Коварная ложь

Глава 25
Эмери
Меня преследовали два придурка.
Сначала Брендон Ву преследовал меня до палаточного городка, сунул визитку мне в руку и потребовал, чтобы я взяла ее.
После я поняла, что все еще не избавилась от чувства, будто знаю его откуда-то. Даже то, как он сказал: «Мы должны поговорить», – звучало знакомо.
Потом Нэш Прескотт и его безжалостные удары.
Если бы я была честна с собой, я бы в любой день недели обменяла агента Комиссии, который, вероятно, через меня пытался найти отца, на Нэша.
Нэш стоял перед своим отелем и выглядел отлично, всегда готовым к убийству. Любое сходство его поведения с вежливостью было совершенно случайно. На самом деле мне действительно было интересно, как он вел дела с кем-то, кто не был таким же бешеным волком.
Этим утром я убедила себя, что это будет хороший день. Для начала мне удавалось избегать встреч с Нэшем после неудачного инцидента в душе. Затем тренажерный зал открылся на день раньше, чем ожидалось, поэтому перед работой я приняла душ.
Наконец-то я была чистой, но в ту секунду, как увидела его, снова почувствовала себя грязной.
Очевидно, этот день не был хорошим.
Следовало помнить, что в «Прескотт отеле» не существовало хороших дней. Не тогда, когда его «король» – тиран с настолько большим эго, что он мог разменять доллар на мелочь, просто сев на него.
– Почему ты преследуешь меня? – прошипела я.
Он последовал за мной в вестибюль. Его угроза все еще звенела у меня в ушах. По сравнению с ним даже конченые дети-актеры выглядели вменяемо.
– Я работаю тут, – его бесцеремонный ответ проник под кожу.
– Жди следующего лифта. – Я нажала кнопку лифта, подтянула штаны, когда они снова скользнули вниз, и задрала нос, чтобы вдохнуть, надеясь, что он воспримет это как вызов.
Неужели чистящие средства действительно пахли булочками с корицей, или я просто была сильно голодна?
– Тебе и правда трудно понять специфику отношений начальника и подчиненного. – Рука Нэша метнулась, преграждая мне путь в лифт. Он попытался пройти вперед, но я почувствовала, как его присутствие обрушивается на меня со скоростью лавины. Мое здравомыслие окутало облако холодного гнева. – Я мог бы провести для тебя курс повышения квалификации.
– От тебя мне ничего не нужно.
«Кроме денег».
Эта мысль была горькой. О, как все изменилось. Я нырнула под его руку и прорвалась сквозь его ошеломляющий запах, вцепившись в свои треники, чтобы они не упали. Мне нужно было забрать свои джинсы с пола в его ванной, но:
А. Он, вероятно, сжег их.
Б. Если он этого не сделал, то вежливая просьба привлечет внимание к той ночи.
«Нет, спасибо».
Я продолжила из лифта:
– Почему бы тебе не продолжить урок где-нибудь в другом месте? Я уверена, Сталин, Муссолини и Гитлер умоляют о возможности поучиться чему-нибудь у тебя, – я повернулась к нему лицом, нажала кнопку «закрыть» и добавила: – в аду.
Он ушел, не сказав ни слова. Я подождала, пока двой ные двери закроются, и нажала кнопку шестнадцатого этажа, надеясь перед работой оставить свои сумки в гардеробной. Вот только двери открылись на втором этаже. Нэш стоял перед лифтом такой, мать его, самодовольный, что я не могла на это смотреть.
Должно быть, он прибежал сюда, чтобы вовремя нажать кнопку. Кто еще поступил бы так?
В его глазах блестело коварство. Неприятности застали меня в виде джентльмена в костюме от «Уэстманкотт» и мокасинах «Бриони». Он был такой же джентльмен, как я – фея. То есть – никакой.
Я не могла забыть сообщение Бена.
«Вычеркни этого придурка из своей жизни».
Смогу ли я?
Сработает ли это?
Немного витамина D, и я внезапно излечусь от своей «Нэшезависимости»?
Нет. Даже я не куплюсь на такую чушь. Весь тот разговор был просто предлогом, чтобы почесать постоянно зудящую мозоль по имени «Нэш Прескотт».
– Видишь ли, я не могу понять, почему ты вообще тут работаешь, – протянул Нэш, блокируя двери лифта собственным телом, – ты неприлично богата. Родилась с серебряной ложкой во рту, и она скармливала тебе одну возможность за другой. Такое чувство, что у тебя есть какой-то внутренний мотив работать тут. Может, кто-то попросил тебя об этом? – Он вскинул бровь, скрестив руки на груди. – Может быть, ты работаешь тут, чтобы подобраться ближе ко мне?
Я нахмурилась в замешательстве. Я понятия не имела, о чем он, но он укурился, если решил, что я признаю, как низко пала.
Необходимость работать не могла унизить меня.
Необходимость работать у Нэша?
Это было как удар ножом в живот.
Такой, которого я не могла избежать.
Нож продолжал прокручиваться, рана нагнаивалась с каждой секундой.
Я шагнула к Нэшу, вытолкнув его из лифта одним движением. Двери за моей спиной начали закрываться, но я проигнорировала это.
– Это та часть дня, в которую мы придумываем теории заговора и обвиняем друг друга в нелепостях? Смешно. Твою нелепость я бы оценила максимум на двоечку.
Мои треники упали ниже, показав линию трусиков. Я не пошевелилась, чтобы поправить их.
Он сделал шаг ко мне, но я встретила его, вскинув голову. Мы стояли друг напротив друга. Носом к груди. Я чувствовала кожей его дыхание. Ощущала его запах вокруг себя.
Это было похоже на ту ночь в душе, только теперь нас не разделяло стекло.
И я не была обнажена.
Но, черт, мне хотелось этого.
«Сделай это, Эмери.
Вычеркни этого придурка из своей жизни.
Он – яд, и единственный способ выжить – в ысосать его из раны».
– Не смотри на меня так, – голос Нэша ласкал мое лицо и заманивал, словно блесна на леске.
– Как? – Каким-то образом мы достигли негласной договоренности говорить тише, укрывшись в уединении этого недостроенного этажа.
Ни дверей в дверных проемах. Ни краски на стенах. Ни мебели на ковре. Ни свидетелей.
– Ты смотришь на меня так, словно хочешь, чтобы тебя трахнули. Этого не будет, – он придвинулся ближе, и этого оказалось достаточно, чтобы мы соприкоснулись. Моя грудь уперлась в твердые кубики его пресса. Несмотря на мой высокий рост, он нависал надо мной, – на тот случай, если ты не заметила, малолетка, ты мне не нравишься. Я даже не ненавижу тебя. Ты так же ничтожна, как и твои друзья-подростки.
– Прячься за словами, Нэш. Используй их, чтобы заверить себя в том, что ты не хочешь меня, но это не так, – я придвинулась чуть ближе, словно тигр, выслеживающий очередную добычу, – ты смотришь так, будто хочешь прикоснуться ко мне, Нэш. Сделай это, – я бросала ему вызов. «Дай мне разрушить твою репутацию», – дай себе волю.
Внутри меня трясло.
Я не раздумывала о последствиях того, что может случиться, если Нэш не станет сдерживаться. Гнев в его глазах казался зелеными мшистыми пятнами. Две охваченные бурей радужки сломили мое здравомыслие. Если бы он захотел, он мог бы разрубить мое тело надвое и оставить его уборку строительной бригаде.
Они бы и слова не сказали, потому что страх и власть – сиамские близнецы – не ходят один без другого.
Нэш не шевелился.
Не моргал.
Не дышал.
Мне нужно было, чтоб он трахнул меня.
Мне нужно было повергнуть его.
Мои сумки выскользнули из пальцев, и я прыгнула на него.
Он поймал меня. Вероятно, инстинктивно. Две большие ладони обхватили мою талию. Я сплела ноги у него на спине раньше, чем он понял, что происходит. Я должна была вычеркнуть его из своей жизни. Я должна была расцарапать эту мозоль, пока она не закровит, не покроется свежей корочкой и не станет шрамом.
Пока внутри меня не появится нечто, похожее на эти боевые шрамы на его торсе.
Нэш мог утверждать, что я не имею для него значения, что он ненавидит меня и даже что я недостаточно важна, чтобы меня ненавидеть, но все это не меняло того маленького раздражающего факта, что он меня хотел.
Его эрекция чувствовалась сквозь одежду, доказывая мою правоту.
У него что, стоял все это время?
Я потерлась об него, мои пальцы зарылись в волосы у него на затылке, пока я тяжело дышала ему в губы.
– Твою мать, – он сильнее прижал меня к себе, просунув член между моих бедер, – я не могу понять, что хуже. Что тебе, мать твою, двадцать два, что ты – лучшая подруга моего брата, или то, что я никогда не касался губами твоей киски.
Я потянулась вперед для поцелуя, но он откинул голову, глядя непреклонно. Он выделил каждое слово:
– Я. Не. Целуюсь.
Я поняла вдруг, что он не целовал меня и в ту ночь в комнате Рида. Внезапно я захотела от Нэша лишь поцелуя, но это мне не светило.
Он возвышался надо мной, словно злодей. Уничижающий взгляд. Черные волосы. Сжатые челюсти.
Я ненавидела его за то, что он был прав. Целоваться с ним было слишком интимно для наших отношений. Мне нужен был грязный трах. Мерзкий. Грубый. Что-нибудь, о чем можно будет вспомнить десять лет спустя, лежа рядом с любимым мужчиной.
Мои губы покалывало от желания, страстного желания, чтобы он провел по ним языком, но этому не суждено было случиться.
Но это не значило, что я смирилась с этим.
– Ты также сказал, что не трахнешь меня, и вот мы тут, – я вздернула подбородок, отказываясь показывать ему, насколько я одержима им, как сильно он влияет на меня, – наш второй раз.
– Я тебя не трахаю, – он обхватил ладонью мою зад ницу, крепко сжав ее, впиваясь пальцами в плоть, – я тебя уничтожу. Если бы у тебя была капля здравого смысла, ты бы посадила свою ванильную попку в лифт и пошла на работу, как хорошая девочка. Если останешься, никогда уже не сможешь оправиться.
– Уничтожь меня, Нэш. Постарайся.
«Я растопчу тебя, и ты этого даже не заметишь».
Когда он опустил меня на пол, я, сдерживая стон, закусила губу так, что пошла кровь. Оглянувшись, я поняла, что он перенес меня через порог без двери в номер без отделки. Строительные материалы, сложенные на столе в углу, свежий ковролин, постеленный на пол, а в дальнем углу громоздились разобранные шкафы.
Нэш снял пиджак, бросил его на ковер и расстегнул ремень.
– Через десять лет, лежа в постели со своим скучным мужем после ежедневной работы в кондитерском цеху, потереби себя, вспоминая о том, как сильно я заставил тебя кончить, вспомни, как ты умоляла меня об этом.
Он направился ко мне с длинным кожаным ремнем, зажатым в руке.
Нэш казался небом за мгновение до грозы.
Пугающим.
Темным.
Красивым.
Я попятилась, пока моя задница не уперлась в панорамное, от стены до стены, от пола до потолка окно. Позади меня десятки людей отдыхали на пляже, смеялись и читали, ни о чем не подозревая. Если бы они взглянули чуть выше, то увидели бы наш танец, принцессу и ее дракона. Мысль о том, что меня поймают, заставила меня потечь. Я хотела танцевать в огне Нэша, пока не загорюсь так же жарко, как он.
Мои пальцы нащупали окно, вспомнив, что отражающее покрытие все еще оставалось на складе.
– Нас могут видеть.
Он не сдвинулся с места.
– Прекрасное зрелище.
– Нэш.
– Разденься и протяни вперед руки... или можем прекратить.
Жар обжег мои щеки. Я сбросила конверсы. Они полетели через всю комнату, стукнувшись о стол с инструментами. Следом отправились носки, а за ними – треники. Я стояла перед Нэшем в трусиках и футболке.
Без бюстгальтера.
Одна фальшивая бравада и футболка с надписью «неведомая» как броня.
Не желание заставило меня повиноваться ему. Это был вызов. Я отказалась отступать, отказалась показать ему, что боюсь реакции, которую он у меня вызывает. Что, сделав это, я все равно буду хотеть его.
Нэш обхватил свой вставший член сквозь брюки, потирая его, и кивнул на мои трусики.
– Это тоже.
Я спустила их, оставшись в одной футболке. Прохладный воздух касался лона. Я хотела скрестить ноги, но остановилась, когда он фыркнул.
– Ты первый, – выдавила я. Мой голос звучал хрипло.
Непривычно.
Он рассмеялся надо мной. Искренне рассмеялся.
– Ты не в том положении, чтобы ставить условия.
Он был прав.
Я инициировала это, и, если я хотела продолжить, я должна была отдать ему контроль и взять ответственность за последствия.
«Зачем тебе это, Эмери?»
Болезненное любопытство.
То, которое убивает.
Мне нужно было убедиться, что наша связь в тот первый раз была случайностью. Затем я смогу спокойно жить своей жизнью.
Мозоль сорвана.
Проблема решена.
Нэш развязал галстук и расстегнул ворот.
– Разведи губы на киске и спроси меня, нравится ли мне то, что я вижу.
«Боже».
Я тут же поняла, что это была плохая идея. Невозможно было вычеркнуть Нэша из моей жизни. Я была наркоманкой, которой дали очередную дозу.
Я сделала, как он требовал, внутри меня все сжалось, когда мои ногти царапнули клитор.
– Тебе нравится то, что ты видишь?
Его взгляд замер на моей промежности. Не торопясь, он подошел, вытянул палец и провел по надписи на моей футболке.
– «Неведомая». Ты и правда считаешь себя удивительной, Эмери?
Я не ответила, но мои бедра дернулись в ответ на его слова. Он знал значение слова, и мне казалось, меня уже нельзя завести сильнее.
– Или, – продолжил он, сквозь футболку поглаживая пальцами мой сосок, – может, ты считаешь себя особенной.
– Я никого не считаю особенным, – я покачала головой, не в силах сосредоточиться на ответе. Он по очереди дразнил мои соски, – никого нельзя назвать особенным. Все просто хотят быть таковыми.
Это было, пожалуй, самое искреннее, что я говорила кому-либо, кроме Бена, за очень долгое время. Слишком искреннее для этой ситуации. Все это должно было быть грубым, уродливым, грязным сексом, призванным стереть его из моей жизни. Это не должно было выглядеть как интервью с Опрой.
Часть меня хотела потребовать, чтобы он меня уже трахнул, но я не стала делать этого. Я отказывалась играть по его правилам.
Он хотел вынудить меня сделать это.
Мучить меня.
Заставить умолять.
Доказать мне, что я хочу его, а не наоборот.
И в конце концов, когда мы закончим поклоняться телам друг друга, оба потные, оба измученные, будем задыхаться, он все равно каким-то образом выйдет победителем. Я знала это и все равно хотела его.
– Скажи это миллионам долларов дохода, которые «Прескотт отель» получает ежегодно с одних только дней рождения, – пальцы Нэша вернули мои пальцы к моей киске, когда я попыталась убрать их. Вместе мы прошлись вниз по моей щели. – Откройся. Держи пальцы там. Умоляй меня пройтись языком от твоей киски до твоей задницы.
– Дни рождения – ложь, – сказала я, игнорируя половину его приказов. Я держала себя открытой для него, чувствуя себя слишком обнаженной под его внимательным взглядом, но я отказывалась умолять его. Я не принесу ему этого удовольствия. У этой комнаты не было двери. Любой мог вой ти и увидеть полностью одетого Нэша, пока я раздвигаю для него свою щель, – общество дает тебе этот день для праздника, и предполагается, что в этот день ты должен чувствовать себя особенным и уникальным, но правда в том, что, по статистике, ты делишь свой день рождения с двадцать одним миллионом других людей, и именно это делает его особенным. Нити, которые связывают людей, вот что нужно праздновать.
Он был согласен со мной. Я видела это по дернувшимся желвакам и по тому, как замерли его пальцы на моих бедрах, остановившись ровно под краем футболки. На секунду они впились в мою кожу, потом отпустили. Плоть отметили крошечные вмятины.
– Неведомая... – Он разорвал мою футболку посередине, пока две половинки не повисли свободно на плечах, – Твоя футболка – ложь, а я ненавижу ложь.
Он не дал мне шанса ответить.
Он развернул меня, прижал лицом к окну и связал мои запястья за спиной своим ремнем. Моя грудь была выставлена напоказ всему пляжу.
Я молилась, чтобы никто не увидел.
Я молилась, чтобы увидели все.
Желание играло с разумом злые шутки. Я не знала, чего хочу, но знала, что сойду с ума, если он не даст мне кончить сейчас.
Он ударил меня ладонью по ягодицам. Дважды. Не дав мне и секунды, чтобы собраться с мыслями.
– Я велел тебе умолять меня пробежаться языком от твоей киски до задницы, Эмери.
Он был бурей, хаотичной и изменчивой. Но я никогда не убегала от бурь. Я преследовала их.
– Прекрати притворяться, будто я единственная хочу этого, – застонала я, ненавидя себя за то, что выгнула спину, подставляя ему зад, – я не стану умолять.
– Ладно. Тогда ты не кончишь.
Моя влага проложила дорожку вниз по бедру, я не видела его, но знала, он увидел это. Осознание покалывало щеки, окрашивая их. Он погрузил палец между моих ног сзади и размазал мою влагу вверх и вниз по моей щели, подтянув ее к отверстию, которого раньше никто не касался.
Я инстинктивно сжалась от прикосновения.
– Что ты делаешь?
Нэш отступил, не ответив. Я обернулась, проследив его путь до несобранных шкафов в углу. Он взял дверную ручку, из тех, которые мы с Идой Мари считали похожими на анальные пробки.
Предвкушение наполняло меня изнутри, но я чувствовала, что должна отказаться, дабы сохранить собственное достоинство.
– Что бы ты ни задумал, нет.
Он и правда сунет дверную ручку мне в задницу? Перс пектива заставила меня дышать глубже, так, что запотело стекло.
– Говоришь, что не хочешь этого? – Он подошел ко мне сзади,поднял мой подбородок так, чтобы я смотрела на толпу на пляже, и провел холодным металлом ручки вдоль моей щели. Она легко скользила по коже, такая влажная, гладкая и холодная.
Руки покрылись мурашками. Мои тяжелые вздохи сильнее прижали мои соски к стеклу. Мне хотелось сунуть пальцы между ног и облегчить желание, но связанные руки отказывались двигаться.
– Это не зал заседаний, Эмери. Ты не в том положении, чтобы спорить. Ты либо хочешь меня так, как есть, либо нет. Сделай выбор, потому что второго шанса у тебя не будет.
Я чуть покачнулась, проведя сосками по стеклу, обдумывая это. Он шагнул ближе ко мне, его дыхание касалось моей шеи.
– Сейчас или никогда, малолетка. – Нэш прижал подушечку большого пальца к одной из половинок моей задницы и надавил, приоткрывая мою дырочку.
Я знала, что в этот момент игра окончилась.
Он выиграл.
Я проиграла.
Старая, как мир, история.
Нэш играл нечестно.
Всегда.
И никогда не будет честно играть.
– Сейчас, – прошептала я, и это было похоже на смертный приговор.
Но мое тело так не считало.
Я дрожала в предвкушении, все нервные окончания были напряжены. Как и во всем, что касалось Нэша, я подозревала, что возненавижу это так же сильно, как и полюблю. Я подозревала, что по ночам буду ворочаться с боку на бок. Вспоминать каждое прикосновение, каждое мгновение, каждый вздох.
Я подозревала, что стану одержима.
– Хорошая девочка. – Он обхватил мою задницу ладонью. – Выгни спину и подставь мне свой зад.
Я отставила его, прижав груди к стеклу так сильно, что соски защипало. Жар солнца согревал мою кожу, но прижатые к окну соски оставались каменными. Я вздрогнула, когда он снова провел дверной ручкой вверх и вниз по моей щели.
Нэш склонился позади, не дав мне и секунды, чтобы прийти в себя, прежде чем пробежал языком от одного отверстия до другого.
– Мне интересно, какова на вкус вся твоя ложь, – прошептал он в мою щель, прежде чем погрузил язык внутрь меня.
Я вырывалась из ремня и выкрикивала его имя.
– Нэш! – Я стонала. Меня трясло. Разрывало на части от злодея, похоронившего свою душу в моем прошлом. – О боже. Так близко.
Он только начал, а я уже едва не кончала.
Такая жаждущая.
Такая невинная.
Такая неопытная.
Его малолетка.
Нэш цыкнул.
– Ты не кончишь от моего языка.
Я почти хныкала, когда он подался назад, но на месте языка тут же оказалась дверная ручка, он использовал мою влагу, чтобы смазать ее, прежде чем медленно скользнуть ею мне в зад. От этого вторжения у меня перехватило дыхание.
Стало холодно.
Наполненно.
Туго.
Он немного ослабил нажим, прежде чем снова скольз нуть внутрь, на этот раз – чуть глубже. Снова, и снова, и снова, пока он не заполнил меня, дьявол, зацикленный на том, чтобы меня уничтожить.
– Выпрямись, – приказал он.
Я выдохнула и повиновалась, задохнувшись от того, какой наполненной казалась моя задница. Его ладонь опустилась на мою ягодицу с громким шлепком.
– Нэш, – выдохнула я, сжавшись вокруг ручки, задыхаясь.
– Повернись. – Он отступил, ожидая, пока я повинуюсь.
Я двигалась медленно. Повернулась, не торопясь. Пальцы Нэша снова погрузились меж моих складок, коснувшись моего бугорка, прежде чем он погрузил в меня три пальца сразу. Моя голова склонилась, чтобы лечь ему на грудь, найдя убежище на этой неподвижной горе.
Он окружал меня.
Его тело.
Его запах.
Его желание.
Весь он.
И я была близка, когда он скользил внутрь и наружу, загибая пальцы в точке, которую я никогда не нашла бы сама.
– Прошу, Нэш.
Он остановился, услышав мою мольбу, игнорируя мои отчаянные всхлипы.
– Скажи, что ты там всегда бормочешь про себя? Желание затуманило мои мысли, иначе я бы удивилась тому, что он замечает мои причуды. Замечает меня.
– Нэш, я должна кончить. Пожалуйста, – я была тут не для сердечных разговоров. Я была тут, чтобы вычистить его из своей души.
Нэш скользил пальцами туда-сюда так медленно, нечаянно задевая ту самую точку.
– Скажи мне.
Он был безжалостен, а я молчала. Затем его ладонь надавила на мой клитор, и этого оказалось достаточно.
– Я не знаю! Ладно? – закричала я, жалея, что не могу схватить его за рубашку и умолять прекратить мои страдания. – Каждый раз разное. Магические слова. Слова, которые делают меня счастливой. Слова с моих футболок. Слова из моих мыслей. Слова, которые имеют значение. Слова, которые значения не имеют. Доволен? Дай мне кончить, пожалуйста.
Он сделал это, опустив губы к моей шее и сделав такой засос, что я знала, останется след. Его пальцы сходили с ума внутри меня. Извивались внутри, входя и выходя. Он свернул их крючком и нажал точно там, где мне нужно было.
Я громко застонала, кончая и не заботясь о том, что меня услышит весь офис и помчится сюда с пятого этажа. Я опоздала на работу, была измучена, безответственна... и так, так удовлетворена, что ничто из этого не имело значения.
Нэш вышел из меня, как только я сжалась вокруг его пальцев, оставляя мое тело ноющим от пустоты. Отголоски оргазма заставляли меня сжиматься впустую, пульсировать вокруг ручки, заполнившей мою задницу.
– Встань на колени, – потребовал он, не ожидая, пока я приду в себя, – умоляй меня позволить тебе отсосать мой член и проглотить мою сперму.
Послеоргазменная эйфория затуманила мой разум, оставив одно лишь желание.
Опускаясь на колени, я заставила себя смотреть ему в глаза. Он выглядел смертельно опасным. Опасная фантазия, противостоящая реальности. Каждый смертоносный момент концентрировался в одном человеке. То, что звучало, как человек, дышало, как человек, но никак не могло быть человеком. Он был гораздо большим.
Опустившись на колени, я стиснула бедра, отчаянно нуждаясь в разрядке. От движения ручка в заднице стала ощущаться сильнее, вызвав у меня тихий стон. Прошло так много времени с тех пор, как ко мне прикасались в последний раз, и, черт возьми, он мучил меня этим.
– Могу я отсосать твой член?
Мой тон подсказывал, что он может катиться к черту. Я завершила вопрос насмешливой улыбкой, не веря в то, что так теку. Сощурившись, он ждал, пока я продолжу.
«Дерьмо».
Я что, действительно буду просить об этом?
Была ли это действительно одержимость, или я просто отчаянно нуждалась в Нэше?
«И то и другое», – решила я, подчиненная его воле.
– Могу я проглотить твою сперму?
– Твою мать, – пробормотал он.
Он смотрел так, будто не мог поверить в то, что позволил этим словам сорваться с языка.
Или, может быть, он не мог поверить, что я действительно спросила об этом.
Я тоже не могла.
Выражение его лица оставалось хмурым, как будто он боролся сам с собой. Два карих глаза сверкнули раздражением. Сжалась четко очерченная челюсть. Наши взгляды пересеклись, его взгляд осквернил меня, бесстыдно изучая мое тело.
Нэш пришел в себя первым, расстегнув брюки. Но вмес то того, чтобы снять рубашку и брюки, он вытащил свой эрегированный член и провел ладонью по всей его длине.
– Открывай.
Я разомкнула губы, показав кончик языка. Он провел головкой члена по моим губам. Смазка размазалась по моей чувствительной коже, прежде чем он внезапно скользнул внутрь так далеко, насколько я могла взять.
– Проклятье, – выругался Нэш.
Мои запястья впились в ремень, хотелось опустить ладони на его бедра, чтобы уравновесить собственное тело.
Он медленно вышел. Его веки затрепетали, закрывшись, прежде чем он снова открыл глаза, встретившись со мной взглядом. Он толкнул бедра назад в мою сторону и уперся в стенку горла. Я пыталась заглотить его как можно глубже, но хотела доказать ему, что я больше того, что он обо мне думает.
Это не должно было иметь значения, но имело.
– Мать твою, как хорошо, – он провел ладонью по моим волосам, захватывая растрепанные пряди и дергая их так, что было приятно больно, – вот так, детка. Возьми мой член.
Его стоны распалили меня. Я втянула щеки, заглатывая так сильно, как только могла, проталкивая так глубоко, как только могло позволить мое тело.
Когда я застонала с его членом во рту, он прорычал:
– Ты течешь только для меня, не так ли?
«Д а».
Но он не мог этого знать.
Даже когда я разговаривала с Беном, я трогала себя, представляя себе Нэша. Я видела Нэша, когда кончала.
«Нэш, Нэш, Нэш».
Он заполнил мой разум, все из-за одной ночи, которую я не могла стереть из памяти.
Я ненавидела его контроль надо мной. Он ему был не нужен. Возможно, он даже не хотел его. Но он у него был. Дар, который я не могла вырвать из его пальцев, как бы ни пыталась.
Так что я покачала головой... Или попыталась сделать это, но его толчки остановили движение.
– Какая лгунья. – Ладони надавили мне на затылок, пока мой нос не зарылся в его кожу, а его член не скользнул вниз по моему горлу. Нэш снова толкнулся мне в рот, долго и глубоко, прежде чем вынуть и провести по всей длине. – О ткрой свой рот, мой коварный лжец.
Он дал мне полсекунды, прежде чем струи спермы хлынули на меня. Я едва успела приоткрыть губы, чтобы поймать их. Они упали мне и на подбородок, и на грудь.
– Пока не глотай, – он шагнул вперед, чтобы рассмотреть сперму у меня на груди вокруг соска, – дай посмотреть.
Я открыла рот. Его сперма все еще была там, я наслаждалась ее вкусом. Грудь Нэша поднялась, когда он увидел это. Растрепанные волосы. Суровый взгляд. Он выглядел, как чувствовал себя, – кошмар, маскирующийся под сон.
Наклонившись и протянув руку мне за спину, он освободил меня от оков и одним пальцем нажал мне на челюсть.
– Смотри на меня, когда глотаешь.
Я вздернула подбородок, чтобы смотреть ему в лицо. Мы смотрели друг другу в глаза, пока его сперма стекала по моему горлу. Мое бедное сердце забилось в груди при виде того, как на его лице появилось выражение удовлетворения.
– Скажи мне, каков я на вкус, Тигренок. «Ка к бог».
– Пробовала и лучше.
– Хорошенькая маленькая лгунья. – Его большой палец провел вдоль подбородка и поднял мою голову так, что я не могла отвести взгляд. – Ты сосешь член, как хорошая девочка, но все остальное, что слетает с твоих губ, очень, очень плохо. – Полные губы коснулись моего виска и двинулись ниже, пока не прижались к уху. – Ты хочешь большего?
Мои ладони легли ему на грудь, страстно желая содрать с него рубашку и впиться в его гладкую кожу.
– Да.
Так тихо, что я невольно задалась вопросом, услышал ли он.
Я не хотела повторяться. Он уничтожил мое сопротивление. Роза без шипов, обнаженная и податливая.
Нэш провел пальцем по моей ключице, между грудей.
– Хочешь мой член внутри себя?
– Да.
Еще один шепот.
– Как сильно? Скажи, как сильно ты хочешь мой член. Скажи, как ты хочешь, чтобы я трахнул твою узкую, маленькую киску.
Я должна была заметить блеск в его глазах, когда он это сказал. Это попахивало скрытыми мотивами. Лицо гроссмейстера за секунду до того, как он скажет «шах и мат».
Вместо этого я вцепилась в Нэша, проклиная тот факт, что все в нем было вызовом. Тестом. Я отказывалась проигрывать.
– Грубо, – я вцепилась ногтями ему в грудь и царапнула. Я хотела оставить отметину, подобную шрамам, покрывавшим его торс. Моя отметина будет похожа на меня: дикая и незабываемая, – жестко. Как в первый и последний раз, когда ты прикоснулся ко мне.
Он рассмеялся. Звук, раздавшийся у самого уха, был оглушителен.
– Я сказал тебе, что мы не будем трахаться. А я, в отличие от тебя, не лгу.
За то время, что потребовалось, чтобы выдохнуть, я уже проиграла. Он вышел в дверной проем, оставив меня в разорванной футболке, сперма стекала у меня по бедрам, и дверная ручка торчала из задницы.
Все это должно было избавить меня от моей зависимости.
Но стало только хуже.