Коварная ложь

                           Глава 42
                            Эмери
Любовь существует, и она более жестока, чем вожделение.
Я знала, что если люблю кого-то, то не стану врать ему. Я знала также, что идея рассказать Нэшу о том, что я – Дурга, привлекала меня так же, как мысль прикоснуться к жалу медузы.
– Что случилось с твоей старой «Хондой»? – спросила я, садясь в гладкий черный кабриолет Нэша. К его запаху тут примешивался запах новой машины. Я сунула сумку под ноги и стала ждать ответа.
– На пенсии.
Он не стал углубляться в подробности.
Я вцепилась в сиденье, когда он ускорился, благодаря бога за то, что он закрыл жесткий верх.
Нэш Прескотт казался худшим кошмаром любой матери – и моим по целому ряду причин – в своих черных джинсах и оливковом «Хенли» с рукавами, закатанными до середины предплечий. Мои пальцы чесались провести по буквам его татуировки.
Я впилась пальцами в кожу.
– Мне нужно сделать две остановки, прежде чем поедем в загородный клуб.
– Это не экскурсия, Тигр.
Он постучал пальцами по рулевому колесу, ведя машину одной рукой, а другую положив на мой подголовник. Я не могла примириться с тем, что он – мой Бен, но иногда замечала проблески Бена в нем, хотя определенно не сегодня.
Решимость проявлялась в его теле напряженными мышцами и сжатыми челюстями.
– Хочешь остановиться – выдай мне еще две «правды».
– Хорошо, – выдавила я, зная, что пожалею об этом, но также я знала, что не смогу приехать в Истридж и не повидать Бетти.
Мне также нужно было сменить футболку «Сондер» на платье, которое Вирджиния ненавидела, в том маловероятном случае, если новый владелец поместья Уинтроп не выбросил мои вещи. Мысль о том, что я сижу в машине с Беном, заставляла мои губы размыкаться в желании сознаться.
Я занялась изучением его машины, проводя пальцами по коже, вдыхая ее запах. Поиграла с защелкой бардачка.
– Не трогай.
Слишком поздно.
Он открылся.
Крышка ударила меня по коленям. Туда же упал пакет. Я чуть не уронила его, но поймала в последний момент. Внутри был телефон, который я разбила. Трещина через весь экран. Крошечные осколки усеивали внутреннюю часть пакета.
Шутка вертелась у меня на кончике языка, но посмотрев на него, я сглотнула ее. На его лице отразилось искреннее беспокойство. Я осторожно убрала пакет обратно в бардачок и закрыла его с тихим щелчком.
Молчание растянулось на следующие десять миль.
Это время я провела, гадая, что его так взволновало. Подобную энергию он излучал, когда часто дрался.
Облегчение нахлынуло, когда я услышала голос Нэша.
– На этом телефоне последние фото отца.
И я его разбила.
Чувство вины ударило в живот, который уже не казался пустым, что только усилило вину.
– Прости, – слова казались неподходящими. Я хотела сказать больше, что-то получше. Мой словарный запас ускользал от меня. Как песок сквозь пальцы.
– Я купил новый экран и пришел в ремонтную мастерскую, но работник выглядел таким же некомпетентным, как гребаная Шантилья.
Я провела кончиком пальца по кожаному сиденью.
– Что за претензии у тебя к Шантилье?
– Корпоративный маскарад в прошлом году...
– Ида Мари рассказывала мне об этом.
Он бросил на меня взгляд.
– А она рассказывала, что Шантилья хватала мой член сквозь брюки, притворяясь пьяной?
– Почему она все еще работает на тебя?
–Ее дядя – в совете директоров, и, в отличие от своей племянницы, он компетентен и искренне добр. – Как и весь совет. «Прескотт отель» не стал бы вторым «Уинтроп Текстиль». – Я не стал рассказывать о поведении Шантильи. Если он узнает, то, вероятно, оскорбится и подаст в отставку, а мы вот-вот завершим сделку в Сингапуре. Поиск хорошей замены займет слишком много времени.
Шантилья толкнула мне целую речь о непотизме, тогда как сама была родственницей члена совета директоров.
– Я знала, что с ее зарплаты нельзя купить «Биркин».
– У нее богатая семья, но из тех, кто пробивается в жизни упорным трудом, – не включая поворотника, он съехал на левую полосу, а затем на обочину, чтобы объехать проезжающий мимо грузовик, – скорее всего, это был рождественский подарок.
На такой скорости ветер покачивал машину. Я откинулась на сиденье, тряска машины превратила меня в вибратор. Мимо очередного города мы пронеслись в тишине на головокружительной скорости, из-за которой нас должны были остановить.
– Я могу его починить, – тихо предложила я. – Я как-то разбила экран, и у меня не было денег на новый, так что я научилась. Даже заработала несколько баксов, ремонтируя телефоны студентов. Я могу починить. Ты мне доверяешь?
Он ничего не ответил. Мы продолжили ехать, пока машин на дороге не стало меньше. С каждой милей моя надежда таяла.
– Можешь его починить, – наконец сказал он.
– Окей.
Указательным пальцем я написала на бедре «мераки», радуясь тому, что я с ним. Пять миль Нэш проехал в молчании. Мы выехали на длинный участок шоссе, пустой из-за праздника. Еще через пять миль он съехал на обочину.
Я уставилась на уровень бензина, невольно задаваясь вопросом, станет ли то, что я застряла на дороге, уважительной причиной пропустить поздний завтрак Вирджинии и игру в гольф.
– У нас кончился бензин?
– Нет.
Он вынул ключи из замка зажигания и внимательно посмотрел на меня.
– Я задаю свои три вопроса в безлюдном месте, чтобы ты не могла от них отвертеться. Если ты хочешь попасть в Истридж, ты ответишь на них. Если нет, мы тут же повернем обратно.
– Но...
– Вопрос номер один: откуда ты знаешь Брендона Ву?
Что. За. Черт?
– А откуда ты знаешь Брендона Ву? – ответила я вопросом на вопрос, совершенно ошеломленная.
Брендон и Нэш знали друг друга? Неужели Комиссия хотела достать моего отца через Нэша? Преданность бурлила во мне, сжигая вены. Мерцали неконтролируемые угольки.
Ты должна ненавидеть своего отца, Эм.
– Ответь на вопрос, – пальцы Нэша крепче впились в руль, – такова сделка.
– Он появился на маскараде. Я понятия не имела, кто он. Затем он показался в палаточном городке и дал мне свою визитку. – Я помедлила, моля о том, чтобы Нэш не сделал неправильных выводов. – Я вспомнила, что видела его в тот день, когда в мой дом пришли ФБР и Комиссия. Мы стояли перед коттеджем. Он спросил, кто там живет, и заставил меня назвать ваши имена.
– И?
Я откинула волосы с лица, чтобы занять чем-то руки.
– Я назвала, но также сказала, что вы не имеете отношения к делам моего отца. Теперь он продолжает появляться... Я думаю, он хочет использовать меня, чтобы добраться до папы. Я не уверена.
– Так он преследует тебя?
– Преследует? – Я чуть пожала плечом. – Он агент. Можно ли считать это преследованием, если он делает это на законных основаниях?
– Это, мать его, преследование. – Мышцы его шеи напряглись, он поджал губы, но продолжил: – Вопрос номер два: ты знала о растратах?
Моя голова дернулась, как от удара хлыстом.
– Нет. Абсолютно нет. – Моя рука взлетела к груди, пальцы впились в футболку. – Не знаю, пошла бы я к влас тям, если бы знала, но я сказала бы Бетти и Хэнку. Они все вложили в компанию. Я не знала. – Я рискнула взглянуть на него, пытаясь понять выражение его лица. О, Нэш. – Так вот почему ты был зол все это время? Ты думал, что я предала твою семью?
Значит, он считал, что я несла ответственность за смерть Хэнка.
Поток жалости захлестнул меня. Я тут же подавила ее, зная, что Нэш возненавидит меня, если узнает.
– Я задаю вопросы. Такова сделка. – Машину заполнило беспокойное постукивание его пальцев. – Вопрос номер три: где Гидеон Уинтроп?
Я ущипнула себя за бедро, надеясь проснуться от этого кошмара. Каждый вопрос был хуже предыдущего и уж точно не стоил поездки в Истридж и свидания с Вирджинией. Что бы там ни было с доступом к трастовому фонду.
– Нэш...
– Это просто вопрос, Эмери.
– Не для меня.
Я ненавидела своего отца, но я также любила его. Это была яростная любовь. Безусловная. Чистая. Чудесная. Постоянная. Я была зла на него, так чертовски зла, но он все же оставался моим папой, вне зависимости от того, разговаривала ли я с ним.
– Успокойся. Я его не трону.
Мои глаза распахнулись.
– Я даже не говорила ничего такого. Ты что, планировал причинить ему вред?
Я вспомнила сбитые костяшки, с которыми он возвращался домой. Папе было далеко за сорок. Против Нэша у него не было никаких шансов.
– Ты мне веришь?
– Честно? Я не верю, что ты не станешь трогать папу, но во всем остальном? Да.
Он пробормотал ругательство и потер лицо ладонью.
– Сделка...
– Я знаю, в чем состоит сделка. – Мне нужно было выиграть время. – Дай мне один день.
– Для чего?
– Я скажу тебе. Обещаю. Просто дай мне время.
Может быть, я могла предупредить папу, для чего нужно было поговорить с ним. Я осознала, как сильно забилось мое сердце при этой мысли, как сильно я соскучилась по своему отцу.
Я съехала вниз по сиденью, обрадовавшись тому, что Нэш выехал на дорогу.
– Почему ты не приехала на похороны папы?
– Это один из твоих вопросов?
– Считай это бонусом за то, что я вожусь с тобой. Я должна была столько, особенно учитывая, что я не была уверена в том, что выдам ему адрес папы.
– Рид попросил меня не приходить.
Нэш пронзил меня взглядом, на этот раз затормозив посреди дороги.
– Он сказал тебе не приходить?
– И да, и нет. Я знаю, что вы похоронили Хэнка в его родном городе, но Рид вырос в Истридже. Он хотел, чтобы и там было что-то. Мы, очевидно, не могли разделить гроб, но он попросил меня похоронить урну с любимыми вещами Хэнка в середине лабиринта. Пока вы хоронили Хэнка, я закопала урну. Прямо перед статуей Геры.
– Что ты закопала?
– Его джерси с «Пантерами». Блок стикеров, которые он везде развешивал, – улыбка тронула мои губы, – его любимые солнцезащитные очки, те, которые он постоянно терял, когда носил. Книга, которую он читал нам с Ридом, когда мы были маленькие. Корону короля выпускного, которая тебе не нравилась, но твой папа считал ее забавной и повесил на стену.
– Так вот куда она делась.
– Ты не злишься, что я ее взяла?
Он заставил меня ждать несколько минут, прежде чем ответил:
– Нет.
Новый дом Бетти стоял на границе районов: среднего класса и неприлично богатым районом Истриджа. Я предположила, что дом купил Нэш, и это ее устраивало. Настолько, что всякий раз, как я разглядывала его на фото, которые присылал Рид, мое сердце разбивалось при мысли о том, как счастливы они были бы там с Хэнком.
Мы подъехали где-то к восьми утра, что для Бетти Прескотт было почти полуднем. На подъездной дорожке витал запах завтрака. Нэш заглушил мотор, распахнул дверь и принюхался.
Я открыла дверь раньше, чем он успел сделать это, потому что, каким бы засранцем он ни был, его мать-южанка приучила его открывать двери перед женщиной.
– Как ты думаешь, сильно разозлится Вирджиния, если я останусь у Бетти, вместо того чтобы идти на ее клубный завтрак?
– Как медведица, у которой украли детеныша, – одна бесконечная ярость и никаких материнских инстинктов.
Я улыбнулась.
– Стоит сделать это.
Нэш открыл дверь своим ключом, в дверном проеме я коснулась плечом его руки. Улыбка на моем лице погасла при виде Бэзил и Рида, сидящих на кухне Бетти. Казалось, они не рады видеть нас. Даже Бетти не выглядела обрадованной.
– Твою мать, – пробормотал Нэш.
Я быстро оправилась, прыгнув к Риду в объятия.
– Рид! – Он неловко похлопал меня по спине одной рукой.
– Почему ты с Нэшем?
– Мне нужно было, чтобы кто-нибудь подвез меня в Истридж.
– Кажется, не просто «подвез», Эм.
– Прошу прощения?
– Скажи, что не собираешься сделать какую-нибудь глупость.
Я отстранилась от него, переключи в внимание на широко распахнувшую глаза Бетти.
– Понятия не имею, о чем ты.
Ситуация накалилась так быстро, что я поняла: Рид уже был на взводе. Я как можно быстрее оценила ситуацию. Бэзил выглядела похожей на себя, но вела себя необычно. Не хмурилась. Не метала взглядом молнии. Это сбивало с толку.
Бетти сжимала свой тонкий серебряный браслет – подарок Хэнка на годовщину свадьбы. А также намек на то, что они обсуждали нечто, что, должно быть, разбило ей сердце. В последний раз Рид выглядел так, когда сидел в наручниках в нашей гостиной.
Он придвинулся ближе ко мне, что заставило Нэша позади тоже шевельнуться. Я вытянула руку, останавливая обоих.
– Скажите мне, что происходит, – требовательно спросила я, – прежде чем предъявлять мне обвинения, которых уже не взять назад.
Если такова была его реакция на меня с Нэшем, как бы он отреагировал, узнав, что у нас был секс? В. Его. Постели.
– Спроси себя, – начал Рид, игнорируя меня, – хочешь ли ты быть с кем-то, кто хочет позволить своему брату сесть в тюрьму. – Он ткнул пальцем в Нэша. – Еще лучше, спроси его, как он получил свои миллионы, или миллиарды, или сколько, мать его, там.
– Рид... – Я не знала, что ответить на это, знала только, что ответ будет ужасен.
Нэш встал рядом со мной. Рид прищурился на нас. Мы выглядели, как союзники.
– Ты сказал Эмери, чтобы она не приезжала на похороны папы? – Нэш говорил очень тихо.
Бетти ахнула и вцепилась в тряпку на кухонном столе.
– Рид!
– Ты заставил ее остаться в Истридже и похоронить урну самостоятельно? – Нэш стоял лицом к лицу с Ридом. – А когда мама спросила, где Эмери, ты не сказал ей правду? И ты злишься за ложь на нас?
Я ожидала возражений. Я ожидала криков. Я ожидала, что Бетти заплачет. Я не ожидала, что Рид врежет Нэшу. Костяшки пальцев Рида врезались Нэшу в лицо. Он едва шелохнулся.
– Сожми кулак, если действительно хочешь ударить, младший братец. – Нэш второй раз встретил кулак Рида, предоставив свое лицо в полное его распоряжение.
Удар. Апперкот. Еще удар.
– Прекратите! – крикнула Бетти.
Бэзил склонила голову и наблюдала за всем, опустив локоть на стол.
Тем временем я скользнула между ними, зная, что это плохая идея, но все равно сделав это. Взгляд Нэша встретился с моим, в тот же момент тело Рида упало вперед, толкнув меня на деревянный пол.
Нэш переключился на меня, задержав взгляд на моем запястье, которое я зажала ладонью. Он бросился в бой, тут же скрутив Рида в замок. Ударил младшего брата под колено, заставив упасть.
– Не сопротивляйся. – Он говорил тихо, крепко обхватив Рида за шею. – Прекрати, и я отпущу тебя. Не заставляй маму смотреть на это.
– Эмери! – Бетти бросилась ко мне, руки летали по моему лицу, но я не могла отвести взгляда от Рида и Нэша.
Мне подумалось, что так бы выглядело столкновение астероида с Землей. Завораживающе, разрушительно и страшно красиво.
Теперь было понятно, как Нэш выиграл столько боев. Залы заседаний и офисы – все это было детской игрой. Вот это – было его стихией.
Он не был жестоким принцем. Он также не был извращенным воином. Он был и тем и другим, и это превратило его в человека, который скорее сломается, чем согнется.
– Ты в порядке? – Бетти откинула волосы с моих глаз.
– Я в порядке. – Я вскочила с пола, зачарованная загадкой Нэша Прескотта.
– Достаточно! – Бетти схватила ярко-розовую мухобойку и взмахнула тонким пластиком перед своими сыновьями, как будто орудовала ножом. – Прекратите! Я не позволю вам испортить мои полы своим потом и кровью. Я не позволю вам испортить мне праздник. И я не допущу, чтобы мои сыновья дрались на моей кухне, как дурно воспитанные собаки, дерущиеся за объедки.
Нэш отпустил закашлявшегося Рида. Тот колотил себя в грудь, не в силах отдышаться.
– Это моя вина, Рид. – Бетти оставила мухобойку и помогла Риду подняться. – Ладно? Это я хотела, чтобы ты ничего не знал о болезни отца. Я велела Нэшу взять вину на себя. Это была я. Злись на меня.
– Мам...
– Дай мне закончить. Это было эгоистично. – Она обхватила ладонью щеку Рида. – Нэш не должен был этого делать с мальчиком Картрайтов, но, когда он попытался сказать копам, что это был он, я умоляла его не делать этого. Он нужен был нам.
– Вам нужны были пятьсот баксов, которые он высылал вам с папой каждый месяц, – выпалил Рид. – Я едва не попал в тюрьму из-за пятисот баксов.
– Нет, детка, мне нужна была вся моя семья. – Бетти схватила его за ворот. – Ты был несовершеннолетний. Он – взрослый. Я думала, они ни за что не арестуют тебя, и я сделала выбор. Неправильный, как я теперь понимаю...
Рот у меня открылся. Стена приняла мой вес. Прислонившись к ней, я перевела взгляд на Нэша.
Я помнила ту ночь.
Сломанный нос, ребро и нога.
Трещина в ключице.
Вывих плеча.
Шрам на лбу Эйбла, над которым мне нравилось ухмыляться.
Нэш пытался сказать копам, что это был он, но я всегда думала, что он прикрывал брата.
– Это был ты? – прошептала я ему.
Нэш кивнул. Один раз.
Напряжение в мышцах шеи. Готовность к драке не исчезла. Руки были сжаты в кулаки. Кровь стекала по его виску. Над глазом виднелась рана, которая, как я поняла, к завтрашнему дню почернеет и станет фингалом.
Этот воин с порезами, синяками и шрамами на груди сражался за меня.
– Почему? – Бетти и Рид не заметили моего бормотания.
Нэш, тем не менее, не сводил с меня взгляда.
– Он обидел тебя.
«Это не зашло далеко», – хотела возразить я, но знала, что для Нэша не было никакой разницы.
– Почему ты дал Риду ударить себя?
– Ему это было нужно.
Можно ли быть еще более самоотверженным?
Возможно, в такой позиции был изъян.
У Нэша был острый язык, отсутствие фильтров и сверхъестественная способность определять, что нужно сказать, чтобы вывести кого-то из себя. Он отталкивал людей, не позволял приближаться к себе и не испытывал страданий по поводу своего вечного отшельничества.
Одновременно с этим он отдавал так много себя и единственное, что хранил, – поцелуй, но и тот я забрала у него. Его прошлое было полно самопожертвования, и, вероятно, таково было и его будущее. И это было очень похоже на Нэша: причинить кому-то боль, чтобы исцелить его.
Люди измеряют любовь тем, сколько получает тот, кого любят, но я измеряю ее тем, сколько отдает любящий. Никто в истории вселенной никогда не любил и не будет любить сильнее Нэша Прескотта.
Моего злодея.
Моего рыцаря.
Моего принца.
Моего Бена.
Я должна была сказать ему.
– Я в порядке, ма. Не беспокойся об этом. – Нэш бросил окровавленную тряпку в мусорное ведро, поцеловал Бетти в лоб и притянул ее к себе, чтобы обнять.
– Ты уверен, детка?
– Правильно, – Рид прижался к Бэзил, которая сунула руку в его задний карман, – побалуй его еще немного, ма. Молодец.
Они проигнорировали его.
Рид выругался, схватил свой телефон и ключи и обнял Бэзил рукой за плечи.
– Извини, что испортил тебе завтрак, ма. Мы с Бэзил должны идти. Вернемся позже, но я не думаю, что мы успеем на проповедь пастора Кена.
Бетти повернулась к нему.
– Все в порядке, детка. Стены больницы слышали больше искренних молитв, чем церковь Истриджа. Мы можем позже заглянуть в детское отделение и оставить там несколько плюшевых мишек.
– Звучит неплохо, ма.
Рид взглянул в глаза Нэшу, прежде чем поцеловать Бетти в щеку. Я проводила его до двери, удивленная тем, что Бэзил вскинула плечо в мою сторону, как будто говоря: «Мальчики, ну что тут можно сделать?»
Я сунула руки в карманы после того, как Бэзил отошла в уборную.
– Ты злишься на меня?
На секунду лицо Рида исказила ярость. Потом он вздохнул и заключил меня в объятия.
– Нет, но я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Нет.
– Понятия не имею, о чем ты. – Я лениво улыбнулась ему и опустила лоб на его плечо.
У меня не было возможности оплакать мечту обо мне и Риде, вырыть могилу и написать над ней «дружба». На самом деле я должна была сделать это много лет назад, когда переспала с Нэшем. Но, стоя в объятиях Рида, я поняла, почему мне так и не пришлось сделать это.
Мое сердце не трепетало в своей клетке.
Мое тело не содрогалось дрожью.
Я хотела понять его, но не стремилась к этому.
Я чувствовала себя любимой, но не влюбленной.
Он просто... Рид Прескотт.
Мой лучший друг.
Ничего больше.
Единственный мой лучший друг.