17.
— Не стой столбом, — прошипел над ухом голос Шизо, вырывая меня из оцепенения. — Атакуй, пока он не выплавил себя из оков!
Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и резко вытянул руку вперед. Множество железных прутьев, подобно стальным змеям, со свистом устремились к Тодороки. Но не успели они коснуться его, как воздух вокруг Принца опасно задрожал.
В лицо ударил резкий, колючий холод, а следом за ним — невыносимый жар. Дурное предчувствие взвыло в голове сиреной. Когда пламя Шото вспыхнуло с новой, запредельной силой, я инстинктивно вскинул обе руки, возводя перед собой массивный железный щит.
Произошел огненный взрыв такой мощи, что трибуны на мгновение ослепли.
Мой наспех созданный щит жалобно застонал. Металл, не успевший набраться плотности, деформировался под ударом взрывной волны, но со своей задачей справился — я остался на ногах, хоть и почувствовал, как жар опалил брови.
Прикусив губу до крови, я направил волю в то место, где стоял Тодороки, собираясь раздавить его остатками труб, но... там было пусто. Пыль и пар от испарившегося льда создали плотную завесу.
— Справа! — выкрикнул Шизо.
Я рванул в сторону, чувствуя, как мимо пролетает ревущий поток пламени. Не успев приземлиться, я наотмашь махнул рукой, посылая стальные копья в ту сторону, откуда пришел огонь. Послышался сухой звук раскалываемого льда.
Воздух в арене нагрелся настолько, что стало трудно дышать. Из серой мглы вырвались два огненных крыла — потоки пламени разошлись в стороны, а затем начали стремительно смыкаться за моей спиной, запирая меня в кольцо.
— Хитрый придурок, — процедил я.
Вокруг меня в бетон вонзилось несколько труб. Я мысленно сцепил их, создавая импровизированный мостик. Взлетел по нему вверх, спасаясь от огня, но пламя Тодороки послушно устремилось следом, поднимаясь всё выше. Пришлось в свободном падении прыгать с высоты трех метров. Огонь всё же лизнул лодыжки, заставляя зашипеть от боли.
Притянув к себе стальной шест, я скатился по нему, смягчая приземление, и тут же щелкнул пальцами.
Пора заканчивать это безумие.
Почти всё железо, что я вырвал из земли, под моим контролем распалось на тысячи острых осколков. Они замерли в воздухе, образуя вокруг меня мерцающее, смертоносное облако. Контролировать такую массу частиц было невыносимо тяжело — виски сдавило железным обручем, а пальцы начали мелко подрагивать.
Пыль осела. Тодороки выглядел не лучше меня. Его форма превратилась в обгоревшие лохмотья, а правая рука и нога всё еще были скованы стальными «кандалами», которые он так и не смог полностью расплавить.
Я криво усмехнулся и взмахом руки обрушил на него всё стальное облако. Навстречу осколкам Тодороки выпустил стену огня. Самые мелкие частицы мгновенно раскалялись добела и оседали на бетон огненным дождем, но общая масса была слишком велика. Осколки продолжали путь к Принцу, а его пламя — ко мне.
Я скрылся за щитом. Удары огня по металлу звучали как удары кузнечного молота. Края щита начали плавиться и стекать на землю раскаленными каплями. Жар внутри моего укрытия стал невыносимым, я чувствовал, как кожа на лице начинает сохнуть и трескаться.
И вдруг... тишина. Поток огня прекратился.
Тяжело дыша, я отодвинул то, что осталось от щита. Тодороки запер себя в огромной глыбе льда, поверхность которой была усеяна моими стальными шипами.
— Еще не всё, — прохрипел я, заставляя металл снова взмыть в воздух.
Сил почти не осталось. Пальцы дрожали так, что я едва мог сжать кулак. Когда Шото показался из-за ледяных обломков, я снова направил в него стальной поток. Он вскинул правую руку, собираясь призвать лед для защиты, но я, используя последние крохи концентрации, резко «дернул» за кандалы на его запястье.
Его руку повело в сторону. Ледяная волна с грохотом ушла вправо, открывая его корпус.
На мгновение в разноцветных глазах Тодороки промелькнуло искреннее удивление. Он понял: я контролирую его тело через металл на его коже. Удивление сменилось странным, тупым смирением. Он больше не зажигал огонь.
В последнюю секунду я изменил форму осколков, превращая их из лезвий в тупые грузила — убивать его в мои планы не входило. Тяжелая сталь вместе с оковами буквально потащила Принца к краю ринга. Он попытался создать ледяной барьер, но я просто прошил его железными шипами.
Выдохнув последнее, что было в легких, я резким рывком вытянул его за черту.
Всё. Пустота.
— Победитель — Сакумо Джин! — голос Мика ворвался в уши, причиняя почти физическую боль.
Стадион бесновался, но для меня все звуки слились в монотонный гул. Я стоял, пошатываясь, и смотрел на Тодороки. Он сидел на бетоне за пределами линии, такой же потрепанный, грязный и бесконечно уставший.
Наши взгляды встретились. Я выдавил из себя кривую усмешку.
Он мог продолжать. Мог сжечь меня вместе с этой сталью. Но в самый последний момент он просто позволил мне победить.
— Сдался... — подумал я, чувствуя, полное опустошение.