Кровь.

|Меган|

Я не могла уснуть: казалось, он всё ещё здесь. Мысли терзали меня, не давая расслабиться. Глаза слипались, но я не сдвинулась с места.

Утром пришлось накраситься – моё лицо требовало этого. Я надела чёрный пиджак и брюки в тон. Полиция поймала Мартина ночью, так что суд неизбежен. Собрав волосы в строгий пучок и накрасив ресницы, я вышла из комнаты. Мерил, собранная и ухоженная, пожелала мне доброго утра. Я ответила тем же.

Но утро ни хрена не доброе. Мне хотелось прикончить его за то, что он тогда явился. Из-за его речи я не сомкнула глаз, и я проклинала его.

– Не могу поверить: сбежал, бродил всю ночь по Неаполю, а потом его поймали. Как они вообще могли упустить Мартина? – возмутилась сестра.

Я лишь кивнула. Знала бы она, что Нелан находился у меня в комнате, случайно заблудившись в городе, она бы ловила челюсть. Она бы прокляла его, пожелала смерти и, не боясь закона, убила бы сама.

Мы подъехали к зданию суда. Я вышла из машины и увидела агентов SWAT, ФБР и охрану, держащих под прицелом всего лишь одного человека. Они были сосредоточены: глаза – сканеры, лица – сталь. Один из них подошёл ко мне.

– Де Маркес, доброе утро. Агент Ньюлан Мартинес, – поприветствовал он.

– Здравствуйте. Надеюсь, таких проблем, как этой ночью, больше не будет? – с гневом спросила я.

Получив утвердительный ответ, он отошёл. Я стала разговаривать с Мерил, ожидая вторую сторону. Я стояла далеко от него, возле здания суда, но чувствовала его взгляд. Пытаясь отвлечься на Мерил, я ощущала, будто он хочет меня убить.

– Он смотрит на тебя, – тихо проговорила Мерил.

Я кивнула.

– Знаю.

Я повернулась, и его глаза сразу же встретились с моими. Этот взгляд был угрожающим, словно он имеет надо мной власть.

Но, войдя в здание, власть буду иметь я. Я буду управлять его разумом.

Я всё ещё смотрела на него, словно под гипнозом. Он показал жест, и я отвернулась. Это было ужасно.

Мы вошли в здание суда. Я прошла на своё место, а свидетели – сзади. Конечно же, Энзо Мартин был здесь и выступал против меня и второго лица.

Я говорила свою речь, предоставляла факты, произносила всё, что злило Мартина. Он буквально съедал меня взглядом. Снова поймав его взгляд, я ухмыльнулась.

– Суд удаляется для вынесения решения, – четко проговорил бородатый мужчина, и люди сзади встали.

Я слышала, как Энзо и Сантино что-то плохо говорят обо мне, но в ответ лишь победно улыбнулась. Я знала, что он больше ничего не сможет сделать.

– Нелан Мартин за умышленное убийство приговаривается к лишению свободы на пятнадцать суток. Прошу освободить зал, – произнёс он, и мои глаза полезли на лоб.

Пятнадцать суток? Они сошли с ума?

Мартин взглянул на меня. Грёбаный азартник, прикончить бы его. Я вышла из зала с холодным выражением лица и увидела, как Мартина в наручниках ведут на выход.

– Спасибо за работу, Де Маркес. Этот срок хоть и мал, но вы хоть чем-то помогли, – тихо сказал мужчина.

Я кивнула. Мы с Мерил вышли из здания, сели в машину и направились прямо в аэропорт.

– Какого хрена?! Я не понимаю, за убийство ему должны были дать минимум двадцать лет! Какие, к чёрту, пятнадцать суток? Они охренели! Ёбаный Неаполь! – кричала я, ненавидя этих подкупных ублюдков.

Я знала, что его подкупил кто-то из семьи Мартин. Иначе он бы отсидел по-честному. Но нет, этим придуркам нужны лишь деньги, а то, что убийца будет на свободе, им плевать. Суки. Бесит, выводит! Неужели они не понимают, что, поступая честно, возможно, спасут чью-то жизнь?

Мы вышли из автомобиля, и меня окликнул какой-то мужчина. Я остановилась.

– Что вам? – спросила я.

Он молча протянул записку: «Теперь тебе не видать сладкой жизни, маленький демон».

Я смяла бумажку, сунула её в карман пиджака и поспешила на своё место.

Что ему надо? Он думает, что его жестокость или тупость напугает меня? Пусть обломается. Я предана закону и буду разбираться с ним по закону, на своей территории. Агенты SWAT накроют их, как только я предоставлю доказательства. И тогда ему не убежать, ведь агенты не работают сладко. Им будет плевать, кто ты и кто твоя семья. Они работают по совести. Им не важно, есть ли у тебя оружие. Если им позволят, они сами могут выстрелить, обезвредив преступника. И теперь вопрос: боюсь ли я? Нет.

В обед мы прилетели во Флоренцию. Я вышла из самолёта, и меня сразу же встретил папа. Я прыгнула в его объятия, крепко обхватив за шею. Он улыбался, и я видела в его глазах радость. Сама радуясь и забывая о проблемах в суде.

– Я соскучилась, – сказала я, слезая с него.

Он улыбнулся и ответил тем же. Моя младшая сестра стояла рядом с машиной, опираясь на капот. Её лучезарная улыбка и голубые глаза сияли. Я подошла к ней. Джена Де Маркес. Моя младшая сестра, хотя её возраст совсем не ощущался. Она была милой, дерзкой и шумной девушкой, за чьи выходки в университете вместо мамы всегда приходила я. Я часто её прикрывала, и она отвечала мне благодарностью. Раньше, когда я ещё не училась, мы вместе сбегали из дома, доставляя маме хлопоты. Она не сердилась, но переживала. Мы были подростками, желающими получить удовольствие и счастье.

– Мег! – взвизгнула Джена, и я обняла её.

– Джена, я так скучала! – Я погладила её по огненным волосам и мягко улыбнулась.

Мы все сели в папину машину и поехали домой. Я сидела возле окна и рассказывала папе о том, как прошло дело.

– Подкупные ублюдки дали ему всего пятнадцать суток, – закончила я.

– Ты не должна винить себя. Понимание того, что это вина других, облегчит тебе жизнь, милая. Да, они ублюдки, но не забывай, что ты сделала всю работу от чистого сердца. Не переживай об этом и помни, что…

– Им всё вернётся бумерангом. Пап, этого давно не существует. Всё возвращается местью и желанием отомстить. Думаешь, тот человек, у которого умерла вся семья, не прислал несколько проклятий на этого Мартина? Да не было бы закона, он бы собственноручно зарубил его!

Папа кивнул, и я выдохнула, пытаясь прийти в себя. Мы приехали. Я вышла из машины первой. Мама вышла из дома с яркой улыбкой и, расставив руки, позволила мне побежать в её объятия. Мама всегда была самой доброй на свете.

– Доченька! Я так соскучилась! – прощебетала мама и погладила меня по волосам.

– Я тоже соскучилась, мамуль, – тихо сказала я, и мы все прошли в дом.

Был вечер. Я отдыхала после долгой поездки. Сидела на мягкой кровати, укутанная в одеяло, и смотрела в планшет. Заявления приходили всё чаще, и я просто не успевала на них отвечать. Отбросив мысли о работе, я зашла в ленту СМИ.

– Придурок, – процедила я, глядя на Адамо Романо.

Я ненавидела насилие. Считала это слабостью и глупостью. Если человек не умеет разговаривать, а может лишь бить и убивать, то чего ожидать от него в будущем? У таких людей нет ни капли любви. В них заложены только гнев, безразличие и жестокость. Как с такими можно строить семью? Их разум не меняется, а лишь заплывает тёмной, липкой жидкостью, которая никогда не пропадёт. В них это заложено с детства, они не знают, что такое нежность. Они не знают слова "люблю", не знают тёплых объятий, не знают, что значит сидеть за семейным столом. Как без этого можно жить? В чём смысл их жизни? Просто убивать? Неужели им это нравится, жить ради крови?

Я услышала шорох возле окна и посмотрела туда, будто там может что-то появиться. Этого не могло быть, но я увидела, как кто-то упорно лезет в окно. Да, там появился грёбаный Сантино Мартин. Я округлила глаза от неожиданности и вскочила со злостью.

– Вы… что ты тут забыл, сукин сын?! – выкрикнула я, ища хоть что-нибудь.

Он, не говоря ни слова, приложил лезвие ножа к моей шее, заставляя застыть.

– Ты посадила моего брата, мразь. За такое обычно адвокаты оказываются в могилах, – тихо процедил он, будто предупреждая.

– Отпусти меня, – потребовала я, чувствуя, как его пальцы крепко сжимают моё плечо.

Было больно, но я не собиралась этого показывать. Злость скапливалась, но даже когда я толкала и пихала его, ничего не менялось.

– Иди к чёрту, ясно?! Я посажу всю вашу семью, и вы, как грёбаные суки, сгниёте там! Таким, как вы, нет места на земле, вы должны сдохнуть! – выпалила я в гневе и ощутила лезвие ещё ближе.

Его глаза налились кровью от злости. Эти слова вывели его из себя, и он буквально хотел вонзить пальцы мне в руку. Я тряслась от ярости и боли, но двинуться всё ещё не могла.

– Я перережу тебе глотку, грязная сука, – прорычал он и надавил на нож.

Именно в этот момент ему позвонили. Судя по лицу, Мартин знал, кто это. Он поставил на громкую связь, всё ещё держа меня на крючке. Лезвие было на том же месте, рука чуть расслаблена, и сосредоточенный взгляд Мартина.

– Не трогай её, – прозвучал басистый голос, и он нахмурил брови.

Они говорили на своём языке. Я стояла, стараясь не дышать. Я не понимала, о чём они говорят, но и не испытывать страх не могла. Казалось, будто сейчас он убьёт меня, не боясь, что где-то за стенами мои родители и, по совместительству, адвокаты. Отец мог убить его, но, видимо, он спал.

– Я тебя понял, Нел, – наконец сказал он и отключился. – Тебя помиловали, но спокойной жизни от меня не жди, сука.

Он ушёл тем же путем – через окно. Я готова была задохнуться от злости, и слёзы потекли ручьём. Я кинула подушку, ударила по подоконнику от бессилия.

Как можно было просто стоять, когда меня унижали? Я могла ударить его чем-то тяжёлым, закричать, чтобы пришёл отец, но я стояла как вкопанная дура. Он дал мне жизнь, но пообещал испортить её вместе со всей семьёй Мартин. Суки. Я не знала, что делать, ведь я была адвокатом, а не мафиози или киллером. Я была предана закону, и даже сейчас, когда мне угрожали смертью, я не хотела убивать. Я никогда не хотела проливать чью-то кровь.

И как тогда жить? Я ввязалась во что-то плохое и знала, что они сделают мою жизнь невыносимой. Они сделают так, что я сама захочу умереть.

Нет. Я не подамся. Я не дам сломать себя.