Глава 32
Отправляясь в путь с Киллианом, я и представить не могла, как дальше сложится наша судьба. Мы не доверяли друг другу до конца, были разными, и если бы не эта странная магическая связь, вряд ли бы вообще когда-нибудь оказались вместе.
Я привыкла плыть по течению, а он бороться с ним. Он был прирожденным хищником, а я идеальной жертвой. Нас связывало лишь влечение, сумасшествие, которому не было никакого логического объяснения. А еще то, что по сути своей, мы были одиночками, и если я по природе своей не очень жаловала других людей, но пыталась прятать это за очаровательными улыбками, то Киллиан ненавидел их вполне открыто, даже не думая скрывать свою неприязнь.
И теперь наши жизни были настолько плотно переплетены, что мы зависели друг от друга. Я понимала, что просто умру без Киллиана. Если не Вивьен, то кто-нибудь другой лишит меня жизни, ведь я выбрала Киллиана Найтвуда и заявила об этом вполне открыто всему сверхъестественному миру, поселившись в его пентхаусе. В Чикаго, столице оборотней, это было подобно брачной клятве. Или даже больше.
Слухи расползались быстро, и вскоре весь город знал, что наследник трона нашел свою Луну, с таким же успехом я могла просто нарисовать мишень на своем лбу. Удивительно, но меня умудрились возненавидеть обе противодействующие стороны. Одна за то, что красавчик достался обычной девчонке без знатного происхождения, да еще и не оборотню. А вторая, потому что считала, что со мной Киллиан становился сильнее, а значит я представляла опасность, и еще какую.
Но несмотря ни на что, мы были вместе. Учились уживаться и подстраиваться друг под друга. Я научилась считывать его настроение, зная заранее, когда не стоило даже пытаться заговорить с ним. Могла по одному только взгляду определить, что он получил не самые лучшие новости. Я узнала, что крепкий черный кофе, был единственным способом поднять Киллиана из постели с утра, и то, что он не выносил лишних звуков, выходил из комнаты, если я включала новости, и закатывал глаза, если я слушала музыку слишком громко. Иногда я делала это, только чтобы побесить его лишний раз.
Кристин с Арией ошибались насчет Киллиана, у него была огромная гардеробная, набитая одеждой. Проблема была в том, что вся она была одинаковой. У него было не меньше сотни одинаковых серых футболок, столько же черных. Одинаковые джинсы, несколько рубашек, которых он никогда не носил, и пара костюмов, которые я втайне мечтала увидеть на нем. Мои немногочисленные вещи смотрелись странно среди этого черно-серого царства, но Киллиан ни разу ничего не сказал мне по этому поводу. У меня были скромные потребности.
Казалось, что мы застыли, на самом же деле, мы двигались в одном направлении, просто делали это крохотными шажками.
Мы мало говорили о чем-то серьезном, я не упоминала его семью и скандал, который предшествовал нашему бегству, не просила возможности найти и увидеть Вивьен, я была не до конца сумасшедшей, чтобы заикаться о таком. Киллиану, так же как и мне, нужно было время.
Ну внутри себя я перебирала подробности того разговора, наверное, тысячу раз. Он затронул такие части их семейной истории, что я не была уверена, что захочу их когда-нибудь узнать. Это были не просто секреты, не просто тайны или скелеты в шкафу, это была тягучая черная грязь, которая способна была утопить их всех и меня заодно.
И именно я заставила его поднять это дерьмо со дна.
Я отодвинула в сторону тарелку с недоеденным завтраком, аппетит окончательно пропал. Куда бы я не посмотрела, я видела все в черном цвете, даже здесь, на каком-то нереальном этаже, паря над Чикаго, мне не хватало света.
А ведь когда-то я и сама была этим светом, к которому тянулось все живое.
Я окуналась в темноту с Киллианом, и прибывала в ней с того самого дня, когда увидела его впервые. Он предупреждал меня о том, что так и будет, но я сама сделала этот выбор, я пошла с ним, не задумываясь, что будет после того, как я прыгну с головой в этот омут.
И сейчас я не имела права жаловаться, поэтому я молчала. Молчала до того дня, пока это не стало совершенно невыносимо.
Киллиан стоял в дверях, увлеченно изучая что-то в своем телефоне, его лоб был нахмурен, а глаза оставались абсолютно серьезными.
- Киллиан, можно мне сегодня выйти из дома? - осторожно поворачиваясь к нему. Он посмотрел на меня удивленно, будто до того момента, как я заговорила, он и не замечал моего присутствия в комнате.
- Зачем тебе выходить?
- Просто выйти, я устала, - я пожала плечами, чувствуя, что этот разговор не приведет ни к чему хорошему.
- Если тебе что-то нужно, составь список, я передам его Дэвиду, и он организует доставку.
- Мне ничего не нужно, мне просто хочется выйти, выйти и немножечко прогуляться, - настаивала я на своем.
- С чего вдруг? Почему сегодня? - он даже не подошел ближе, для него этот разговор значил не больше, чем звонок своему ассистенту.
- Не знаю, я ведь не пленница, тебе не обязательно держать меня здесь, я не сбегу.
Я выкинула остатки еды в мусорку и бросилась к раковине, мне нужно было занять руки хоть чем-то, чтобы не нервничать. Я открыла воду и с усердием начала тереть из без того чистые тарелки, я боялась даже взглянуть на Киллиана, и без этого ясно представляя, как от злости сужаются его зрачки и радужки глаз меняют свой цвет. Если вена на шее начнет пульсировать - все, мне конец.
- Если хочешь умереть, конечно иди прогуляйся, - ответил он грозным тоном.
- Киллиан, ты же знаешь, я не возвращалась к этим мыслям уже долгое время. Я не отправлюсь к мосту, не стану искать встреч с бывшими друзьями, да у меня и друзей-то никогда не было... Мне просто нужен глоток свежего воздуха.
- Нет, - ответил он коротко, так лениво, будто жалел о минутах потраченных на этот разговор.
И тут я не выдержала, с меня было достаточно. Достаточно его молчания, достаточно взглядов, которых я не могла разгадать, достаточно того напряжения, которое висело между нами все это время. Я была сыта по горло Киллианом Найтвудом и тем, как он умело игнорировал мое существование все это время.
Я схватила отмытую до блеска тарелку из раковины и со всей силы швырнула ее через всю комнату, она врезалась в стену над самой головой Киллиана и рассыпалась на тысячу осколков. В пентхаусе стояла абсолютная тишина, я не шевелилась, пытаясь представить, что последует за этим. Киллиан медленно убрал телефон в карман в джинсов и склонил голову на бок, ожидая моего следующего действия. Тогда я взяла еще одну тарелку и с еще большим усилием бросила ее в ту же сторону, она повторила успех своей предшественницы и так же разлетелась на множество осколков. Я ждала, что Киллиан сорвется с места, набросится на меня, накричит, сделает хоть что-то, но он продолжал стоять и выжидающе смотреть на меня.
Это разозлило меня еще сильнее, я схватила свою кружку и бросила ее в него, она отлетела от его груди как мячик и приземлилась рядом с его ногами.
- Твою ж мать! - выругалась я, звук бьющегося стекла все еще стоял у меня в ушах.
- Я все ждал, когда же ты не выдержишь, - тихо произнес он, пнув носком ботинок остатки кружки, будто не веря в их реальность.
- Что? - переспросила я.
- Ты была такой тихой и молчаливой все эти дни, такой услужливой и понятливой, что я все ждал, когда же ты наконец сорвешься. Не думал, что при этом пострадает моя посуда, но, пожалуй, так даже забавнее, - и он рассмеялся, рассмеялся таким чистым и веселым смехом, что меня это только разозлило.
- Ты что издеваешься надо мной? - я открыла ящик с посудой и потянулась к еще одной тарелке, - Все эти дни, когда ты не сказал мне даже пары слов за целый день, все эти дни, когда я, как мне казалось, даю тебе возможность привыкнуть ко мне, все эти дни, пока я изводила и терзала себя, не понимая, что же я делаю не так, все эти дни ты ждал, когда я сорвусь? Сорвусь и не выдержу? Ты притащил меня сюда, изначально зная, что я сломаюсь в первую же неделю? - я бросила тарелку себе под ноги, на этот раз наслаждаясь тем громким звуком, с которым она разбилась на части.
Я разбила еще три тарелки, две фарфоровые чашки и три стакана, прежде, чем решила остановиться и посмотреть на Киллиана. Я тяжело дышала, а пол под моими был усыпан мелкими осколками, больше похожими на иней, чем на стекло.
- Я не стану убирать это, и не стану извиняться за то, что бросила в тебя чашку, - я скрестила руки на груди и попыталась отдышаться и успокоить свое сердце, рядом с Киллианом оно всегда билось немного быстрее.
- Я бы разочаровался, если бы ты сделала это.
- Серьезно, Киллиан, я обещала, что пойду за тобой, и я пошла. Никто не принуждал тебя, ты сам сказал, что я нужна тебе. Но все эти дни, мне совсем не казалось, что я нужна тебе. Ты даже не замечал моего присутствия. Ты держишь меня в квартире, как заложницу. Ты уходишь молча, так же молча возвращаешься. Я хочу быть по-настоящему полезной, а для этого для начала я должна понимать, что же здесь, черт возьми, происходит!
- Звучит справедливо.
Я в изумлении уставилась на него, не веря своим ушам, Киллиан Найтвуд со мной согласился. Если бы не его серьезное выражение лица, я бы исполнила победный танец с кучей глупых движений.
- Иди сюда, - он подошел ко мне, не обращая внимания на осколки, и вытащил меня из эпицентра недавней катастрофы. В отличии от него, я была босиком и просто чудом не порезала ноги о разбитую посуду.
- Спасибо, - пробормотала я. В растерянности я изучала его лицо, пытаясь удостовериться, что он не шутит.
- Я никогда ни с кем не жил, только в детстве с родителями. Для меня все это также необычно, как и для тебя.
- Никогда? А в колледже? Я думала, ты жил с Аароном какое-то время.
- Я пытался, но не выдержал и недели. Но Аарон - Бета, он слабее меня и я слышу его мысли. Меня это раздражало. Он слишком часто думает о своем члене и девчонках. Каждый божий день, и днем, и ночью. Знаешь как это выматывает?
Я рассмеялась, представляя, как Киллиан слышал все грязные мыслишки Аарона.
- Боже мой! - я поднесла руку к губам, - А он когда-нибудь думал так обо мне? - я в ужасе округлила глаза, я и не задумывалась раньше, сколько неудобств испытывает Киллиан, читая чужие мысли.
- После того, как ты обещала прожечь дыру в его члене? Не думаю.
- Поэтому ты всегда один? Потому что тебе тяжело не слышать их голоса? И ты слышишь голоса каждого человека, который находится с тобой в одной комнате?
- Иногда во всем здании. Это сложно объяснить, - он подхватил меня на руки и перенес на диван в гостиную, хоть я и могла идти сама. Он лег на спину и положил голову мне на колени. Я провела рукой по его волосам и коснулась губами его лба.
- До моего рождения мама могла читать мысли других людей, иногда влиять на них, подчиняя их своей воле и притворствуя собственным желаниям. Она должна была произвести на свет сильнейшего наследника и ее магия служила этой миссии. Ее способности передались мне, а благодаря моему необычному рождению усилились в несколько раз. Так что да, я могу читать чужие мысли. Чаще всего я могу это контролировать и не лезу к людям в голову без особой надобности, если только они сами не горят желанием поделиться со мной своими мыслишками. Как, например, Аарон. Он любит хвалиться.
- Уау! - это ошарашивало, - А я? Ты говорил, что не знаешь, о чем я думаю.
- И это правда. Отец никогда не мог залезть к маме в голову, даже когда пометил ее. Так что для меня ты закрытая книга. А еще родители. Альфа не может залезть в голову Альфе. С ведьмами сложно, они обычно очень рьяно сопротивляются. В Кристин та же кровь, что и во мне, так что тоже мимо.
- А люди? Как с ними? Ты тоже можешь управлять ходом их мыслей и подчинять себе? Это ведь огромная сила.
- Иногда мне кажется, что это проклятье.
Он не ответил на мой вопрос напрямую, но все было понятно и без слов. Не зря он так сильно не нравился Сопротивлению.
- Киллиан?
- Что? - он поднял на меня грустный взгляд.
- Как много людей знает об этом? О том, что ты можешь?
- Моя семья догадывается, но мы никогда не говорили об этом открыто. Так что никто кроме тебя.
- Как вы могли не говорить об этом все эти годы? Это же не просто какой-то маленький секретик. Это важно, и это опасно для тебя.
- Так бывает, когда люди слишком привыкли притворяться. Они боялись спросить, а я не хотел расстраивать их своим ответом. Поэтому мы долгие годы предпочитали делать вид, что ничего не происходит. Но дальше так продолжаться не может, рано или поздно все наши тайны выйдут на свет.
- Почему ты рассказал мне?
- Потому что понял, что не хочу, чтобы мы с тобой играли в ту же игру, в которую играют мои родители.
Он резко поднялся и одним движением усадил меня к себе на колени, мое сердце затрепетало в груди, и так было каждый раз, как только Киллиан оказывался рядом со мной. Киллиан откинул мои волосы в сторону и провел языком за ухом, а затем и по моей шее. Он поцеловал маленький шрам около ключицы и в ответ я громко застонала.
- Мне понравилось убивать Маркуса, и я бы не раздумывая сделал бы это снова.
На долю секунды моя совесть проснулась, вспоминая про бедного Маркуса, которому вырвали сердце, но я тут же забыла о нем, потому что на этот раз Киллиан не собирался останавливаться.
- Киллиан... - прошептала я.
- Да, Алекса? - он покрывал поцелуями мои плечи, мою шею, а в этот момент его руки расстегивали молнию у платья у меня на спине.
В голове у меня был туман, я горела изнутри от кончиков пальце ног до головы, даже моя кожа, казалось, сияет. Мне так хотелось, чтобы он не останавливался, чтобы он приник к моим губам, снял с меня платье...
Отчаянные времена требуют отчаянных решений - вспомнила я и смогла сделать невозможное. Я отстранилась от него, мгновенно лишившись тепла и нежности его губ.
- Я хочу чтобы пометил меня, стер с моего тела воспоминания о другом мужчине. Я предлагаю похоронить его на самой глубине нашего сознания, и до конца наших дней, пока мы оба живы, никогда не вытаскивать его имя на свет Божий. Мы совершим еще много ошибок, и произнесем не мало слов, которые будут ранить. Но нашу жизнь я хочу начать с другого. Ты не можешь читать моих мыслей, но тебе это и не нужно, потому что я не стану врать тебе, - я обхватила руками его лицо и наши взгляды встретились.
- Он ранил меня и сделал мне больно.
Я слышала, как Киллиан громко втянул в себя воздух.
- Тебя не было рядом и ты не смог защитить меня, но я прощаю тебя, - Киллиан закрыл глаза буквально на долю секунды, но мне нужно было, чтобы он услышал и понял меня. Без этого мы могли еще долго толочься на одном месте.
- Я прощаю тебя, и теперь ты сам должен простить себя.