14.
— Долбоеб, блять... — прошипел я, машинально накрывая рану ладонью.
Резкая, пульсирующая боль заставила меня тут же отдернуть руку. Пальцы окрасились в ярко-алый. Я неотрывно смотрел на брата, чувствуя, как по шее медленно стекает горячая капля. Тишина в коридоре стала вязкой, тяжелой, как застывающий бетон.
Шизо не двигался. Его взгляд, прикованный к следу своих зубов на моей коже, был пугающе пустым. Но когда он снова шагнул ко мне, я невольно напрягся, ожидая новой вспышки.
Вместо этого он прильнул к шее. Его язык, холодный и влажный, слизнул остатки крови, а затем последовал мягкий, почти невесомый поцелуй в самую середину раны. Шизо уткнулся лбом в мое плечо, сжимая меня в объятиях с такой силой, будто боялся, что я рассыплюсь в прах.
— Прости, — его голос прозвучал в моей голове так тихо, что я едва его разобрал. — Я причинил тебе боль. Я не должен был...
Я невольно прикусил губу. В его интонации впервые за долгое время послышалась горечь, настоящая, неприкрытая ни сарказмом, ни бравадой. Мне самому стало не по себе. Гнев, который только что заставлял меня хотеть разбить его идеальное лицо, вдруг начал испаряться.
— Да нормально всё, — я обнял его в ответ, зарываясь пальцами в черные волосы на его затылке. — Живой же.
Мы постояли так минуту. Моя ярость ушла, оставив после себя лишь глухое онемение. Я никогда не мог долго на него злиться. Что бы он ни творил, какой бы хаос ни устраивал в моей жизни, он был единственной константой. Единственным, кто никогда меня не бросал.
«Отомстить я еще успею», — мелькнула мстительная мысль.
— Успеешь, — Шизо чуть отстранился, и я увидел, как тяжесть пропадает из его взгляда. — Хотя, знаешь... Считай это своим наказанием.
Атмосфера мгновенно разрядилась. Близнец снова ухмылялся своей привычной, самодовольной ухмылкой, а его глаза хитро сверкали.
— Иди ты, — я закатил глаза, отпихивая его от себя. Резкое движение отозвалось ноющей болью в шее. — И что мне, блять, с этим делать? Идти к Исцеляющей Девочке? И что я ей скажу? «Извините, меня покусало мое альтер-эго»?
Мы пошли дальше по коридору. Шизо шагал чуть впереди, насвистывая какой-то мотивчик.
— Просто оставь так. Тебе ведь уже не больно.
— Вообще-то, больно. У меня кровь пошла, если ты не заметил.
— Сейчас еще раз укушу, — он резко развернулся ко мне, идя задом наперед. — Тогда точно будет всё еще больно.
Я прищурился. Это был блеф, я чувствовал его игривое настроение.
— Я сам тебя сейчас укушу. И поверь, у меня зубы не менее острые.
— Я не против, — Шизо остановился и демонстративно склонил голову, открывая бледную шею. — Давай. Кусай. Прямо здесь.
Я пару секунд смотрел на его кожу, представляя, как вцепляюсь в нее зубами. Еще пять минут назад эта картина казалась мне пределом мечтаний, но сейчас... пыл прошел.
— Не хочу. Настроения нет, — я обошел его и пошел дальше. Сзади донесся довольный смешок.
В туалете я первым делом кинулся к зеркалу. Смыл пятна крови прохладной водой, шипя от каждого прикосновения.
— Пиздец. Шрам останется, если не обработать, — я хмуро разглядывал рваный след на шее.
— Ну и пусть, — мое отражение вдруг изменилось. Оно перестало повторять мои движения. Шизо в зеркале оперся руками о раковину и ухмыльнулся. — Это метка, Джин. Она означает, что ты принадлежишь мне.
Он коснулся пальцами своей шеи в том же самом месте, где укусил меня.
— Чего, блять? Какая нахуй метка? — я плеснул водой в зеркало, стараясь смыть это наваждение. — У тебя от ревности совсем крышу сносит.
Я поправил волосы влажной ладонью и моргнул. Отражение снова стало моим. Но след от укуса никуда не делся — ярко-красный, воспаленный, он предательски бросался в глаза. Я попытался поднять воротник формы, но он едва прикрывал край раны. Любой, кто подойдет ближе чем на метр, всё поймет.
Хотя... что они поймут? Для нормальных людей это просто укус. Человеческий укус.
— Ошибаешься, — голос Шизо прозвучал в мыслях с какой-то зловещей гордостью. — Те, кому нужно, поймут всё правильно.
— И кто это — «те, кому нужно»?
— Мои соперники.
Я замер, глядя на свое отражение.
— Соперники? Пиздец... Кому я, блять, нужен, кроме тебя? Не придумывай.
— Ты очень очаровательный, Сакумо, — Шизо материализовался позади меня. Его руки легли на края раковины, отрезая мне путь к отступлению. — Очень привлекательный. И очень колючий. Таких, как ты, всегда хочется приручить. Или сломать.
Его лицо было так близко, что я чувствовал его дыхание. Алые глаза гипнотизировали, вытягивая из меня остатки воли. Шизо умел быть невыносимым, но он же умел быть самым притягательным существом в моей личной вселенной.
— Ты милый, — прошептал он, и я почувствовал, как мои руки сами собой обвиваются вокруг его шеи, притягивая его ближе.
Поцелуй был долгим, жадным, пахнущим медью и чем-то еще, что принадлежало только нам двоим. Когда я отстранился, жадно хватая ртом воздух, Шизо всё еще удерживал меня взглядом.
— Так меня видишь только ты, — выдохнул я, запуская пальцы в его черные волосы и сжимая их. — Для остальных я — угрюмый придурок.
— Поверь мне, Джин... это далеко не так. И когда-нибудь ты это поймешь.