Ледяная Корона

То, что мой отец собирался присутствовать на моей свадьбе, делало все только запутаннее. Чаще всего ему было просто всё равно на то, что происходит вокруг него. Он ставил свои собственные цели и задачи, и, стоило признать, почти всегда их добивался. Наверное, он собирался приехать, чтобы удостовериться в том, что точно избавился от меня.

Советник был снисходителен и, как обещал, отпустил меня из оранжереи через полчаса. Мне было чем заняться, и я собиралась углубиться в прочтение книги, которую вчера успешно взяла из библиотеки, как можно скорее.

Обложка «Истории Ледяной Короны Нориа» была серой и шероховатой, сама надпись была нанесена серебром, которое уже давно выцвело, практически полностью сливаясь с обложкой. На корешке книги название было куда ярче. Я провела подушечками пальцев по словно плетеной тканевой обложке. Кажется, что в прошлый раз я держала книгу в руках около месяца назад, поэтому я невероятно соскучилась по бумажным страницам и особенным ощущениям, когда читаешь какую-нибудь новую историю. Я остро нуждалась в информации.

Объем книги был не таким большим, а это значило, что если постараться, то я смогла бы прочитать её за ближайшие несколько часов. Я надеялась, что эта книга была именно той, которая мне была нужна. Если я ошиблась, то вряд ли смогла бы в ближайшее время вновь наведаться в библиотеку.

Я со скрипом открыла книгу, останавливаясь на первой странице. На ней большими рукописными буквами было продублировано название. Буквы были вытянутыми, все линии тонкими и прямыми. Я поудобнее устроилась на кровати, моя спина утонула в подушках, которые я поставила к изголовью. Мне предстоял очень интересный и насыщенный день.

***

Я отложила книгу в сторону. Очевидно, что я прочитала совсем не полную историю, описание было весьма скудное, и у меня оставалась ещё целая уйма вопросов. К тому же, мне так и не удалось обнаружить целое семейное древо династии Аолла, которая, вероятно, была одной из самых старых на всём континенте.

В книге было сказано, что люди Нориа были в прошлом настоящими искусными магами, но, насколько я знала, сейчас магии было в разы меньше, и вся она пыталась скрываться подальше от людей, которые ею хотели воспользоваться в своих корыстных целях. Магия существовала, но она умело пряталась. Удивительно, что ещё две сотни лет назад она была совсем привычным делом.

Я не представляла, сколько времени потратила на прочтение книги, но за окном уже давно стоял день, время нещадно близилось к вечеру. Мне следовало было все контролировать, судя по всему, я пропустила обед. Теперь это оставалось на моей совести.

В дверь постучали, всё, что я успела, это одним движением запихнуть книгу под подушку. Не самое лучшее укрытие, но лучше, чем просто оставить её лежать на покрывале.

Впервые за несколько часов ко мне вошла Дарлин. Она выглядела абсолютно так же, как и всегда. Её глаза загорелись радостью, а сама она улыбнулась, увидев меня. Я ответила ей взаимностью. Я не совсем понимала, чем можно было объяснить её холодность вчера, но списала это все на испуг. Мне не следовало наведываться к ней в комнату.

– Здравствуй, Доротея, – тихо сказала она. Мне нравилось, что девушка снова стала называть меня по имени, хотя в прошлый раз всё, что она делала, это молчала.

Мне катастрофически не хватало нормального общения, которое в такое не очень приятное для меня время было на вес любой самой блестящей драгоценности мира.

– Привет, Дарлин, – я не смогла скрыть своей радости, которая всячески пыталась вырваться наружу. – Я очень рада тебя видеть.

Девушка кивнула. Она торопливыми шагами подошла к шкафу с нарядами и открыла его.

– Ты сегодня выходила на улицу? – я заметила, как её глаза остановились на зелёном плаще, который был мокрым у самого подола.

– Инициатива советника, – с недовольством произнесла я.

Дарлин ничего не ответила. Она сняла плащ с плечиков и взяла его в руки, ощупывая плотную ткань ладонью.

– Плащ теплый. Я специально принесла его на тот случай, если кому-нибудь придет в голову вытащить принцессу на улицу, – девушка широко улыбнулась. – Не удивительно, что это сделал советник.

– Он со всеми так делает?

Вероятно, что не только я одна подверглась вероломству с его стороны.

– Ему нравится думать, что каждый во дворце нуждается в его помощи и контроле. Ему пришлось через многое пройти, чтобы выбить себе такое высокое место. Теперь он из кожи вон будет лезть, чтобы убедить всех вокруг, что он этого достоин.

Это было необычно. Дарлин не радовала меня продолжительными разговорами, а сейчас с радостью отвечала на мои вопросы. Мне следовало бы проявлять осторожность в своих расспросах, но я понимала, что сейчас было самое подходящее время, чтобы узнать то, что мне хотелось. Ну, или хотя бы часть того, что мне нужно было знать.

А мне нужно было знать больше о моем новом окружении. Быть не информированной очень опасно. Я всегда старалась впитывать в себя все то, что видела и слышала вокруг. Это было важной частью меня. Я не была охотницей до чужих сплетен, но из них тоже можно было почерпнуть многое.

Советник был важной фигурой в Нориа. А так как с разыскиванием информации о короле было намного сложнее, то вполне логично были сосредоточить свое внимание на господине Криоле, а позже выйти и на Эльвара.

Девушка продолжала стоять возле шкафа, всматриваясь в его содержимое.

– Некоторые люди идут по головам, – ответила я, разглаживая складки платья.

Девушка стояла в метре от меня, поэтому я предложила ей присесть. На этот раз она села не на мою кровать, а на стул, стоявший возле зеркального столика.

– Ты права, – Дарлин улыбнулась, но на этот раз её улыбка была горькой, и мне было интересно, что могло расстроить эту милую девушку. – Некоторые люди оставляют за собой выжженное поле.

И это было именно так.

– Как тебе прогулка? – продолжила моя собеседница, явно переводя тему.

Я плыла по течению.

– Неплохо, – ответила я, усаживаясь поудобнее. – Были в оранжерее. Там так много цветов.

На самом деле, я не могла не признать, что место, куда меня сводил советник, было по-настоящему удивительным и невероятно красивым, полным жизни и цвета, чего нельзя было сказать о дворце, в котором я провела уже добрую неделю. Вероятно, что мои прогулки могли бы стать более частыми. Я бы с удовольствием прогулялась до цветника снова.

– Наши садовники – удивительные люди. Они относятся к каждому цветку, как к человеку. Мне кажется это странным, но это работает, цветы в оранжерее просто идеальны.

Я бросила взгляд на униформу девушки. На её фартуке красовалась серебряная лилия, тонкие нити сплетались друг с другом, образуя лепестки. Символ был вышит умелыми руками, и я практически не сомневалась, кто был творцом таких великолепных цветов.

– А почему лилии?

Когда Дарлин заметила, куда я смотрела, то тоже бросила взгляд на свой фартук.

– Лилии – это те цветы, которые Мэль Аолла, первый король Нориа, подарил своей возлюбленной Вейро. Говорят, что она была настолько прекрасной, что ни один цветок не мог с ней сравниться по красоте. Король так и не смог найти подходящего, поэтому решил подарить ей символ чистоты и величественности – белые лилии. К тому же, ходят легенды, что это был его цветок, тот цветок, в котором заключалась его сила. Этим жестом он дарил ей самого себя без остатка. Потом белая лилия стала символом династии Аолла, а значит и символом Нориа, и остается им до сих пор.

Звучало это всё красиво, как и большинство волшебных легенд любого народа. Я попыталась сопоставить информацию, которую мне выдала Дарлин, с той, что я прочитала в книге. Люди любили символы, любили наделять предметы какими-то силами, тогда всё, что происходило вокруг, можно было объяснить очень легко. Так ли это было на самом деле, я не знала.

– История любви в основе создания нового королевства? Красиво, но банально.

Дарлин улыбнулась и пожала плечами. Она по-прежнему удерживала мой плащ в своих руках. Ещё не высохший подол задевал мраморный пол, оставляя на нём мокрые следы.

– Настоящая любовь укрепляет, придает уверенности в своих силах, – пропела она. – Поддержка всегда важна. Даже для самых уверенных в себе людей, даже если они не признаются, насколько им важна такая поддержка.

Я могла с ней согласиться, хотя и не видела настоящую любовь, поэтому не представляла, как она выглядела и как проявлялась. У меня с самого рождения никогда не было выбора, по этой причине глупо было полагаться на свои чувства. Я любила проявлять эмоции, любила, когда люди не скрывали свои чувства, потому что мне нравилось, когда окружающие были самими собой. Когда человек позволяет тебе видеть свои эмоции, то это всегда нечто особенное, ты словно становишься к нему ближе, он открывается для тебя по-новому.

– И насколько крепкой была любовь Мэля и Вейро? – поинтересовалась я.

Дарлин увлеклась разговором со мной. Её глаза горели, и, казалось, что девушка была готова проговорить со мной весь день. Она выглядела такой искренней и настоящей, я не могла не испытывать к ней симпатии.

– Крепчайшей. Они не могли жить друг без друга, – её голос стал мечтательным. Я заметила, как одна из её ладоней разжалась, и половина плотной зеленой ткани упала на пол. Девушка мгновенно подняла её.

– Да, вашему королю такого не видать.

Это была правда. Мне казалось, что все знали, что браки по расчету вряд ли когда-то могли стать образцом неподдельной любви и безграничной привязанности. Ты мог уважать своего партнера, стать для него верным другом, но сложно полюбить кого-то по принуждению.

– Каждый сам делает свой выбор. Кто-то любит, как Мэль, кто-то предпочитает не проявлять лишних эмоций, как Эльвар. Мы же стараемся просто жить, жить при любом правителе.

Дарлин встала со стула. Её светлые глаза смотрели в мои, будто пытаясь отыскать в них какой-то ответ. Затем она улыбнулась и двинулась в сторону выхода.

– Мне нужно постирать плащ, – сказала она, когда оказалась у двери. Её тонкие пальцы сильнее зажали ткань.

Я не успела ничего ответить, как девушка выскользнула в коридор, плотно закрывая за собой дверь.