Киллиан
Нужно было убить Алексу, иногда нужно уметь принимать тяжёлые решения. И это явно было одно из них. Я мог не сбегать от неё в Мэйтон на похороны старика, а отправиться прямиком в этот отвратительный бар и закончить наконец то, что мы начали с ней в прошлой жизни.
Мне стоило убить Алексу Лэй в тот вечер, а не прятаться в Западной Вирджинии, как волк, трусливо поджавший хвост. Свернуть ей шею, вырвать сердце, в конце концов, скинуть с моста, к которому она так любила ходить по ночам. Она мечтала о смерти, и моей миссией было даровать ей это.
Но что я сделал вместо этого? Я струсил. Наивный, я думал, что смогу избежать нашей встречи...
И вот теперь мы здесь, хотя, конечно, правильнее было бы сказать, она здесь. Алекса Лэй не только глубоко пробралась мне под кожу, но и сумела проникнуть в самое сердце этой стаи - в наш семейный дом.
Кто знает теперь, чем все это закончится?
Во всем мире было только два человека, кто мог погубить меня, и обе эти женщины, по моей вине, оказались теперь под одной крышей.
Кайла Найтвуд не была болтлива, и все эти годы она стойко держала свое обещание, играя роль моей заботливой матери, она ни словом не обмолвилась о наших встречах в Обливионе. Двадцать лет она молча жила с мыслью о том, что выпустила дьявола на свободу. И не просто выпустила, а породила его. В какой-то мере, я даже восхищался стойкости её духа. Она поклялась на крови молчать обо всем и сдержала своё обещание, я уважал её за это.
В отличие от отца от лицемерия которого меня тошнило. Он был в одной машине с Кайлой, слышал мои угрозы, знал о том, что Кайла мучается от ночных кошмаров, но ни разу не спросил меня, было ли это правдой. Я дважды почти убил его жену, а он предпочел притвориться, что этого просто не было. Закрыть глаза на темную сторону моей сущности, и каждый день взывать к моей человечности.
Если бы он только знал, как мало было во мне хорошего.
Я обязан был убить Алексу Лэй, ради собственного будущего, ради матери, которая так долго терпела и молчала, ради этой стаи. Но я не смог.
Не из-за капли сострадания, еще оставшейся во мне, в которую так свято верил мой отец, а из-за собственной эгоистичной натуры. Алекса Лэй принадлежала мне и только мне. Не тому дьяволу, кто царствовал в Аду, а тому, чьё истинное царствование еще не началось.
- Пьешь? - отец подошёл ко мне со спины, и положил руку мне на плечо.
- Как видишь, - я поднял бокал с виски вверх и покрутил его в руке. В разговорах с отцом я всегда был не многословен. Боялся выдать себя, да и он скорее всего тоже.
- Можно? - он показал на кресло у камина и тут же сел рядом, не дожидаясь моего ответа.
- Это твой дом, ты можешь делать, что захочешь, зачем вообще спрашивать? - я нахмурился, терпеть не мог тратить время на ненужные разговоры.
- Хотел поговорить.
- О чем? Хотя нет, не говори, давай я сам угадаю. О Сопротивлении? Что опять произошло? Аарон вроде вернулся цел и невредим, - я пожал плечами, не видя особого смысла говорить о сопротивлении до тех пор, пока что-нибудь серьезное не произошло. Слишком много времени мы отдавали этим ребятам, а они не стоили ни секунды из моей жизни. Удивительно, но там где времени нет совсем, ценить его учишься довольно быстро. Но не мог же я в самом деле рассказать об этом отцу? Знаешь, пап, там, в Обливионе, я понял кое-что очень важное...
- Вообще-то нет. Я хотел поговорить о девушке.
- О девушке, - повторил я, будто не расслышал с первого раза.
- Кайла говорит, она милая. Ничего не хочешь мне рассказать?
- Давай я лучше тебе налью, - я потянулся к бутылке.
- Киллиан, поговори со мной.
- Я предпочел бы, чтобы ты лучше спросил меня о работе, чем стал расспрашивать про Алексу.
Сколько себя помню, разговоры с Лукасом всегда были такими, он старался, был участлив, пытался расспрашивать меня про мою жизнь, а я лишь уходил от разговоров или отшучивался. Я пристально посмотрел на лицо своего отца, понимая, что на этот раз отшутиться не получится.
- О работе? Серьезно? Хочешь поговорить о работе? Ну ладно. Расскажи мне тогда о том, как два трупа оказались на главной площади Чикаго? Два трупа членов нашей стаи в самом центре города. Ничего не хочешь мне объяснить? Это из-за них мы почти не видели тебя последние несколько недель? Где ты пропада,л Киллиан?
- Вот только не надо мне рассказывать, что будешь скорбеть по этим ребятам. Они были полными отморозками, - я не собирался делится с отцом всеми подробностями того, как мы с Аароном убили братьев Марио. Лукас был бы в ярости, узнай он все подробности.
- Согласен, но для таких случаев есть суд, не тебе решать, кто будет жить, а кто нет...
Я негромко рассмеялся.
- Так ты поступал со своими врагами, когда был моложе? Придавал их суду? И сколько же таких было? Что-то не припомню...
- Это были другие времена, Киллиан. За каждым моим шагом не следили так пристально, как следят за твоими. Они напуганы, все больше и больше людей вступает в сопротивление, и вместо того, чтобы успокоить их, ты даешь им все больше и больше поводов усомниться в тебе, как в Альфе. Членов стаи не выбирают, так же как и судьбу.
- О ком мы говорим, отец? О двух оборотнях, которые под прикрытием стаи, находясь под нашей защитой, торговали наркотой и доставляли проституток? Они отбирали молодых девочек, оборотней, потому что те были выносливее, иногда находили гибридов и подкладывали их под мужиков, готовых платить не малые деньги за экстравагантное удовольствие. Ты действительно хочешь, чтобы я признал, что жалею об их убийстве? Да, никогда. Я вырвал Заку сердце сам, вот этой рукой, - я поставил бокал на стол рядом с креслом и вытянул вперед руку, - и сделал бы это еще раз. Мне жаль тебя разочаровывать, но об этом я не сожалею ни капли. Но ты, кажется, хотел поговорить о девушке. Давай, валяй. Спрашивай.
- Она та самая? Это из-за нее ты так слетел с катушек с их убийством? И хоть мы с тобой не близки, я знаю тебя, Киллиан, лучше, чем ты думаешь. Да, ты убивал и раньше, но никогда не прилагал к чьей-то смерти столько усилий. Думаю, в какой-то степени это было личным. Я прав, сын?
- Да, она та самая, - коротко ответил я, врать не было никакого смысла. Кайла давно все поняла, никого другого кроме Луны я бы никогда не привел в этот дом, - И да, это было личным, и это все, что я готов тебе рассказать.
- Что собираешься делать с этим? С девушкой?
- Я еще не решил. Все сложно, - этот короткий разговор был самым близким к откровенному, который был у нас за последние годы.
- С женщинами всегда все сложно, нужно было предупредить тебя раньше, - и он рассмеялся, и смех его был пугающе похож на мой, - но ты разберешься. И кто знает, может даже втянешься. Хочу попросить тебя кое о чем.
- О чем? - я нахмурился, обычно просьбы отца редко заканчивались чем-то приятным для меня.
- Чтобы не произошло дальше, будь с ней откровенен. Расскажи ей все, что захочешь рассказать. О себе, о стае, о нас... У каждого должен быть человек, которому он может рассказать абсолютно все. Пусть для тебя это будет Алекса.
- Кайла - такой человек для тебя? Хочешь сказать у тебя нет ни единого секрета от неё?
- Ни единого, - закончил он и одним глотком осушил бокал до дна.
В ответ я встал, и молча ушел, потому что не хотел расстраивать его. Потому что у матери точно были секреты от мужа, и еще какие.