Позор
- Ночной воздух здесь отличается. Дыши полной грудью, пусть у тебя закружится голова. Сегодня мы можем по-настоящему отдохнуть. Когда-то настолько ясные ночи вместе с умиротворением приносили чувство беспокойства, потому что именно в такие ясные ночи случаются самые жестокие налёты. А теперь, расправив пальцы, я чувствую свободу.
- Свободу? Вы поэтому уезжаете так скоро? - Чонгук спросил таким тоном, словно его это несильно волнует. Но в его глазах Чимин уловил муку.
- Верно, ты прав. Свобода возможна только при полной отрешённости от мира, а нам этого не дано. Жалеешь об этом?
- Не думаю, что мы можем жалеть. Нам не приходится голодать или переживать о крыше над головой. У нас есть деньги и некоторая власть. Многим этого не дано.
- Стоят ли привилегии отсутствия выбора? Сломанных мечт? - Чимин стал слишком сентиментален. Он нес чушь, но именно в такую ночь такие речи простительны.
- Я слишком уважаю своих предков, чтобы думать об этом. Они жертвовали многим, чтобы добиться сегодняшнего положения семьи, и я сделаю всё, чтобы сохранить его.
- Нам остаётся только женится, увеличить свои богатства и завести детей, чтобы всё им передать. Тебе этого достаточно, Чонгук?
- Я не знаю. Моё сердце молчит, а значит, мне всё безразлично. Я найду смысл во всём, чем будет наполнена моя жизнь. - Тогда ещё оба не знали, что это ложь.
- Тогда я постараюсь последовать твоему примеру. - «Постараюсь выкинуть тебя из головы».
Они говорили и говорили, словно завтрашний день не наступит. Чимин пытался запомнить каждое его слово, запечатлеть в памяти каждый его вдох. Чонгук был похож на принца, заточенного в башню. Хотел ли Чимин его спасти? Нет. Он хотел быть заточенным вместе с ним.
Вскоре, когда небо только начало окрашиваться в розовый, Чонгук уснул. Он уронил голову на свое плечо, волосы упали ему на лицо. Чимин видел только его губы, соблазнительно блестевшие поднимающегося солнца.
Словно в забытье он приблизился к ним и, внимательно смотря на закрытые глаза, ощутил чужое дыхание.
Чимин его поцеловал. Прижался губами к губам, наклонил голову, чтобы сильнее к ним прижаться. Совсем опьянев, он высунул язык и облизнул его губы. Чимин хотел было углубить поцелуй, но, стоило ему почувствовать движение чужого языка, он вмиг отстранился и поднялся на ноги. От произошедшего закружилась голова. Чимин, испуганно смотря на спящего Чонгука, убежал в отведённую ему комнату.
Чимин спал беспокойным сном. Он всё ещё ощущал долгожданный поцелуй. Но его сладость заменило отвращение к себе. Он не смог сдержать похоть, осквернил Чонгука, пока тот спал. Чонгук ему доверял, а он воспользовался его беспомощностью, чтобы удовлетворить свои желания.
Мерзкий. Безнравственный. Развратный.
- Как вы себя чувствуете? - Чонгук улыбался ему. Так, будто ничего не произошло. Чимин не мог смотреть ему в глаза, так как сгорал от стыда, не мог смотреть на его губы, так как все ещё помнил их вкус.
- Замечательно, благодарю. Здешняя горячая еда уберегла меня от лихорадки.
- Я обещал вам прогулку. - Чонгук вывел из конюшни рыжую лошадь. Шерсть его красиво переливалась под солнцем, при каждом движении проявлялись мощные мускулы. Это была невероятная лошадь. Чимин аж задержал дыхание. - Боюсь, ваша лошадь ещё не оправилась после поездки. Поэтому предлагаю вам взять Корицу. Я с самого её рождения лично ухаживал за ней.
- Да и в твоё отсутствие за ней хорошо приглядывали. Я с радостью прокачусь на ней.
Чимин ехал верхом на лошади, которую годами выхаживал Чонгук. Пред ним словно предстал итог его трудов, словно Чонгук лично вылепил это прекрасное создание, вложил в него свою душу. Корица стала олицетворением чужой души.
Что могло стать иллюстрацией души Чимина?
Он ни разу в жизни не прикладывал к чему-то руку.
Умудрился только поцеловать спящего.
Позор.