11. Логика Безумца.
Том сидел за деревянным столом, склонившись над дымящейся чашкой кофе. Пар поднимался, теряясь в полумраке комнаты. Окно было плотно зашторено, а тусклая лампа под потолком качалась, будто от дыхания самого дьявола.
Густав стоял у стены, нервно покручивая в руках зажигалку. Билл ходил туда-сюда, не в силах усидеть на месте. А Георг, как всегда спокойный снаружи, оперся на спинку кресла, глядя на Тома в упор.
— Так, — первым нарушил тишину Билл. — Кто-нибудь мне уже объяснит, какого чёрта происходит?
Том не поднял взгляда. Сделал глоток кофе, будто затягивая момент.
— Серьёзно, Том, — вмешался Георг. — Ты устроил цирк. Притащил какую-то девушку. Японку. Из «Ночной Сакуры». Запер в подвале. Убил другую на её глазах. Это уже не уличные гонки. Это переход границы. Так не работает!
— Он с ума сошёл, — пробурчал Густав. — Я ночью слышал выстрел. Потом стук. Не насрать ли, что она ему сказала? Это похищение, мать его!
Том резко поставил чашку на стол. Звук звонко отдался по комнате, заставив всех замолчать.
— Вы не понимаете, — сказал он, наконец подняв глаза. — Вы вообще ни хрена не понимаете.
Билл остановился, сложив руки на груди.
— Тогда просвети нас. Сказал Билл, пристально смотря на своего брата.
Том фыркнул. Его губы скривились в усмешке, но глаза оставались пустыми.
— Она... другая, — начал он медленно. — Я это понял сразу, как увидел её. На старте. В той гонке. Взгляд. Манера держаться. Этот... вызов. Как будто она не просто хочет выиграть. Как будто она смотрит в душу и смеётся.
Он поднялся, прошёлся по комнате, его пальцы бегали по спинке стула.
— И она выиграла. Представьте. Я. Том Каулитц. Проиграл. Японке. Рыжей. И как? На моих улицах. На моей территории.
— Это гонки, Том, — сказал Георг. — Люди выигрывают. Проигрывают. Ты сам учил нас: «Не считай себя непобедимым».
— Да! — закричал Том, ударив кулаком по стене. — Но она не просто выиграла! Она разоблачила меня! Публично. На глазах у всей сраной тусовки. И она знала. Я видел в её глазах — она насмехается. Она наслаждалась этим моментом. Как будто хотела унизить.
Густав нахмурился.
— Окей... Даже если это так. Почему похитил её? Почему убил другую девчонку? Это уже не адреналин. Это психоз, Том.
Том замолчал. Долгое время он просто стоял, облокотившись на подоконник. Потом, не оборачиваясь, заговорил глухо:
— Потому что она знает. Она что-то знает. Её взгляд... он не был просто дерзким. Он был... знающим.
Билл выругался.
— О, боже. Не говори, что ты снова про свои паранойи.
— Это не паранойя! — Том резко повернулся. Его глаза были дикими. — В её машине был странный передатчик. Я проверил после гонки. Она следила за нами. За мной. Возможно, она работает на кого-то. Или она сама — часть чего-то большего. Думаете, просто так гонщица появляется на нашем районе и сразу в топы?
Наступила тишина.
— Том, — осторожно сказал Георг. — Это может быть просто совпадение. Ну, может, она умная. Хитрая. Но агент? Это... дичь.
— Может, — ответил Том, и в его голосе прозвучала нотка сомнения. — Но я не рискую. Я взял её, чтобы... понять. Чтобы расколоть. Заставить говорить.
— Пытками? — холодно спросил Густав.
Том пожал плечами.
— Иногда по-другому не получается.
— И если она ни при чём? — прошипел Билл. — Если она просто гонщица? Просто талантливая девушка, которая оказалась круче тебя?
Том медленно сел обратно за стол. Его взгляд стал стеклянным, отстранённым.
— Тогда... она не должна была быть такой.
Билл подошёл ближе, опёрся руками о стол.
— Ты сам не понимаешь, зачем её держишь. Она просто задела твоё эго. И ты теперь придумываешь оправдания. Том. Ты не бог.
— Но я — не проигрываю. — процедил тот.
И в этот момент все поняли — он верит в то, что говорит. И пока он верит — Рэна не в безопасности.
—————————————————————— —————
Холод забирался под кожу, проникая в кости. Рэна сидела, прижав колени к груди, глядя в пустоту. Пол под ней был сырым и ледяным, как будто время здесь остановилось. Воздух в подвале был затхлым, пропитанным пылью, сыростью и металлическим запахом крови. Рядом, совсем рядом, лежало тело той самой девушки, которую Том без колебаний убил прямо перед её глазами.
Она не знала, как долго сидела в темноте. Может, час. Может, всю ночь. Единственным источником света был узкий луч, пробивавшийся сквозь щель в двери. Он выхватывал из тьмы жуткие детали: разбросанные цепи, пятна крови на полу, обломки чего-то стеклянного. И лицо мёртвой девушки, застывшее в вечном ужасе.
Рэна отвернулась. Её трясло — не от холода, от страха, бессилия, ярости, всех эмоций, перепутавшихся внутри.
Она тихо повторяла про себя:
— Это сон. Просто кошмар. Очнусь... и всё исчезнет.
Но кошмар не исчезал.
Вдруг она замерла. Сквозь толщу бетона послышались шаги. Глухие, уверенные. Словно тяжёлые ботинки били по полу сверху. Шаги становились громче. Подошли к двери. И — скрип. Скрежет ключа в замке. Дверь медленно начала открываться.
Рэна сжалась, затаила дыхание. Свет из коридора ударил ей в лицо, ослепляя. И в дверном проёме возник он — Том. Его силуэт был словно вырезан из стали: широкие плечи, тяжёлый взгляд, в котором читалось что-то... нечеловеческое.
Он шагнул внутрь. Закрыл дверь за собой. Темнота вернулась, только тусклый свет лампы в его руке выхватывал часть помещения.
Он не говорил ни слова. Просто смотрел. Долго. Молча.
Рэна не выдержала.
— Ты псих. — голос её дрожал, но она говорила. — Ублюдок. Что ты хочешь? Убей меня, если так хочешь! Но ты не заставишь меня молчать!
Он подошёл ближе, молча, неотвратимо. Рэна попятилась, упёрлась спиной в стену. Он наклонился, посмотрел ей прямо в глаза.
— Удивительно, как ты всё ещё умеешь говорить, — хрипло сказал он. — После всего.
— Потому что я не боюсь тебя. — Она плевала словами. — Думаешь, ты король подземного мира? Слабоумный тиран. У тебя ничего нет, кроме страха.
Том медленно поставил лампу на пол. В его глазах сверкнуло.
— Замолчи, — прошептал он.
— Нет. — она ударила кулаком в стену. — Ты трус. Ты спрятался в этой тьме, как шакал. Думаешь, если посадишь меня сюда, то победил?
Он достал что-то из-за пояса. Рэна увидела блеск металла. Пистолет.
Он подошёл вплотную, схватил её за волосы и прижал к стене.
— Ни одна псина не посмеет мне язвить! — прорычал он ей в лицо.
И снова удар. Она почувствовала, как что-то хрустнуло в скуле. Голова заломилась вбок, во рту мгновенно появился вкус крови.
Он отпустил её, но не отошёл.
— Ты — будешь слушаться. Ты — будешь сидеть здесь, пока я не решу, что с тобой делать. А если ты ещё хоть раз заговоришь со мной в таком тоне...
Он придвинулся ещё ближе. В его взгляде горело что-то дикое, почти животное. Рука, всё ещё сжимающая пистолет, опустилась, но только на мгновение. Он схватил Рэну за горло, резко рывком оторвал от стены — а потом с яростью швырнул обратно, с такой силой, что её затылок с глухим стуком ударился об бетон.
— За то, что осмелилась говорить со мной в таком тоне, — прошипел он, — ты получишь больше, чем просто синяк.
Рэна даже не успела вскрикнуть — всё померкло. Последнее, что она увидела перед тем, как провалиться в темноту, был размытый силуэт Тома, стоящего над ней, с тяжёлым дыханием и холодным блеском в глазах.
Мрак поглотил её сознание.