Коварная ложь

                           Глава 23
                              Нэш
Внезапное возвращение Эмери в мою жизнь напомнило мне, что стоит больше практиковаться в своем подходе к мести. Фика исчез, а я был так же близок к тому, чтобы найти Гидеона, как и четыре года назад.
Хуже: Фика знал, где Гидеон, а я четыре года потратил на то, что доверял не тому парню. Снова. Кто знает, что еще он скрыл от меня?
– Ты наняла частного детектива? – спросил я Делайлу, просматривая на ноутбуке свою переписку с сингапурским дипломатом.
На самом деле я никогда не хотел создавать «Прескотт отель». Это была ответственность, которую я взял на себя, поскольку мне нужны были деньги для всех других моих проектов. Мое искупление. Мою благотворительность. Месть. Я создал «Прескотт отель» на незаконные деньги, строя новые отели, покупая и переделывая старые по всему миру.
Но этот проект в Сингапуре.
Я хотел его.
Сильно.
Два года назад во время разведывательной поездки по Азии самолет совершил вынужденную посадку в Сингапуре. Мы с Делайлой поужинали на крыше самого высокого здания. Чувствуя себя богом, взирающим на огоньки машин и зданий внизу, я решил, что хочу его.
Я хотел купить это здание и переделать его в отель. Даже когда началась вой на торгов против «Блэк Энтерпрайз» и я понял, что покупка обойдется мне дорого, я не отступил. Мы пожали руки, обменялись электронными письмами со всеми ведущими подрядчиками Азии и организовали встречи с дюжинами местных поставщиков.
Я чувствовал, что проект у меня в руках, и если бы мог ощущать счастье, то, наверное, это было оно.
– Ты наняла детектива? – повторил я, когда стало ясно, что Делайла проигнорировала меня.
Она задержалась перед моим письменным столом с маленьким стаканчиком греческого йогурта в одной руке и биоразлагаемой ложкой в другой.
– Да, хозяин. Он свяжется с нами, как только что-то найдет, хозяин. Могу я сделать еще что-нибудь для вас, хозяин? Помассировать руки, хозяин? Покормить с ложечки, хозяин? Записать на ежегодный осмотр простаты, хозяин?
– Замечание принято и проигнорировано. – Я свернул файлы по Сингапуру и открыл папку по Гидеону. Пробежался взглядом по торговым данным «Уинтроп Текстиль», пытаясь понять, что мне в них не нравится.
Делайла вернулась к своему огромному письменному столу бренда «Парниан», который мы переправили сюда через несколько дней после встречи с командой дизайнеров.
– Шантилья просила о встрече, и прежде чем ты попросишь меня передать какие-нибудь сообщения, нет. Я не твой секретарь.
Проигнорировав ее последние слова, я выдавил:
– Скажи ей нет.
Я закрыл документ, зная, что ничего не найду, если уж Комиссия ничего не нашла. Прежде чем я успел остановить их, мои пальцы набрали адрес «Инстаграма» Эмери. У нее было три подписчика, ник @TheInaccessible, куча постов со словами, которые, я был уверен, просто не существовали, и биографией, где было написано «сотрите здесь, чтобы прочитать мой стат ус».
Помимо этого – никаких ее фото. Единственная двадцатидвухлетняя девица на этой земле, которая никогда не делала селфи.
Мать вашу, идеально.
Мне пришло в голову, что я ничего не выиграю от дружеских заигрываний с Эмери. Ничто из того, что я могу сказать или сделать, не заставит ее отступить. Она не создана для того, чтобы отступать перед вызовом. Чтобы выиграть пари, она бы вырезала себе печень и продала ее на черном рынке.
Делайла защелкнула крышку йогурта и указала на меня ложкой.
– Я начинаю думать, что слов «я», «не», «твой», «секретарь» нет в твоем словаре. Кроме того, она ждет у двери.
– Мне уже кажется, что ты подыскиваешь слова, чтобы поиметь меня. Мать твою. – Потерев лицо, я посмотрел на часы и вышел из словаря, замаскированного под аккаунт в «Инстаграме». – Как долго она там ждет?
– Пятнадцать минут. Я хотела, чтобы она попотела, – Ди сунула полную ложку йогурта в рот со всей грацией свиньи, – она одета так, будто хочет от тебя чего-то, и это не повышение.
– Подожди еще пятнадцать минут и впусти ее.
– Я не твой секретарь, – повторила Делайла с улыбкой на лице.
Она поставила свой йогурт, подошла к двери и впустила Шантилью без тех пятнадцати минут, которые я требовал. Затем села в свое огромное кресло с откидной спинкой и не потрудилась скрыть веселую улыбку, наблюдая за тем, как Шантилья переводит взгляд с меня на нее и обратно.
Шантилья стояла у двери. Улыбка сползла с ее лица, когда она поняла, что я не собираюсь приглашать ее войти.
– Эм-м-м... – Она улыбнулась шире, пока не стала похожа на Джека Николсона в роли Джокера, и присела в кресло перед моим столом.
(Для справки, Хит Леджер был лучшим Джокером, и я уничтожу всякого, кто будет спорить со мной по этому поводу.)
– Это не ваше кресло, – огрызнулся я, вынимая телефон, чтобы отправить сообщение Дурге.
Бенкинерсофобия: Ты куда-то пропала. Все в порядке?
Боже, я вел себя, как малолетка, который хочет в первый раз попробовать киску. Откровенно говоря, Дурга легко могла быть искусственным интеллектом, играющим со мной в игры, но она также была единственным в моей жизни, что можно было бы назвать «отношениями».
Три года напряженных разговоров допоздна и секс по телефону.
Мне было не все равно.
Окей?
Засудите меня. Развесьте объявления. Объявите об этом всему миру.
Мне, мать вашу, было не все равно.
Шантилья вскочила, споткнувшись, пока выбиралась из кожаного кресла.
– О, я думала... Оно стояло пустое.
– Это кресло Роско. Он как раз отошел попить водички, – я повернулся к крысе перед письменным столом Делайлы, которая стояла, подняв заднюю ногу и похлопывая себя по заднице, – не так ли, Роско?
Делайла фыркнула, когда Роско не пошевелился.
Засранец.
Я наконец уставился на Шантилью.
– Вы кто?
Выражение ее лица напомнило мне то, с которым я оставил Эмери несколько ночей назад: она хватала воздух ртом, будто китовая акула.
– Я руководитель команды дизайнеров?
– Вы уверены?
– А?
– Если вы руководитель моей команды дизайнеров, значит, вы руководитель моей команды дизайнеров. Ради бога, не произносите это с вопросом на конце. Мне за вас стыдно.
– Я, я... Да, я – руководитель команды дизайнеров. Мы встречались на собрании дизайнеров несколько недель назад. Меня зовут Шантилья.
– Зачем вы тут?
Она поиграла тонкой бретелькой своего короткого платья.
– Нам нужно ввести в команду нового члена. Салли вышла на пенсию несколько месяцев назад, а Мэри-Кейт ушла в декрет на время этого проекта. Нагрузка слишком велика для двух руководителей, одного сотрудника и двух стажеров. В нашем последнем проекте было задействовано шесть человек, и здание там было вполовину меньше.
– Хорошо, – я махнул рукой, чтобы заставить ее замолчать, и вернулся к письму от поставщиков из Сингапура, – наймите еще одного младшего сотрудника.
Шантилья все еще стояла передо мной, не в силах понять намек, напоминая мне одного из тех идиотов, что отвечали на мои односложные письма простынями параграфов.
– Мы заказали напольное покрытие статуарио для всех вестибюлей и лифтов. Цена оказалась выше, чем мы ожидали, поэтому рамки бюджета стали жестче.
Я прикрепил к письму картинку с изображением среднего пальца и ответил на предложение поставщика одним словом: «нет». Я скорее вымочу свой член в лидокаине и пойду в бордель «две по цене одной», чем заплачу за некачественную сталь втрое больше отраслевого стандарта.
Дурга ответила. Наконец-то.
Дурга: Дело не в тебе. Есть тут один парень.
Я сдержал проклятие, зная, что меня услышат. Не то чтобы мы с Дургой соблюдали целибат эти три года, но это не значило, что мне нравилось слышать о каком-то другом парне.
Бенкинерсофобия: Он слабак. Брось его.
Дурга: Ты не знаешь, что я собиралась сказать... Бенкинерсофобия: Мне плевать. Он мне не нравится.
Дурга: Для справки, он придурок.
Бенкинерсофобия: Но ты его хочешь.
Ее молчание выводило меня из себя.
Бенкинерсофобия: Ответ очевиден.
Дурга: Да? И какой же?
Бенкинерсофобия: Вычеркни этого придурка из своей жизни. Переключись на парня, который тебя заслуживает.
Дурга: И кто меня заслуживает?
Бенкинерсофобия: Не он.
Когда я снова бросил взгляд на Шантилью, она все еще говорила. Я постучал по своим наручным часам с бриллиантами «Гра» и сказал:
– Быстрее переходите к делу. У вас осталось одно предложение.
Она переступила с ноги на ногу, раздумывая, что сказать.
– Нам не хватит бюджета, чтобы нанять еще одного дизайнера.
Мне нужна была Мэри-Кейт. Мэри-Кейт не болтала. Где, мать ее, была Мэри-Кейт?
– Превысьте бюджет. – Я указал на дверь. – Закроете за собой.
– Нет, – вмешалась Делайла. – Мы должны оставаться в рамках бюджета. Контракт в Сингапуре может потребовать дополнительных... рычагов.
Взятки.
Она имела в виду взятки. Я, черт возьми, ненавидел всех. Я вздохнул, откидываясь в кресле, чтобы взглянуть на Делайлу.
– Наймите еще одного стажера.
Делайла не потрудилась взглянуть на меня, когда ответила:
– Нет.
– В смысле, ты этого не сделаешь или у меня недостаточно денег, чтобы нанять еще стажера? – Я открыл еще одну вкладку в браузере и проверил свой банковский счет.
Ага.
«Все еще безобразно богат».
– Ты платишь своим стажерам так, как будто они работают на тебя уже десять лет. Это, по сути, то же, что нанять опытного работника, – она изогнула бровь, – только ты не нанимаешь опытного.
– Ты преувеличиваешь, – сказал я, открывая контракт Эмери, чтобы убедиться в этом.
Годовое жалованье: сорок тысяч сто сорок пять долларов. Не самый потрясающий доход, но после уплаты налогов останется около двух с половиной тысяч в месяц. Тем не менее, это было больше, чем зарабатывали папа и мама, работая на Уинтропов.
Кроме того, у нее был трастовый фонд, который мог бы заставить рыдать ее чрезмерно накачанную ботоксом мать, а в лице Вирджинии было больше пластика, чем в грузовике доставки «Лин Кузин». Работая в «Прескотт отеле», Эмери занимала рабочее место, которое могло спасти кого-то другого.
Может, я и мог платить своим стажерам меньше, а может, я мог стать корпоративным мошенником, создающим проблемы, подобные тем, что обрушились на моих родителей.
«Нет, спасибо, катитесь к черту».
Делайла накарябала подпись внизу какой-то бумажки и добавила ее в гору бумаг на своем столе.
– Я не преувеличиваю.
Голова Шантильи вертелась между нами, словно мячик для игры в пинг-понг.
– Еще разок, каков мой собственный капитал? – спросил я.
Делайла уронила свою ручку «Конвей Стюарт» и сунула в рот ложку йогурта, не потрудившись стереть часть, которая упала на стол.
– Не так высок, как тебе нравится думать, учитывая, сколько ты отдаешь на благотворительность. С содроганием думаю о том, что было бы, правь ты миром. В твоем словаре есть понятие «финансовая ответственность»?
Да, равно как и искупление.
Я прикусил язык.
Эта схватка назревала давно, но я не собирался устраивать ее перед отчаявшейся и давно потерянной кузиной Джессики Реббит.
– Вы занимаетесь благотворительностью? – Шантилья захлопала ресницами и тронула прядь волос. – Несколько лет назад я пожертвовала кровь Красному Кресту.
Я коротко взглянул на нее.
– Хасмофил, вы ставите себя в неловкое положение.
Острые ногти цвета крови впились в мягкую спинку кресла за три тысячи долларов, в которое она пыталась сесть.
– Меня зовут Шантилья.
Делайла отложила ручку и внимательно наблюдала за нами, ее взгляд лучился весельем.
– Как можно перепутать Шантилью и Хасмофила?
Хороший вопрос. Ответа у меня не было.
– В крайнем случае, – продолжила она, – можно было перепутать с Шартрез.
– О, у вас такое чувство юмора, Делайла. Шартрез. – Шантилья замолчала на полуслове, впившись пальцами в обивку кресла. – А что значит «хасмофил»?
Делайла изобразила терпеливую улыбку, в которой чувствовалась снисходительность.
– Любитель укромных уголков и закоулков.
О.
Эмери.
Всегда Эмери.
Она носила футболку с надписью «Хасмофил», когда проходила свой «сумеречный» период, читая в каждом уголке дома, мигрируя в соответствии с перемещениями Вирджинии. Где бы в поместье ни находилась Вирджиния, я мог ручаться, что Эмери будет сидеть в прямо противоположном конце дома, подтянув колени к груди, и читать в каком-нибудь укромном закутке.
И я уже готов был пожертвовать свой мозг науке, чтобы найти средство от болезни, заставлявшей меня постоянно думать об Эмери.
– Делайла, – начал я.
– Я знаю этот тон достаточно хорошо, чтобы понять, я на это не соглашусь. – Она обернулась к Шантилье: – Прикройте уши.
– Что? – Взгляд Шантильи умолял меня спасти ее. Я не стал этого делать.
– Прикройте уши, Шартрез.
Делайла отвечала мне. Я позволял ей. Даже наслаждался этим. Но она знала, что этого не следует делать перед посторонними.
– Переведи временного сотрудника из своего отдела в отдел дизайна, – сказал я, как только Шантилья прикрыла уши.
– И не подумаю, – Делайла скрепила стопку бумаг с энергией игрока, ныряющего в конечную зону, – мы и так загружены.
– Тогда, может быть, ты?
– Ха-ха. Как смешно. Сделаешь карьеру стендап-комика, если не выгорит с отелями... а оно не выгорит, если ты продолжишь платить работникам больше, чем стоит их рабочее место, и будешь дальше превышать бюджеты проектов.
(Для протокола: я платил хорошо, потому что компания начала наем сотрудников с бедной половины жителей Истриджа. Той половины, которая сильнее всего пострадала от предательства Гидеона. Что мне оставалось делать? Платить тем, кто не из Истриджа, меньше?)
Делайла наклонилась потрепать Роско, когда он припал к ее голени, и безжалостно продолжила:
– И если ты не шутишь, а я знаю, что ты шутишь, потому что это не может быть всерьез, я не могу перевести одного из своих временных. Я уже работаю на удаленке, что является проблемой, которая отнимает у меня много времени. Плюс я занята продлением контракта с мужем.
– Ты о ваших супружеских обетах?
– Нет, я о своем брачном договоре, – она протянула это так, будто я был тормознутым идиотом.
– У тебя брачный договор с мужем? Кто так делает?
– Юристы. Этот мудак хочет, чтобы в этом году туда был вписан анал. – Шартрез поперхнулась. Я уже и забыл, что она тут... – А я хочу двоих детей. – Делайла повернулась к рыжей. – Шартрез, дорогая, я сказала, прикройте уши. Я не стану повторять. – Она снова обратилась ко мне. – Мы вступили в переговоры.
– Как насчет «никакого анала и никаких детей»? – предложил я, возвращаясь к своему грандиозному списку дел. – Вин-вин. Ему не придется подтирать детские задницы, а тебе – принимать что бы то ни было в свою.
– Ты так говоришь потому, что не хочешь отпускать меня в декрет.
Ты глава целого отдела, – я открыл папку на своем ноуте, открыл файл с досье на Мэри-Кейт, – если подумать, так же, как и Мэри-Кейт. – Я выругался, читая. – Год в декрете? Вы, мать вашу, серьезно?
Стандартный декрет в штатах варьировался от нуля до двенадцати неоплаченных недель. Оплаченных для резидентов Калифорнии, Род-Айленда или Нью-Джерси, но к нам это не относилось, так какого черта?
– Ты поручил мне составить договоры для сотрудников компании. Что я и сделала. – Она опустила подбородок на костяшки пальцев, выглядя чертовски самодовольно, так, будто не сообщила мне только что, что компания переплачивает сотрудникам. – Ты ждешь, что женщины будут рожать детей, возвращаться на работу, а молоко будет протекать сквозь их бюстгальтеры для кормящих матерей?
– Я знал, что стоит нанять Эрла Хейвуда. – Я проглотил улыбку, зная, что ее выбесит одно упоминание Эрла.
– У Эрла Хейвуда пивной живот, потому что он пьет на работе, – она передразнила его постоянное пьяное покачивание, – кроме того, его зовут Эрл. Хей. Вуд. Наймешь его и будешь наблюдать, как рушится твоя компания.
– Эм. – Шантилья подняла руку и слегка помахала ею, словно дошкольник, которому нужно в туалет. – Я уже могу открыть уши?
– Нет, – с казал я одновременно с Делайлой, которая сказала да.
Шантилья опустила руки и чуть потрясла ими, как будто держать их прижатыми к ушам было больно.
– Так... я могу нанять кого-то еще?
Прежде чем обернуться к Шантилье, Делайла выгнула бровь в мою сторону.
– Нет нужды. Мистер Прескотт согласился более активно участвовать в проекте.
Я должен был сказать нет.
Я должен был нанять кого-то еще.
Я не сделал этого.
Вместо этого я кивнул, потому что Эмери работала в отделе дизайна и мне нужно было узнать местонахождение Гидеона, даже если бы пришлось вырвать его из ее непослушных пальцев. Кроме того, я хотел, чтобы она была несчастна, а ничто не делало ее более несчастной, чем мое присутствие.
– Увидимся завтра рано утром, Хасмофил.