До встречи..
Широ всё ещё сидела на кровати, крепко сжав колени руками. Она смотрела на Шигараки широко раскрытыми глазами, в которых плескались тревога, злость и боль.
— Ты ведь не понимаешь то, что пережила я… Так ведь? — прошептала она.
Шигораки опустил взгляд и спокойно ответил:
— Понимаю. Мы тоже страдали. Каждый здесь…
— Нет! — внезапно вскрикнула Широ, её голос дрогнул от надвигающейся истерики. — Ты не понимаешь! Ты не был как подопытный кролик в их лаборатории!
Шигораки нахмурился, но молчал. Широ продолжала, почти срываясь:
— Мы отличаемся! В одной из миссий с Даби… я использовала твоё обличье… И видела. Видела твои воспоминания.
Шигораки резко поднял на неё взгляд.
— Что?..
— Я видела, как ты… — Широ сглотнула, будто слова застревали в горле. — Как ты убил свою мать… отца… сестру… свою собаку. Я чувствовала это. Всё, что чувствовал ты. Твою вину… твою ненависть к себе. Боль. Я видела, как ты терял рассудок от страха. От одиночества.
Шигораки сжал кулаки. Его лицо исказилось от внутреннего напряжения.
— Широ… ты…
— Но ты хотя бы помнишь, кто ты! — перебила она, резко встав с кровати, пошатываясь. — А у меня… у меня забрали всё! Имени не было. Ни прошлого, ни мечты, ни надежд. Только холодная сталь. Только цифра — объект Н-17. Меня разбирали на части, словно я была сломанной куклой! Каждый день — пытки, уколы, голоса в наушниках… Всё из-за моей нестабильной причуды. Три. Года.
Она осела обратно на край кровати, тяжело дыша. Голос стал тише, почти сломанный.
— Я просыпалась и не знала, кто я. Они хотели, чтобы я стала оружием… чтобы я убивала по приказу. И я… почти стала такой.
Шигораки молчал. В комнате повисла гнетущая тишина.
Через мгновение он заговорил:
— Значит… ты не просто жертва. Ты выжившая.
Широ посмотрела на него, глаза налились слезами.
— Я… не знаю, кто я. Не до конца. Но я точно знаю, кем я не хочу быть.
Шигораки медленно встал, сделал шаг к ней и произнёс, глядя прямо в глаза:
— Тогда помоги нам найти тех, кто сделал это с тобой. Мы не позволим им снова это повторить. Ни с тобой, ни с кем другим.
Широ всхлипнула и опустила голову.
— Ладно… Я… попробую вспомнить всё.
Он кивнул.
— Ты не одна, Широ. Не сейчас.
Они только закончили миссию. Ночь была тихой, улицы погружены в полумрак, лишь редкие фонари тускло освещали дорогу. Широ шла рядом с Даби, усталая, но спокойная. Они уже собирались возвращаться в логово.
И вдруг…
— Даби, подожди… — Широ остановилась и нахмурилась. — Там… кажется, ребёнок.
Из тени переулка доносился тихий плач. Маленькая фигурка сидела, прижавшись к стене, дрожа всем телом.
— Я сейчас, — бросила Широ и поспешила в сторону ребёнка.
Даби лишь коротко кивнул и остался на месте, осматривая окрестности.
Широ осторожно приблизилась, присела рядом и мягко коснулась плеча малыша:
— Эй… малыш, ты как? Ты потерялся? Тебе больно?
Но в следующий миг всё изменилось.
С глухим баф фигура ребёнка исчезла, а на её месте вырос человек в чёрном костюме и маске. Холодный, как сама смерть. Секунда — и всё внутри Широ оборвалось.
Её глаза расширились, в них заблестели слёзы страха.
— Наконец-то… — спокойно сказал мужчина, поднимая на неё равнодушный взгляд. — Объект Н-17. Директор будет рад. Мы не ожидали, что ты так долго продержишься на свободе.
Он сделал шаг вперёд, а Широ инстинктивно попятилась.
— Н-нет… Нет… — прошептала она, дрожа. — Пожалуйста… Не надо…
— Надеемся, твоё тело выдержит ещё один эксперимент. На этот раз — без сбоев, — добавил он холодно.
Широ в панике всхлипнула, и, пытаясь оттолкнуть его, изо всех сил закричала:
— ДАБИИИИ!!!
Вспышка боли. Удар. Темнота.
Её тело безвольно рухнуло на руки людей в чёрном. Один из них молча закинул её в чёрный фургон, двери с глухим хлопком захлопнулись. Машина сорвалась с места и исчезла в ночи…
Прошло несколько дней.
Логово Лиги погрузилось в тревожную тишину. Широ так и не вернулась с миссии. Ни сигналов, ни следов. Ни одного намёка на то, где она могла быть. Даже Курагири не мог открыть портал к её местоположению.
— Как будто… — пробормотал Твайс, ломая руки. — Как будто её просто вырезали из этого мира.
Даби молча стоял у стены, сжимая кулаки до боли. Он был с ней… и упустил.
А в это время…
Глубоко под землёй, в стерильной камере с красным освещением, висела она. Широ. Без сознания. Её тело измождённое, вены под кожей вздулись от постоянных инъекций. Из обеих рук торчали тонкие трубки, ведущие к аппаратам. Розовые энергетические цепи, созданные специально для подавления причуд, удерживали её в подвешенном состоянии, не позволяя двигаться, даже если бы она очнулась.
Вены наливались ядом, в прямом смысле — смесью сывороток, которые день за днём ломали и модифицировали её причуду, насильственно объединяя её с другими.
Где-то в коридоре звучал гул ламп и шаги в резиновых подошвах. Но Широ не слышала этого. Она была глубоко внутри собственного сознания, в темноте и пустоте, что глушила боль.
И лишь один голос, хрупкий и сломанный, вновь и вновь звучал в её голове, будто молитва:
— Кто-нибудь… помогите мне… пожалуйста…
В камере царила тишина. Только гудение оборудования и тихое капанье жидкости из трубки нарушали мертвую неподвижность. Красный свет от цепей отбрасывал зловещие тени по стенам.
Широ слегка пошевелилась, глаза дрогнули. Она медленно начала приходить в себя — кожа покрылась холодным потом, сердце колотилось, а в голове гудело от боли.
И тут...
Дверь камеры открылась с глухим металлическим скрежетом. Послышались неспешные шаги. Мужчина вошёл, высокий, фигура — словно сама тень. Его лицо частично скрыто в полумраке, но верхняя часть была изуродована страшным шрамом, оставляя кожу грубой, будто расплавленной. Один глаз был закрыт тенью, другой — холодный, бесстрастный — наблюдал за ней.
Широ открыла глаза. И в ту же секунду её сердце замерло.
Перед ней стоял "Все за одного".
Она задрожала. Каждая клетка её тела, несмотря на слабость, кричала: опасность.
— Ах… проснулась, — голос мужчины был мягким, почти ласковым, но в этой мягкости чувствовался яд. — Я ждал этого момента, Объект Н17.
Широ дернулась, но цепи не дали даже пошевелиться. Она стиснула зубы, кровь заструилась из уголка губ. Но она не отводила от него взгляда.
— Ты… — прошептала она. — Почему?..
"Все за одного" подошёл ближе, опустившись на корточки перед ней. Его лицо было совсем рядом.
— Потому что ты — ключ. К нашему будущему. Уникальная природа твоей нестабильной причуды — это... дар. Один из миллиона. И теперь он — мой. Или станет моим. — Он положил руку ей на лоб, и по телу Широ прошёл парализующий импульс.
Широ задохнулась, дыхание сбилось.
— Ты была идеальной кандидаткой. — Его голос стал ниже. — Но ты сбежала… Ты ведь думала, что они тебя спасли? Эти твои… новые друзья?
Он встал.
— Они просто временные игрушки. Ты вернёшься к своему предназначению, Широ. К тому, кем должна быть.
Широ слабо подняла голову.
— Я не… вещь…
Он усмехнулся, повернулся к выходу и медленно пошёл к двери.
— Пока да. Но скоро... ты забудешь, что чувствовать — это вообще возможно.
Дверь снова захлопнулась. И тьма вернулась.
Широ осталась одна.
И в её голове осталась одна мысль, горящая, как отравленное пламя:
Я вырвусь. Я вырвусь. Или сгорю вместе с ними.
Широ висела в цепях, тело словно налилось свинцом. Вены горели от смеси, что вкачивали в неё — каждый импульс напоминал ей о боли, о том, каково быть сломанной. Но именно в этот момент, в этой абсолютной тишине, в голове что-то щёлкнуло.
Воспоминание.
Резкое, как удар молнии. Слишком яркое, чтобы быть ложным.
Она — маленькая, лет шести. Стоит во дворе. В её руках ладонь брата — Изуку. Они смеются. Рядом — высокий мужчина. Одет элегантно, но просто. Его лицо она не может вспомнить чётко, будто кто-то стёр черты. Но голос...
— Всё будет хорошо, мои звёздочки. Папа рядом.
Этот голос…
Широ внутренне похолодела. Голос, что звучал тогда — был таким же, как у того, кто только что стоял перед ней. У "Все за одного".
Маленькая Широ в воспоминании с улыбкой прижимается к его ноге, смеётся. Изуку рядом — немного застенчивый, но улыбается тоже. Это было до... всего. До боли. До лаборатории. До Лиги.
Он не умер… Он исчез… без следа.
Широ резко пришла в себя. Глаза расширились.
— Нет… — прошептала она. — Не может быть...
Она попыталась пошевелиться, но цепи обожгли запястья.
— Он… он ведь исчез… Его искали... Мама… Изуку… Но если… если это правда…
Сердце забилось чаще, почти паника. Она с трудом сдерживала дрожь.
— Что если… он и есть… этот… монстр?..
Её взгляд стал стеклянным, но в глубине глаз загорелась искра.
— Я должна узнать правду… Даже если это убьёт меня… Я узнаю, кто он такой…
И в этот момент, впервые за всё время в плену, в её голове родился план. Смутный, отчаянный — но план.
Широ тяжело дышала, пот скапливался на висках. Внутри всё жгло — то ли от ядовитой смеси в венах, то ли от того, как закручивались мысли. Страх начал отступать, уступая место чему-то новому. Холодной решимости.
— Если он и правда… он… — прошептала она себе. — То я не позволю ему снова взять под контроль мою жизнь… Не позволю себе остаться просто объектом… объектом Н17…
Она резко дёрнулась — цепи натянулись, и сквозь зубы вырвался сдавленный стон. Боль пронзила тело, как ток. Но она не остановилась. Она просто облизнула пересохшие губы и ещё раз потянула руки вниз — цепи дрогнули, но не поддались.
Глаза налились гневом и злостью, та самой яростью, которая выжигала изнутри.
— Эти цепи подавляют причуду… Но не подавляют волю, — прошипела она. — Не сломают. Не снова…
Она стала менять ритм дыхания — ровно, спокойно, как её когда-то учила мама. Нужно думать. Холодно. Без эмоций.
«Они вкалывают смесь… Значит, кто-то приходит сюда регулярно… медики или надзиратели. Один из них — мой шанс. Один прокол, один момент — и я выберусь…»
Широ подняла взгляд. Красный свет в камере мерцал. Угол. Камера. Она медленно опустила голову, прикидывая угол обзора. Справа — мёртвая зона. Запомнить.
Она снова потянулась — резкий укол боли прошёл по рукам, как будто кости хрустнули. Губы закусаны до крови, но в глазах пылало:
— Вы сделали ошибку, оставив меня в живых... — прошептала она сквозь стиснутые зубы. — И я заставлю вас пожалеть об этом.
Из-за двери снова послышались шаги. Она затаилась. Лицо спокойное. Тело расслаблено. Она приняла позу бессилия.
Но внутри…
Внутри уже разгоралась настоящая буря.
Дверь со щелчком открылась. Внутрь вошёл человек в белом халате, на лице — защитная маска, а глаза скрыты за мутным пластиком очков. Но Широ уже запоминала: походка, рост, руки — дрожат, видно, что не солдат. Медик. Рутинная работа. Он держал шприц с густой синей сывороткой, в которой переливались странные искры.
— Очередная инъекция, объект Н17, — монотонно пробормотал он, не замечая её взгляда.
Широ прищурилась. Она следила за каждым его движением. У неё не было ни капли сил — но теперь у неё была цель.
Он приблизился и начал проверять фиксатор на её руке. Его пальцы дрожали, слегка скользнули по её коже — и тогда Широ вдруг очень тихо рассмеялась. Почти беззвучно.
— Что?.. — насторожился он, не поднимая головы.
— Ты дрожишь, — произнесла она спокойно. — Боишься меня, да?
Он резко посмотрел на неё, но она продолжала с той самой лёгкой ухмылкой, в которой прятался яд.
— Правильно делаешь. Когда я выберусь… первым будешь ты.
Медик молча уставился на неё, чуть попятился. Его лицо скрылось под маской, но по глазам было видно — страх.
— Ты ничего не сделаешь, — пробормотал он слабо. — Ты же… ты ничего не можешь…
Широ, не отводя взгляда, чуть склонила голову.
— А ты уверен?
Он поспешно воткнул шприц в вену и активировал подачу, затем, не дожидаясь реакции, выскочил из камеры, будто от огня бежал.
Широ вновь осталась одна. Сыворотка начала разливаться по венам, тело вновь обожгло… но на губах всё ещё играла эта тонкая, почти безумная ухмылка.
— Запомнила тебя, — прошептала она. — До встречи, доктор…
Она снова взглянула на потолок. В голове уже строился план. Осталось совсем немного.