~15 глава~
Погода становилась прохладнее. На небе даже появились тучки, и поначалу тёплый ветерок становился сильнее. Поежившись от холода, Чимин накинул сверху на достаточно тоненькую футболку кофту и ищет в карманах мелочь. И тут же обреченно вздыхает, не найдя нужной суммы. В ладошке всего пятьсот вон, когда билет на автобус стоит около тысячи двухсот, а на такси ещё дороже. Чимина не очень радовал один и по крайней мере единственный имеющийся вариант — пойти пешком. Омега смотрит на сереющее небо и радуется, что взял с собой зонт, потому что на остывший асфальт приземляется несколько капель. А потом ещё. И ещё. Раскрыв чёрный зонт, Пак растерянно оглядывается по сторонам и пытается вспомнить дорогу. Дождь усилился, перерастая в ливень, а на его ногах кеды, которые в скором времени промокнут до нитки, если придётся прыгать по лужам.
Омега не может решиться в какую сторону пойти, из-за чего вдруг натыкается на кого-то. И этот «кто-то» пахнет очень знакомо.
— Гукки? — подняв голову, Чимин подскакивает на месте, увидев альфу, тоже неожидавшего их встречи в таком месте и такое время.
— Чимин, ты откуда? — Чон был удивлён не меньше омеги, надевая скорее капюшон на свою голову, чтобы хоть как-то защититься от дождя.
Пак открывает рот, чтобы ответить, как вдруг сильный порыв ветра вырвал из его рук несчастный зонтик.
— Ой! — омега обернулся, провожая глазами зонт, сломанный и упавший на проезжую часть, где шёл огромный поток автомобилей, под колёсами которых зонт бесследно исчез, и вжал голову в узкие плечи, чувствуя, как начинают намокать волосы.
— Чёрт, дождь усиливается. Бежим! — альфа хватает Пака за руку, тут же срываясь на бег.
Омега, спотыкаясь, еле поспевает за бегущим впереди и крепко сжимающим его хрупкое тонкое запястье Чонгуком, в чьи планы не входило мокнуть под дождём на пару с Чимином. Блондин скачет по лужам и морщится, когда вода проникает в кеды, холодя пальцы ног, которые в скором времени начнут неметь.
Они бегут навстречу толпе, растворяясь в ней и не отпуская друг друга, чтобы ненароком не заблудиться. Чонгук ныряет в какой-то тёмный переулок, утягивая за собой Чимина, и влетает в знакомый квартал. А потом уже и дом.
Чимину кажется, что он не был в доме Чонгука лет так сто, и растерянно снимает обувь, пытаясь убрать с лица мокрые пряди волос, мешающих и всё время лезущих в глаза. С него всё капает, как будто омега с головой окунулся в реку Хан.
— Почему ты всё ещё не разделся? Хочешь заболеть? — в коридор выходит уже переодетый во всё сухое Чонгук, остаётся только гадать, когда тот успел, и, укоризненно глядя на смутившегося омегу, помогает тому снять насквозь промокшую кофту с тела.
К счастью, футболка осталась сухой, а в шкафу альфы нашлись штаны под размер Пака, и сейчас Чимин с лёгкой улыбкой сушит альфе волосы махровым полотенцем, а тот в свою очередь его.
— Не замёрз? — спрашивает альфа, видя, как покрылся гусиной кожей юный омега, когда капли воды попадают за шиворот.
— Не успел благодаря тебе, — тихо молвит омега. — А ты?
— Немного. У меня обувь насквозь промокла, и ноги холоднее льда в морозилке, — Чонгук поджимает пальцы на ногах, стараясь согреться, и не отрывает взгляда от парня напротив.
У него появился шанс. Чонгук снова наедине с Чимином, в своём доме, на этом диване, близко друг к другу, что можно услышать чужое дыхание. Омега с влажными волосами кажется очень красивым и одновременно сексуальным в его глазах. Запах хочется вдыхать всё больше и больше, но Чон не может даже нормально прикоснуться к желанному телу, опробовать его губы на вкус после столького времени разлуки и сжать в крепких объятиях так, чтобы Чимина даже не было видно за его широкой спиной.
Как же обидно, когда выпал шанс, а ты не можешь им воспользоваться и вместо того, чтобы получить желаемое, можешь только наблюдать за тем, как возможность утешить, как вода сквозь пальцы, не оставляя после себя ничего, кроме сожаления.
— Чонгук, с тобой всё в порядке? — обеспокоенный голос омеги раздается совсем близко, и Чонгук дергается, ударяясь лбом о лоб Пака.
Тот морщится, издав тихий писк, и трет ладошкой больное место, а Чонгуку всё равно на боль, когда Чимин выглядит таким милым и по-детски, что его хочется стиснуть в объятиях и пощупать эти надутые щечки.
— Прости, больно?
— Ничего страшного, Гукки, — голос Пака мелодичен и тягуч, как сладкая карамель и мед, а Чонгук понимает, что в этой жизни жёстко проебался (иначе не скажешь). — Погоди, ты почему плачешь, Гукки?
Заметив, как резко увлажнились глаза альфы, Чимин впал в ступор и растерялся, обхватив лицо младшего ладонями. Чонгук съезжает с дивана на пол и встаёт на колени, удобно расположившись между коленок омеги. Слёзы стекают по его щекам, а глаза направлены на лицо Чимина, будто ища поддержки. Руки Чона окольцовывают чужую талию.
— Чонгук.
— Мне, мне так хочется тебя обнять крепко, поцеловать, но я не могу. Хотя и люблю, так, как до этого ты любил меня, — шепчет альфа, вдыхая запах омеги, с сожалением различая в нем нотки топленого молока, принадлежащие Юнги. — С каждым днем я чувствую себя так, будто от меня отдирают по кусочку, маленькому, но ощутимому. Минни, я знаю, я еблан, но не хочу, чтобы ты исчезал из моей жизни. Я не ценил тебя и твою заботу, а сейчас меня ломает и чувствую себя дерьмом.
— Ничего уже не изменить, — с горечью бросает Чимин, утешающе гладя альфу по голове. — Ты стоишь на месте, а надо двигаться вперёд.
— Я пытаюсь, но не выходит. Мне кажется, что ещё немного, и я не протяну.
— Протянешь, Гукки, если постараешься. Ну-ну, не плачь, ты же альфа, черт возьми, — неловко смеётся омега, позволив себе шуточно ругаться.
Чонгуку становится легче, и спустя несколько минут альфа улыбается так, будто получил билет с одинаковой суммой чисел с двух сторон.
— Кстати, что ты делал возле больницы? — интересуется Гук, протягивая Чимину кружку горячего какао.
— А ты никому не расскажешь? — осторожно спрашивает омега, поджимая пухлые губки, и получает отрицательный кивок. — Даже Юнги?
— Обещаю, что никто не узнает, пока ты сам этого не попросишь, — уверяет альфа, махнув ладонью. — Что у тебя стряслось?
— У меня был секс с Юнги. Решил заодно на обследование сходить, и выяснилось, что у меня есть небольшие нарушения в связи с гормонами. Врач прописал мне препараты и сказал, что чтобы забеременеть нужно сексом заниматься не один раз.
— Теперь ясно, почему твой запах начал изменяться, — согласно кивнул головой Чон и облегчённо вздохнул. — Хорошо, что ты пошёл на консультацию. А почему Юнги-хену не хочешь рассказать?
— Я боюсь немного, — опустил взгляд в пол Пак. — Конечно, не хочу врать и скрывать от него правду. Но вдруг он расстроится и разозлится? Он же так хочет ребёнка.
— Ты всё ещё сомневаешься в хене? — с укором спросил Чонгук, не понимая, почему Чимин в очередной раз начинает мяться и всё усложнять. — Ты разве не видишь, что он любит тебя больше жизни?
— Вижу, но...
— Перестань «нокать». Можно вечно строить догадки по поводу того, бросит ли он тебя за какую-нибудь мелочь. Да даже если это и не мелочь, это не значит, что нужно быть неуверенным в нем. Если ты так продолжишь делать, то сделаешь больно не только себе, но и хену.
Чимин понимает, что Чонгук абсолютно прав. Таить от Юнги не имеет смысла, если рано или поздно об этом придётся сказать. Альфа далеко не дурак, сразу поймёт, в чем проблема, и вот тогда не отвертишься. В принципе скрывать Чимину и не нужно, ведь они с Юнги давно как пара и понимают, что не могут быть идеальными друг для друга и без изъянов.
С другой стороны Чонгук осознает, почему омега печется по этому поводу. Он просто боится остаться покинутым. Сначала родители, потом любимый человек. Чимин не выдержит подобного, если потеряет всё. Одиночество и депрессия поглотят его на следующий же день, окунут в свои омуты с головой и не дадут выбраться.
— Кажется, дождь закончился, — глупо улыбаясь, произнёс Чимин. — Юнги скоро вернётся, а мне надо успеть до его прибытия и приготовить вкусный ужин.
— Я подвезу тебя, — кивает Чонгук, направляясь в ванную, чтобы вытащить из сушки его с Чимином вещи.
Быстро одевшись, они выходят во двор, где их уже ожидает любимый мотоцикл альфы.
— Держись крепче, — напоследок издаёт смешок Чонгук прежде, чем мотор заревел, и тяжёлая махина тронулась с места.
***
Юнги казалось, что ещё немного, и он просто отбросит коньки. Но наконец рабочий день закончился и можно возвращаться домой. Альфа настолько устал, что ему стало лень вести машину, но при одной мысли о теплом милом омеге, ожидающем его дома, вся усталость сходила на нет, и по телу растекалось приятное чувство удовлетворения.
Сегодня его маленький омега получит награду за труд и безграничную любовь. Нужно только зайти издалека. Например, спросить о проведенном дне или узнать, чем Чимин занимался, пока его не было.
Подъехав к дому, Мин заходит внутрь, и тут же к нему на шею бросается счастливый омега.
— Как дела у моего Минни?
И вот тут-то Чимин замялся, закусив нижнюю губу. Юнги удивлённо вскинул брови, недоумевающим взглядом требуя объяснений.
— Юнги, — омега начал совсем тихо, но с каждым словом говорил всё громче.
Чимин рассказал всё, как было, и был уже морально готов ко всему, но, на удивление, альфа лишь мягко улыбнулся и потрепал его по волосам.
— Ты не злишься?
— Глупый, конечно же, нет, — целуя в губы, отвечает Мин, обнимая омегу за плечи. — Главное, чтобы ты обязательно пил прописанные таблетки, — и нежно ведёт кончиком носа с щеки на открытую шею, усаживая Пака на свои колени и с хлопком кладя ладони на аппетитные ягодицы.
— Юнги, — выдыхает рвано Чимин, плавясь от каждого прикосновения альфы. — Ужин о-остынет.
— Ну и пусть, — рука проникает под футболку, оглаживая спину омеги, отчего Чимин выгибается, приоткрывая рот, и послушно подставляется под горячие возбуждающие ласки. — У нас есть ведь дела поважнее, да, малыш?
Приятный шепот на ухо пускает по телу Чимина ощутимую волну зарядов тока. Омега молит не сдерживаться и тянуть мучения. Его задница уже давно ощущает под собой пульсирующую выпуклость, рвущуюся наружу через плотную ткань штанов, отчего хочется выгибаться и стонать. Юнги усмехается, ныряя головой под футболку и водя губами по чувствительной коже, задевая зубами бусины сосков. Чимин часто задышал и разочарованно простонал, ведь не может видеть, как альфа играется с его сосками языком и с силой и ласкающим слух звуком всасывания втягивает ореолы.
— Боже, — взвывает весь напряженный и всхлипывающий омега. — Я не могу больше.
Руки опускаются на пах старшего и пытаются расстегнуть ширинку, как альфа вдруг вжимает младшего в кровать, сжимая его руки над головой к постели, чтобы тот даже не думал рыпаться.
— Ну, Юнги, — обиженно тянет Пак, пытаясь вырваться, но осознав, что это бесполезно потирается пахом о ногу Мина, скуля.
Альфа вмиг срывает с себя рубашку, не удосужавшись расстегнуть пуговицы, а просто нахрен оторвать половину, скользит под домашние штаны ладонью и проводит пальцами по промежности.
— Сегодня я планирую войти без подготовки. Ты недостаточно мокрый, но я быстро это исправлю, — Чимин сгорает от его слов, дрожа от предвкушения и совсем не боится предстоящей боли, ведь он всецело доверяет своему альфе.
Альфа снимает с себя всё, кроме трусов, и помогает раздеться Паку, но при этом оставив его в футболке. Зачем, Чимин осознает только тогда, когда язык Юнги начинает водить языком по соску через тонкую ткань, мгновенно намочив её своей слюной. Омега пытается сдержать стоны, но лицо пунцовеет, руки дрожат, а то, что с ним вытворяют, заставляет теряться в ощущениях и выгибаться на встречу.
Внизу становится ужасно мокро. Юнги, довольный проделанной работой, переворачивает омегу на живот и просит встать на колени. Надавливая на поясницу ладонью, альфа трется возбуждением о промежность изнывающего Чимина, заставляя того прогнуться в спине и ещё больше оттопырить задницу. Пак зарывается носом и пальцами в простыни и ждёт момента, когда Мин ворвется в него одним толчком и унесет за пределы вселенной.
— Чимин-а, что ты должен сейчас сказать?
— П-пожалуйста, войди в меня-а-а-а-а, — не успев договорить, омега чувствует, как в него врываются, разрывая стенки и сразу же ударяя по простате.
С губ срывается болезненный стон, и Чимин готов поклясться, что его только что порвали, потому что жжется неимоверно и перед глазами чернеет. Но даже такую боль он готов вытерпеть ради того, что бы доставить себе и Юнги удовольствие. Альфа начинает двигаться в узком теле, вжимаясь тазом в горящие ягодицы блондина и чуть ли не рычит, когда омега сжимается вокруг его члена. От этого сносит крышу, и вот уже через несколько мгновений он уже вколачивается в стонущее и кричащее под собой тело, срываясь на бешеный темп. Чимин вскрикивает от каждого толчка, прикрывая от удовольствия глаза и еле держится, чтобы не рухнуть в обессилии на смятую постель. Подкатывающий оргазм выбивает всё мысли из головы. Судорога охватывает всё тело, заставляя сильно и ощутимо задрожать. Пошлые шлeпки бедер о буквально прыгающие ягодицы до ужаса громкие и возбуждающие, и альфа предельно ускоряется, пока Чимин забывается в приступе оргазма. Пак приходит в себя ровно через пять минут и чувствует, как по бедрам и меж двух половинок стекает горячая влага, обильно вытекающая из судорожно сжимающейся и разжимающейся дырочки.
— А теперь в душ, — счастливо произносит Мин, целуя его в висок и игриво шлепнув по попе. Чимин смотрит умоляюще, понимая, что сдвинуться с места не может, и альфе ничего не остаётся, кроме как подхватить его на руки и отнести в ванную.