стала. Опять замолчала.

Малена отложила в сторону документ.

— Антон Владимирович, надеюсь, вы правильно все объясните матери. Как секретарь, я не могу пойти обедать с начальником, считая это недопустимым. Более того, с семьей начальника. Могут пойти разговоры, которые сильно подпортят мне дальнейшую жизнь и перспективы…

— К примеру? — заинтересовался Антон.

— Что я получила эту работу по блату. Или что-нибудь похуже — злые языки не регистрируются, как оружие, а убивают больше людей, чем пистолеты.

С последним утверждением Антон спорить не стал. С первым попробовал.

— Что плохого в блате?

— В моем случае — его отсутствие.

— Считай, он у тебя есть. С моей стороны…

— Антон Владимирович, на вашей компании свет клином не сошелся. Если я захочу уволиться рано или поздно… или вы меня уволите…

НЕ ДОЖДЕШЬСЯ!

Эти слова были крупным шрифтом написаны на физиономии шефа. Буквально-таки шестьдесят четвертым кеглем.

— Ваши друзья примут меня с радостью, но в мире есть и враги, и те, кто к вам будет безразличен…

Антон вздохнул.

— Малена, зачем все так усложнять? Мы ездили по делам, потом заехали перекусить, случайно встретились с моей матерью…

— Простите, Антон Владимирович, но поскольку это будет зависеть от меня, я против подобного сближения, — непреклонно отрезала Малена. И сунула в сканер еще один лист.

— Закажу обед сюда и мать вызову — припугнул шеф.

— Надеюсь, Ирина Петровна поймет меня правильно и не станет настаивать на продолжении знакомства, — не дрогнула Малена.

— У меня такое ощущение, что ты из прошлого века выпала, — огрызнулся Антон, понимая, что проигрывает.

Малена заменила лист в сканере, давая понять, что эта тема к рабочим не относится.

Может быть, Антон бы плюнул и вышел, но тут…

— Черти его принесли! — почти застонала Матильда, и Малена готова была к ней присоединиться.

В приемную, сияя белозубой улыбкой и пуговицами дорогого пиджака, заходил Давид.

Одного взгляда на лицо Антона Малене хватило, чтобы понять — тот полностью солидарен с Маленой. Именно, что черти…

— Тоха, привет. Малена, рад тебя видеть.

— Здоро́во, — кисло отозвался Антон, протягивая руку.

— Добрый день, Давид Эдуардович.

— Малена, пообедаешь со мной?

Малена и мяукнуть не успела. Антон отреагировал, как кошак, на территорию которого зашел другой уличный усатый-полосатый. Еще и на кошку покусился… Уаууууу! Мяуууууу!!!

— Малена сегодня не обедает.

— А что так? Тоха, брось начальника из себя строить, отпусти девушку.

Малена сунула в сканер еще один документ. Так спокойнее… не вмешиваться. Не надо…

Женщина, которая лезет в мужские разговоры, не просто выглядит дурой, она ей является. Пусть мужчины сами выясняют отношения, а она постоит в сторонке.

— И идет это из тех времен, когда стая волков грызлась за волчицу, а серохвостая стояла в сторонке и оценивала претендентов, — прокомментировала Матильда, вспомнив Джека Лондона.

— Вредина, — привычно отозвалась Малена.

— Зато я умная, красивая и обаятельная. И молчу.

Последнее было особенно ценно. Над головой секретарши разворачивались бури и ураганы.

— У девушки еще работы прорва!

— Работа не член, стояла и стоять будет.

— Это у тебя. А Матильде я не за то плачу, чтоб все стояло…

Антон осекся, поняв, что ляпнул, но было поздно. Малена подняла глаза от сканера и смерила спорщиков таким взглядом…

Аристократия. И больше тут ничего не добавишь.

Мужчины просто застыли на месте, вдруг осознав, что подобные выражения в присутствии девушки их не красят. И это еще мягко сказано.

Антон прокашлялся первым, но реабилитироваться не успел.

— Тошенька!

И в кабинет заявилась Ирина Петровна. Не одна.

— Песец пришел. И никого. Лишь я один — за всех,[49] — меланхолично процитировала Матильда.

Ирина Петровна была очаровательна.

Шикарный костюм, из тех, что выглядят просто, а стоят, как жигуленок-шестерка, туфли от кутюр, прическа и даже маникюр в этот раз. Она выглядела лет на пять моложе своего настоящего возраста и буквально лучилась дружелюбием. И было отчего.

В кильватере главного броненосца следовала девушка, которую Матильда охарактеризовала бы одним словом. Весьма нелестным.

Выдра.

Видимо, это и была та самая загадочная Ирочка. И ведь красивая, ничего не скажешь! Но — выдра!

Высокая, продуманно стройная, с округлостями в нужных местах, светловолосая, вроде бы даже натурально блондинистая, без помощи священной перекиси водорода, с большими голубыми глазами и правильными чертами красивого лица. И одета хорошо.

Скромный костюмчик голубого цвета, юбка приличной длины, чуть повыше колена, жакетик, кружево топа из-под него…

Красавица?

Да. Безоговорочно. И поставь ее рядом с Антоном — пара выиграет все конкурсы красоты. Все портил только взгляд, который ни капельки не компенсировала вежливая улыбка на розовых губках.

Взгляд был холодным, расчетливым и оценивающим. И — брезгливым. Ирочка явно не посчитала Малену своей соперницей. И то сказать — ни косметики, ни дорогой одежды, волосы — и те непритязательно стянуты в хвост.

Соперницу попытались стереть в порошок еще на первом этапе. В форме: «это что тут за чушка в дерюжке?»

Матильда почувствовала себе замарашкой.

Чувство это было весьма взрывоопасным, и Малена тут же перехватила контроль.

— Тихо, сестренка. Мы их сейчас всех сделаем! Только держись, не срывайся!

Матильда ощутила себя ежиком. Лучше бы бешеным дикобразом, и в атаку, но не стоит мешать Малене. Сестре Матильда верила. Так что сворачиваемся до поры, до времени в клубок — и колючки к бою!

— Молчу. Действуй…

Малена принялась сохранять все отсканированное. Мало ли кто тут шляется, работа важнее. И как-то так у нее это получилось…

Девушку словно аура спокойствия и безразличия окутала, почти физически ощутимая. Не внешнее выражение лица, нет.

Холоп отказывался подставлять свой чуб. Паны подраться решили — их проблема, а у него жатва, покос и вообще… тьфу на вас двенадцать раз. Сами разбирайтесь! Со стороны девушка выглядела полностью поглощенной работой так, что в голубых глазах Иришки промелькнуло недоумение.

Что происходит?

Она! Тут! Стоит такая вся из себя шикарная! А ее нагло не замечают!

Малена его не увидела, но догадывалась. Нетипичная реакция, не правда ли? Привыкайте, девушка, привыкайте. Это вам заняться нечем, а у меня дела, работа, забота…

А тем временем, над ее головой…

* * *

— Давид, солнышко! Ты тоже здесь?

— Ирина Петровна, не были б вы матерью моего друга — украл бы и увез. Такую красоту грех не украсть! — Давид широко улыбался, показывая даже зубы мудрости.

И в ответ получил такую же улыбку.

Понимаю, что льстишь, но так приятно… ври дальше.

— А мы вот хотели пообедать с Антошей и милой девочкой, — взгляд в сторону Малены был ну очень выразительным — и все равно пропал впустую, девушка как раз вытаскивала лист из сканера. — Я стою, жду сына, а тут меня окликает Иришка…

— Которая при полном параде аккурат в это время, в этом месте, совершенно случайно покупала тапочки…

Матильда выразила ту же мысль, что читалась на лицах присутствующих. В версию Ирины Петровны не поверил никто, но и возражать не стали. Вежливые.

Хорошо, что Матильду не слышал никто, кроме Малены. Иначе драки не избежать.

Девушки обменивались короткими репликами.

— Судя по всему, она должна была присоединиться к нам. Чтобы ты прочувствовала свое ничтожество и несовершенство.

— А мы опоздали.

— А ты еще и отказываться начала… — фыркнула Матильда на Малену.

— Что значит — начала? Я и не переставала!

— Но кой черт сюда занес Давида?

— У дураков мысли сходятся, — съязвила Малена, благо слышала ее мысли только сестра.

— Тебе не кажется, что здесь слишком большая концентрация дураков? На квадратный метр?

— Предлагаешь их покинуть?

— Не дадут…

Малена мысленно согласилась с сестрой. Нет, не дадут. Даже и смысла нет дергаться, только проиграешь позицию. Ждем…

Антон бросил взгляд на свои часы.

— Кажется, кто-то лоханулся, — съязвила Матильда. Малена только хмыкнула.

— Черт! Кажется, я вчера часы обо что-то… черт! Отстают, сволочи! Я думал, сейчас половина…

— Нет, солнышко, уже час дня, — пропела Ирина Петровна. — Так мы идем?

Антон замялся. Ненадолго, но…

— К сожалению, Малена отказалась составить мне компанию за обедом….

— Перевел стрелки, гад такой! — злобно прошипела Матильда, посылая шефу лучи острого поноса. Мысленно, только мысленно.

Реакция на это заявление у всех оказалась разная.

Давид довольно ухмыльнулся, как бы говоря — я и не ожидал ничего иного.

Ирина Петровна вскинула брови. Что не так? Это — ее сын, и до сих пор устоявших не было, единички вроде Дины не в счет, их Антон тоже огулял.

Самой глупой оказалась Иришка. Она соблазнительно улыбнулась, взяла Антона под руку и нежно пропела:

— Может быть, не стоит уговаривать девушку? Если она такая несговорчивая?

И в следующий миг осеклась, потому что Малена подняла голову.

И на лице девушки, в ее глазах, жестах, позе, каждый мог прочитать искреннюю благодарность.

Малена молчала. Но выражено все было так отчетливо, что Ирина Петровна открыла рот — и закрыла его, не в силах подобрать правильные слова. Те самые, которые позволят ей не выглядеть стервой или дурой.

Как было задумано?

Когда сын начал неоправданно часто упоминать о своей новой секретарше, она решила посмотреть на Матильду поближе. Посмотрела.

Прониклась и решила доходчиво объяснить девушке, что Антон ей принадлежать не будет. Никогда.

Есть более достойные, красивые, умные, Ирочка, к примеру… если бы все прошло по плану, сегодня же, униженная и оскорбленная, Матильда вернулась бы с обеда на работу, чтобы уволиться через месяц или два. Людям вообще не нравится видеть свидетелей своего позора. И уж тем более Антон бы перестал интересоваться девчонкой.

А вместо этого — что?

Что-то не то. И не по плану. И вообще — как реагировать-то?

Давид, будучи сыном своего отца, тут же воспользовался паузой.

— Тошка, просто отлично. Тогда я приглашаю Малену на обед, быстренько отпусти ее на час, и я верну ее к двум. Целой и невредимой.

Антон скрежетнул зубами.

Что за наглость? Из-под носа добычу уводят, а взамен подсовывают почти семейный обед? Еще и издеваются?

Что творится, я вас спрашиваю?! Куда мир катится?!

— Может, пообедаем вместе? — попробовал он закатить последний шар в лузу, но не тут-то было. Малена побледнела, но прежде, чем она успела хоть слово сказать, Давид рассмеялся.

— Тошка, ты мой друг, и девушка у тебя прелесть, — Ирочка смущенно потупилась. — И маму я твою люблю, — теперь уже покраснела Ирина Петровна, вот ведь обаяние личности! — Но нам с Малечкой есть что обсудить. Без посторонних ушей.

Антон скрежетнул зубами еще раз. И обратился непосредственно к Малене.

— В два извольте быть на работе.

— Наш выход? — подколола Матильда.

Малена встала.

Но как она это сделала…

Тем не суметь, кто не ходил часами с тяжеленными книгами на голове, не тренировал осанку, не делал по пятьсот реверансов ежедневно, не впитал этих привычек с молоком матери, не осознал еще в колыбели, что он — элита…

Здесь и сейчас в кабинете стояла герцогесса Домбрийская. Женщина, которой предстояло править провинцией, которую с детства учили, дрессировали, которой внушали, что она — аристократка, и потому выше обычных людей. А еще — в ответе за них перед Братом и Сестрой. За них и за свою землю.

Малена стояла и смотрела. И волну равнодушного ледяного спокойствия, исходящего от нее, ощущали все присутствующие.

Девушка милостиво склонила голову, словно отпустив ситуацию, протянула руку Давиду с той же непередаваемой грацией аристократки невесть в каком поколении, вежливо улыбнулась.

— Благодарю за ваше любезное приглашение, господин Асатиани.

Чуть другая интонация.

Жест.

Взгляд…

И представление обернулось бы непредставимой фальшью, провизжало бы ногтем по стеклу, заставляя корчиться от отвращения, сделало бы девушку смешной, а ситуацию глупой и гадкой. Но Малена не играла.

Она была самой собой в эту секунду. И Давид смог только предложить ей руку в ответ.

— Это честь для меня…

И вновь слова не прозвучали фальшиво.

Давид тоже понял, какое представление планировали разыграть. И восхищался девушкой, которая обернула ситуацию подобным образом. Причем, не говоря почти ни слова…

Королеву играет не платье. Даже если ее одеть в джинсы и свитер, она все равно останется королевой, что и было продемонстрировано присутствующим.

Осанка, движения, непередаваемое чувство собственного достоинства, которого так стараются лишить людей непорядочные правители, стадом ведь управлять легче, всегда легче…

Здесь и сейчас шла герцогесса. И пусть она была одета достаточно просто, но рядом с ней Ирина Петровна вдруг показалась нуворишем, дорвавшимся до денег, а Иришка — глупой соплюшкой. И обеим не понравилось это ощущение.

Малена медленно прошла под руку с Давидом. Вышла из здания, дошла до машины, дождалась, пока перед ней распахнут дверцу джипа и помогут сесть, оправила простенькую юбку, благодарно улыбнулась. И все это с той же спокойной врожденной уверенностью.

Давид прыгнул за руль, и машина сорвалась с места. И только тогда Малена перестала ощущать чужие взгляды и позволила себе расслабиться.

Чуть-чуть.

Смягчить выражение лица и расслабить спину, которую сверлили три пары глаз.

И все — со злостью.

На упущенную добычу, наглую девчонку, которая посмела сопротивляться, удачливую (удачливую ли?) соперницу…

Здесь и сейчас Малена выиграла еще один раунд.