Кровь.

«Ты сам создаёшь
                                  себя, если не         вышло - значит это слабость.»

|Нелан|

Бог вершит судьбы, направляя нас по жизненному пути. Но что, если человек отклоняется от предначертанного? Вполне возможно, ведь каждый волен выбирать свой путь. Однако за этим выбором неизбежно последует расплата. Я никогда не следовал проторенной дорогой, предпочитая собственный путь, который неизменно приводил к препятствиям перед самым финишем. Долгие, мучительные испытания становились уроком, напоминая о необходимости следовать верному пути, не сворачивая с него. Этот закон существовал не в рамках страны или государства, а глубоко в наших сердцах.

Я пренебрегал голосом сердца и общепринятыми законами, руководствуясь лишь желаниями своего разума. Убивал, стрелял, грабил, продавал… Не избежал ли я наказания? Нет, возмездие всегда настигало меня. Иногда казалось, что его можно избежать, но судьба неумолима. Такие, как я, получают приговор от судьбы и от безжалостного закона. Это было неизбежно. Я сходил с ума, медленно умирал, но не мог остановиться. Я был рожден для этого. Все нотации и призывы к благоразумию, звучавшие с экранов телевизоров, проходили мимо меня. Насилие… Насилие над кем? Над мерзкими тварями, попирающими права женщин. Над суками, устанавливающими собственные, лицемерные правила.

Я не мог сдерживать себя, видя, как кто-то поднимает руку на женщину. Кровь закипала в моих венах.

Но… Я убил девочку. Убил дочь того ублюдка, который изнасиловал невинную девушку. Неужели ему было мало семьи? Чего не хватало человеку, которому женщина подарила новую жизнь? Его грязные руки коснулись невинности. Её крик до сих пор звенел в моих ушах, и я отчаянно пытался заглушить его.

Прошла целая неделя с тех пор, как я сбежал из тюрьмы, чтобы доказать этому гребаному адвокату, что он ошибался. Да, это был первый раз, когда я убил не того, кто действительно заслуживал смерти. Но мне плевать. Тот ублюдок тоже понесет заслуженное наказание.

—Нел, я наблюдаю за тобой весь день. Что с тобой, черт возьми? — огрызнулся Энзо, толкая меня в бок.

Мой брат, чей язык никогда не умолкает. Он может без умолку трепаться, но всегда сумеет заткнуть какую-нибудь выскочку в клубе. Он самоуверен, в меру жесток, но и у него есть свои скелеты в шкафу. Два года назад что-то сломило его психику, и никто из семьи до сих пор не знает, что именно произошло.

—Просто задумался. Сантино ждет нас, поехали, — ответил я и вышел из дома.

Роза Мартин – моя младшая сестра. Полная, женская копия нашего отца. Её невозможно оскорбить, ведь когда нам было по семнадцать лет, она метала ножи и стреляла из пистолета наравне с нами. Она могла ударить, даже не моргнув глазом, и не нуждалась в защите.

—Мои братья снова направляются кому-то перерезать глотку? -С ухмылкой спрашивает Роза, и я усмехаюсь.

—Всё верно, сестрёнка. Только глотку нам перережет отец, сидящий в офисе и пребывающий далеко не в лучшем расположении духа, — весело ответил я, готовясь к неминуемому разносу.

Рози лишь рассмеялась в ответ, продолжая уплетать свои тропические фрукты.

А нас скоро превратят в такой же тропический труп. И это, похоже, не за горами.

Я вошёл в кабинет отца и увидел его широкую спину. По одному этому жесту я понял, что он в ярости. Этот образ живо напомнил мне тот день, когда я впервые посмел обмануть его, украв деньги из его кошелька.

—Что вы, мать вашу, натворили?! Нелан, сколько раз я повторял тебе держаться подальше от адвокатов?! Сколько, чёрт возьми, раз я тебе это говорил?! — в гневе загремел отец, поворачиваясь ко мне лицом.

Я промолчал, выжидая окончания тирады, чтобы понять, чего он хочет.

И сам не мог понять, какого чёрта я думаю об этой суке целую неделю. Что я в ней нашёл? Что она сделала такого, что мысли о ней не дают мне покоя?

—Я тебя спрашиваю, Мартин! — прорычал отец, заставив меня поднять голову.

—Она занималась одним ублюдком, который имел ко мне отношение. Была главной стороной и работала над тем, чтобы меня посадить, — сдержанно ответил я.

Это была ложь. Я лез к ней в окно, писал письма – как от руки, так и в телефоне. Она прочно засела у меня в голове.

—И ты лазил к ней в окно, чтобы обсудить юридические вопросы? Что с тобой стало, Нел? Какого чёрта ты позволяешь себе эту слабость? Она – запретный плод. Если ты смотришь на неё не как на врага, то предупреждаю, сынок, у тебя ничего с ней не выйдет, — чуть успокоившись, произнёс отец.

Не знаю почему, но эти слова словно ранили меня. Глубоко в душе, в потаённом уголке нежности, который я так долго прятал от всего мира. Мне было больно слышать это, но уйти я не мог – это было бы проявлением неуважения.

—Скажи сейчас, Нел. Ты её любишь? — спросил отец, и моё сердце ухнуло куда-то вниз.

Я не знал. Не знал ответа. Я не мог понять, что я чувствую к ней. Казалось, это была смесь ненависти и любви. А порой мне виделось, что я уже держал её в своих объятиях.

— Я не знаю, пап, — честно произнёс я, увидев отблеск боли в глазах отца.

Я ушёл. Он отпустил меня, и я, вскочив в машину, сжал руль с неистовой силой.

Что я к ней чувствую? Почему она не выходит из головы? Почему кажется, что она должна быть моей? Впервые я не мог распознать свои чувства, впервые ощущал такую внутреннюю неопределённость. Почему? Из-за кого? Из-за адвоката, чьей целью было упечь меня за решётку. Мы — две противоположности, неприступные, запретные. Но чувствовала ли она меня так же, как я её?

— Что с тобой, Мартин? Что творится в твоей голове? — пробормотал я, сидя в одиночестве.

Открыв телефон, я уставился на чат с ней, раздумывая, стоит ли писать. Излечит ли она мою смятенную душу, когда я впервые стою на перепутье, не зная, какой дорогой идти.

"Адвокат. Нам нужно встретиться."

Написав это, я выключил телефон. Да, я был готов сорваться из Неаполя во Флоренцию, чтобы снова увидеть бездонную синеву её глаз, ощутить ярость, которая меня так зацепила. Она строга и неприступна, но вдруг в глубине её сердца таится любовь?

На следующий день я уже был во Флоренции, поджидая её неподалёку от дома. Она шла, тревожно оглядываясь, словно боялась, что кто-то её увидит. Стояло раннее утро, ещё не совсем рассвело. Меган села в машину и гневно посмотрела на меня.

— И? Что тебе нужно? — резко спросила Меган, но мой взгляд невольно упал на её шею.

Рана. Мои глаза расширились, и я мгновенно забыл обо всём, зачем приехал.

— Что это? — спросил я.

Она пожала плечами и отвела взгляд. Я продолжал смотреть, пытаясь понять, откуда это. Она молчала, избегая моего взгляда.

— Что это? — повысил я голос, вызвав у Меган ещё большее раздражение.

— Это работа твоего конченого братца Сантино! Доволен?! А теперь вали к чёрту из Флоренции и прекрати мне писать, чёрт возьми! — взорвалась Меган, выскочив из машины.

Я остался один, оглушённый. Сантино, блядь…

Я ворвался в дом в ярости. В холле никого не было, что меня только порадовало. Швырнув сумку на диван, я выпроводил домработницу.

— Сантино! — позвал я, и он, не спеша, спустился вниз.

Не дав ему опомниться, я ударил его в челюсть. Он пошатнулся, но удержался на ногах. В его глазах вспыхнула ярость, и он испепелил меня взглядом, требуя объяснений.

— Меган Де Маркес. Ты порезал ей горло. За что, мать твою, ты это сделал?! — взревел я, а Сантино лишь усмехнулся.

— Ты уже готов её защищать, так ведь? Признайся, что эта дура запудрила тебе мозги! Как только ты откроешь ей свои чувства, она сделает всё, чтобы тебя сломать! Я тебе не отец, не буду нянчиться с тобой. Ты ей на хрен не сдался, Нел, оставь её в покое, — выпалил он, и я, не раздумывая, снова ударил его.

Он упал, а я, выхватив из ножен клинок, приставил его к тому месту, где была рана у Меган.

— Здесь ты её порезал?! — прорычал я, сгорая от злости.

Безумный смех Сантино эхом разнёсся по залу. Он взглянул мне прямо в глаза.

— Чуть ниже, братец. Но знай, ты ещё пожалеешь, — ответил Сан, и я, немного поколебавшись, убрал нож.

Чёрт возьми, как же меня всё это достало! Я ушёл в свою комнату, чтобы остыть и привести мысли в порядок, но стоило мне переступить порог, стены словно начали сжиматься.

Воздух словно иссяк, и мне показалось, что чьи-то невидимые руки душат меня, нашёптывая противоречивые слова. "Она полюбит тебя", "Ты ей не нужен", "Ты всё делаешь напрасно…"

Всё смешалось в хаотичном вихре. Мне хотелось бить себя, лишь бы заглушить эти навязчивые голоса, которые становились всё громче и ближе. Они окружали меня со всех сторон. Демоны, чьи души пропитаны злом, пытались устыдить меня, заставить отказаться от своей цели.

И вот, появился главный демон — тот, кто одним словом может бросить меня в адское пекло.

Дедушка Габриэль.

Его тёмные, как безлунная ночь, глаза пристально смотрели на меня. Он сжимал кулаки, как в былые времена. Его губы растянулись в знакомой усмешке. В руке он держал свою неизменную трость.

Чёрт побери, я схожу с ума! Как мне вернуться в реальность? Как ощутить твёрдую землю под ногами, а не эту чёртову лавину, грозящую разорвать меня на части?

Я по-прежнему не мог отвести взгляд от глаз деда.

— Веди меня, дедушка, — потребовал я, и в горле словно образовался ком.

— Твой путь известен, Нелан. Иди той дорогой, которую выбрал сам. Никто не должен тебе указывать, помни это. Ты сможешь переубедить всех, только если не сдашься. В нашей семье нет места слабости, внук. Иди, строй, разрушай, убивай, но сделай всё, чтобы достичь своей цели. Всё зависит только от тебя. Ты — палач, — медленно произнёс дед, и я вникал в каждое его слово.

Я очнулся от этого кошмара. Мама смотрела на меня расширенными от ужаса глазами. В голове всё ещё звучали слова дедушки, и я не мог восстановить дыхание.

— Нелан! Нел, очнись! — кричала мама, и я наконец-то услышал её голос.

— Я видел дедушку, — с трудом выговорил я, приходя в себя.

Я — палач. Я сам строю свой путь, и я сделаю это, даже если придётся идти с топором в руках, по иглам и осколкам стекла.

Я — палач своего деда. Я — Нелан Мартин, и я пойду той дорогой, которой хочу.