8.
— Знаешь, в последнее время ты уделяешь мне крайне мало внимания, Джин, — Шизо материализовался прямо передо мной. Его голос разрезал тяжелую тишину зоны пожаров.
Я сидел, прислонившись спиной к закопченной стене, и чтобы увидеть его физиономию, мне пришлось запрокинуть голову. Мышцы шеи отозвались тупой болью. Оджиро, вымотанный жаром и моим «спасительным» ударом, всё еще отсыпался неподалеку, привалившись к какому-то обломку.
— И что? Ты сам настоял на этом обучении, — я закатил глаза, чувствуя, как на губах хрустит пыль. — Теперь не жалуйся. Хотел, чтобы я стал «героем» — вот я и учусь.
— Причина не в учебе, — Шизо опустился передо мной, упираясь одним коленом в бетон.
Его движение было плавным, почти хищным. Он протянул руку и медленно, кончиками пальцев, огладил мою щеку. Кожа у него была неестественно прохладной — единственное спасение в этом пекле. Ладонь скользнула ниже, по шее, и я невольно сглотнул, чувствуя, как пульсирует артерия под его пальцами.
Шизо завел руку мне за затылок и мягко, но властно притянул ближе к себе.
— В твоих мыслях всё чаще появляется кто-то другой, — прошептал он.
Я скептично выгнул бровь. Это еще что за предъява?
— Хватит пиздеть, — я попытался отодвинуть его, но Шизо мгновенно перехватил мою руку своей свободной ладонью, сжимая запястье.
— Сначала мне это казалось забавным, — продолжал он, игнорируя мое сопротивление. Он приблизил свое лицо к моему так сильно, что наши дыхания смешались. — Я сам предлагал тебе найти кого-нибудь, чтобы ты перестал быть таким зажатым. Но, похоже, твой ответ что-то изменил во мне.
В глубине его алых глаз промелькнуло нечто странное — темное, вязкое, чего я раньше не видел. От этого взгляда по спине пробежал холодок, не имеющий отношения к температуре вокруг. Я напрягся.
— И что же изменилось? — я нахмурился, глядя в это зеркало своей души.
Шизо лишь усмехнулся, на мгновение прикрывая глаза.
— Я ревную? — иронично спросил он, прислоняясь своим лбом к моему. — Видимо, так. Это странно, не находишь? Мы ведь одно целое. Тем не менее, мне не нравится, как ты понемногу увлекаешься этим... взрывным мальчиком. Или ледяным принцем. Ты сам не замечаешь, как их образы застревают у тебя в голове.
— Увлекаюсь? Че ты несешь, Шизо? — я попытался дернуться, но он держал крепко. — Они просто занозы в заднице, не более.
— Ты этого просто не замечаешь, — он склонил голову набок, разглядывая меня, как сломанную игрушку. — Твой фокус смещается. Ты начинаешь смотреть на мир их глазами, а не моими.
— Короче, не выдумывай, — отрезал я, стараясь придать голосу уверенности. — Я уже сказал: мне тебя одного хватает. С избытком.
— Тебе нужен только я, — ухмыльнулся Шизо, перефразируя мои слова на свой лад. Он придвинулся к самому моему уху, обжигая шепотом. — Скажи именно так. Я хочу это услышать.
Я чувствовал, что сейчас не лучший момент для увиливания. Шизо был взвинчен, а когда он в таком состоянии, сопротивляться ему — всё равно что пытаться остановить идущий поезд голыми руками. Он приподнял мой подбородок пальцами, заставляя смотреть прямо на него.
— Мне нужен только ты, — произнес я, глядя в эти невыносимо красные глаза.
Шизо наконец коснулся моих губ. Это был не поцелуй в привычном смысле — скорее клеймо, подтверждение его прав на меня.
— Запомни эти слова... — его голос прозвучал уже в глубине моего подсознания, когда он отстранился. — Потому что я их не забуду.
Когда Оджиро пришел в себя, мы двинулись к выходу. К тому времени всё уже закончилось. Прибыли учителя, полиция, кареты скорой помощи. USJ выглядел как декорация к боевику. К счастью, обошлось без жертв среди учеников, если не считать Мидорию, который, как обычно, умудрился переломать себе половину костей.
Нас вернули в город. Родители забирали одноклассников, их обнимали, плакали...
Я стоял в стороне, чувствуя себя лишним на этом празднике семейных ценностей. В итоге меня до квартиры подбросил один из полицейских — видимо, я выглядел достаточно паршиво, чтобы вызвать у него жалость.
Дома я первым делом залез под душ, смывая с себя гарь и запах чужого страха. А потом просто рухнул на кровать. Перед тем как сознание окончательно погасло, я почувствовал, как кровать прогнулась — Шизо привычно устроился рядом, обнимая меня со спины.
Устроившись поудобнее в его руках, я наконец заснул.
***
На следующий день школа объявила о временном закрытии. Все эти дни я не делал ровным счетом ничего. Мы с Шизо решили устроить себе тотальный отдых. Сражение со злодеями, пусть даже со слабаками — это стресс, который выжимает все соки.
Единственным неприятным моментом стал визит к врачу. Точнее, к моему личному мозгоправу. Док узнал о нападении и настоял на внеочередном приеме.
Я наблюдаюсь у него столько, сколько себя помню. Но это не так много, как может показаться. Моя память о детстве — это чистый лист, амнезия первых нескольких лет жизни стерла всё, кроме ощущения пустоты. Док всегда пытался пробраться в эту пустоту.
Прием прошел по стандартному сценарию. Он задавал каверзные вопросы, пытался подловить меня на противоречиях, надеясь, что я наконец «расколюсь».
— Сакумо, ты чувствовал радость, когда калечил тех людей на полигоне? — спрашивал он, поправляя очки.
Я молчал, глядя в окно. Док был уверен, что у меня не всё в порядке с головой. И, честно говоря, он был прав. Но пока у него не было прямых доказательств, упечь меня в психушку он не мог.
— Он думает, что ты станешь злодеем, — Шизо лениво кружил по кабинету дока, заглядывая в его записи. — Слушай, как он строчит. "Склонность к агрессии", "отсутствие эмпатии". Его не убеждает даже твоя форма UA. Для него ты — бомба замедленного действия.
Я ненавидел эти сеансы. Док постоянно ебал мне мозг, пытаясь вытравить из меня то, что делало меня мной. Его голос вызывал у меня желание сжать все металлические предметы в этой комнате в один плотный шар. Желательно вокруг этого мужика.
К счастью, сеанс закончился. В последующие дни никто больше ничего от меня не требовал. Я провел остаток выходных в блаженном ничегонеделании, слушая шепот Шизо и глядя, как солнечные зайчики прыгают по стальным прутьям за окном.
Это было затишье перед бурей, но тогда я об этом не думал.