часть5
Рен, как обычно, гуляла по лесу, внимательно осматривая каждый уголок и прислушиваясь к каждому звуку. Вдруг из-за деревьев выскочила группа наёмников — их было явно больше, чем она могла справиться в одиночку.
— Так… кажется, сегодня день не мой, — пробормотала Рен себе под нос, вытягивая кунай и принимая боевую стойку.
Сражение было яростным. Она увернулась от нескольких атак, метко контратаковала, но силы противников были слишком велики. Рен успела ранить нескольких, но получила глубокий удар в бок.
— Чёрт… — прошептала она, сжимаясь от боли. — Нужно… спрятаться…
Она отступила в густую чащу деревьев, кровь медленно стекала по боку, ослабляя её тело. Вскоре тьма опустилась на глаза, и Рен потеряла сознание.
Рен медленно открыла глаза. Резкий запах химикатов ударил в нос. Белый потолок, стеклянные колбы на полках, ампулы на столах. Она резко поднялась, но боль в боку заставила её согнуться пополам, схватившись за перевязанную рану.
— Очнулась, — раздался холодный голос.
Она повернула голову и увидела Оротимару, сидящего за столом с какими-то свитками и ампулами.
— Оротимару, — процедила Рен сквозь зубы. — Что. Ты. Сделал?
Он даже не посмотрел на неё.
— Нашёл тебя один из моих людей. Ты истекала кровью в лесу, — спокойно произнёс он, как будто говорил о чём-то незначительном. — Я лишь подлатал тебя.
— Подлатал?! — Рен в глазах загорелся гнев. — Лучше бы ты оставил меня там! Понял?! Лучше бы я сдохла, чем быть в долгу перед тобой!
Её голос дрожал, но в нём было столько ярости, что даже стены казались сжимающимися. Оротимару медленно поднял взгляд на неё. Его глаза сузились, и он ответил уже не так спокойно — грубо, резко, с едва заметной дрожью в голосе:
— Замолчи. Никогда больше не говори этого.
Рен вздрогнула. Это не был его обычный ледяной тон. В его голосе было что-то… слишком личное. Она опустила взгляд, чувствуя, как внутри всё кипит. Сердце сжалось от боли и обиды. Она ненавидела его — за прошлое, за его поступки, за то, что он убил Хирузена, за то, что вся деревня отвернулась от неё. Но сейчас… почему-то эта грубая нотка в его голосе заставила её замолчать.
Она стиснула кулаки и отвернулась, стараясь скрыть дрожь в пальцах.
— …Ненавижу, — прошептала она едва слышно, больше для себя.
Оротимару не ответил. Только тишина и лёгкое постукивание его пальцев по столу.
Рен сидела на кушетке, не поднимая взгляда. Тишина между ними давила сильнее любых слов. Оротимару продолжал что-то писать, но через пару минут остановился.
— Ты изменилась, — произнёс он вдруг, тихо, почти обыденно. — Раньше ты не бросалась на противников, которые вдвое сильнее.
— Замолчи, — буркнула она, не поднимая головы.
— Это из-за деревни? — его голос был спокойным, но в нём сквозил интерес, почти исследовательский. — Или из-за того, что твой друг отвернулся от тебя?
Рен резко подняла голову. Её глаза вспыхнули.
— Не смей! — выкрикнула она. — Не смей произносить это! Ты… ты разрушил всё! Ты убил Хирузена! Ты сделал из меня изгоя! Они все… все смотрят на меня, как на чудовище, потому что ты… ты мой…
Слова застряли в горле. Она сжала зубы, чтобы не произнести то, что хотела.
— Я не просила, чтобы ты был рядом в моей жизни! — продолжала она, голос дрожал от злости. — Лучше бы ты не спасал меня! Лучше бы я умерла там, в лесу!
Оротимару слушал молча. Только в его взгляде мелькнуло что-то — едва заметное, но живое.
— Ты говоришь это, потому что тебе больно, — тихо сказал он.
— Мне больно?! — Рен вскочила, едва удержавшись на ногах. — Ты понятия не имеешь, что значит боль! Когда твои же друзья шепчутся за спиной, когда на тебя смотрят как на прокажённую, когда ты остаёшься одна, потому что твоя кровь — это твоё проклятие!
Слёзы подступили к её глазам, но она яростно моргнула, не позволяя им упасть.
— Ты думаешь, я не знаю, что значит одиночество? — неожиданно грубо перебил её Оротимару. Его голос был тихим, но в нём звенела ярость. — Думаешь, я не знаю, что значит, когда все отворачиваются? Когда те, кому ты доверял, предают?
Рен замерла. Он смотрел на неё прямо, без своей обычной насмешки.
— Ты не понимаешь, Рен. — Его голос дрогнул едва заметно. — Но однажды поймёшь.
Она отвернулась, прикусив губу до крови. Ей хотелось закричать, ударить его, выгнать из своей жизни… но ноги не двигались. И почему-то стало ещё тяжелее дышать.
Оротимару несколько секунд молчал, а потом усмехнулся — холодно, почти презрительно.
— Ты такая же, как и она, — произнёс он тихо, но достаточно громко, чтобы Рен услышала.
— Кто… она? — нахмурилась Рен.
— Твоя мать, — ответил он просто, без лишних деталей.
Рен замерла, как будто время остановилось. Сердце пропустило удар. Мать? Она никогда не слышала о ней — ни слова, ни намёка. Всю жизнь её окружала только тень Оротимару, и вот теперь… это слово, как нож, пронзило её.
— Что с ней… — начала она и осеклась, не решаясь продолжить. Страх? Злость? Или желание узнать правду? Она не знала.
Оротимару скользнул по ней взглядом, в котором мелькнула тень чего-то непонятного, но он тут же отвернулся.
— Не задавай вопросов, на которые не готова услышать ответ, — холодно бросил он и, резко поднявшись, направился к двери. — Отдохни. У тебя ещё будет время всё узнать.
Дверь за ним закрылась. Тишина вновь накрыла лабораторию, но теперь она казалась гнетущей.
Рен сидела неподвижно, пальцы невольно сжались в кулаки. "Мама… кто она? И почему он сказал это так?"
Дверь вновь открылась, и в помещение вошла девушка с ярко-красными волосами и очками на носу. Рен сразу узнала её, хоть и прошло много времени.
— Карин… — прошептала она.
Карин тоже застыла на месте, заметив Рен, а потом улыбнулась слегка растерянно:
— Вот это встреча… Я думала, что больше тебя не увижу.
— Последний раз мы виделись в деревне наёмников… — Рен с трудом поднялась, опираясь на кушетку. — Ты тогда… я спасла тебя из той передряги.
— И ты теперь здесь, — Карин подошла ближе и, не задавая лишних вопросов, начала аккуратно снимать старые бинты. — Столько лет прошло… многое изменилось.
— Изменилось, — кивнула Рен, наблюдая за её движениями. — А ты… почему ты здесь, с ним?
Карин чуть усмехнулась, но в её глазах мелькнула грусть:
— Долгая история. Но… возможно, у нас будет время поговорить.
Рен смотрела на неё и впервые за долгое время почувствовала что-то тёплое — воспоминание о том, что когда-то она всё-таки кому-то помогла.
Прошла неделя. Рен полностью поправилась и надумывала уйти. Однако не решалась. Вопросы, что хотелось узнать, кто её мать? Кем она была? Что случилось с ней? Жива ли она или мертва? Так много вопросов, но так мало ответов. Рен стояла у выхода и уже собиралась выйти, как резко развернулась и пошла в кабинет Оротимару. Она зашла, не стучавшись, и решилась задать ему свои вопросы, что её терзали.
Оротимару вздохнул, залез в ящик и достал фотографию девушки. У девушки были длинные чёрные волосы, глаза цвета фиалки, а кожа словно белый снег. Рядом с ней был и Оротимару. Женщина на фотографии была с животиком. Рен сразу поняла, узнала её — да, точно, она знала это лицо, это была её мама.
— Что с ней стало? — спросила Рен дрогнувшим голосом.
Оротимару посмотрел на фотографию и ответил:
— Она умерла… умерла, спасая тебе жизнь… Нас предупреждали врачи, что Каору может не выдержать роды, что может умереть, однако она решилась дать тебе жизнь… Когда настало время родов, Каору смогла родить, однако через пару недель скончалась… Я искал и создавал лекарство, чтобы она не умерла, однако… я не успел… Она умерла…
Рен слушала Оротимару и не смогла сдержать слёз.
— Мама… умерла из-за меня?… Раз ты так старался её спасти… Ты её очень сильно любил?…
Оротимару кивнул:
— Да… больше жизни…
Рен закрыла глаза, чтобы вытереть слёзы.
— Ты… ты из-за этого меня не любишь? Поэтому ты просто отдал меня АНБУ?… Лучше бы просто убил меня, когда я родилась… Зачем вообще дал мне жить!?… Почему не уговорил маму избавиться от меня?!…
Оротимару посмотрел на неё и сказал:
— Рен… Ты была желанным ребёнком… Ты родилась от любви… В тот день, когда тебя забрали АНБУ… я пытался помочь, однако был не способен… Я хотел прийти к тебе и забрать, но тогда было поздно… В день экзамена на Чунина я хотел всем им отомстить за то, что забрали тебя у меня… стереть их в порошок… Однако, увидев, как ты боишься со мной, стоя плечом к плечу с ними… Я… разозлился на себя, что не смог уберечь единственное, что оставила мне Каору после своей смерти…
Рен стояла, сжав кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Сердце бешено колотилось в груди.
— Ты… — её голос дрожал, но в нём слышалась ярость. — Ты никогда мне этого не говорил! Никогда! А я… всё это время… ненавидела тебя! Считала чудовищем!
Оротимару медленно поднялся со своего места, его лицо оставалось бесстрастным.
— Я и есть чудовище, Рен, — произнёс он тихо. — Но твоя мать… она видела во мне человека. И, возможно, только она умела это видеть.
— Замолчи! — выкрикнула Рен и резко ударила его кулаком в грудь. — Замолчи!!!
Она ударила ещё раз, сильнее, а потом снова, уже теряя силы.
— Почему ты сейчас мне это говоришь?! Зачем?! Чтобы я тебя пожалела?! Или чтобы оправдать себя?!
Оротимару стоял, не отводя взгляда, не защищаясь от её ударов.
— Нет, — его голос стал тише, но в нём проскользнула едва заметная дрожь. — Чтобы ты знала правду. Ты думаешь, что ненавидишь меня… Но на самом деле ты ненавидишь себя… за то, что жива, а её нет.
Эти слова будто ножом полоснули по сердцу. Рен резко отпрянула, глаза наполнились слезами, и она закричала:
— Ненавижу тебя!!! Ненавижу!!!
Слёзы потекли по её щекам, и она упала на колени, громко, безудержно рыдая.
Оротимару молчал несколько секунд, глядя на неё, а потом медленно опустился рядом. Его холодные руки осторожно обняли её, прижимая к себе.
Рен вздрогнула, хотела оттолкнуть его, но сил уже не было. Она уткнулась лицом в его одежду и зарыдала ещё громче, словно наконец позволив себе выплеснуть всю боль.
— Тише… — почти шёпотом сказал Оротимару, его голос дрогнул. — Довольно…
Но Рен не могла остановиться. Её плечи сотрясались от рыданий, а он лишь крепче обнимал её, глядя в пустоту, где-то далеко, словно сам боролся с чем-то внутри себя.
Рен сидела в кабинете, не двигаясь, с пустым взглядом, устремлённым в пол. Её глаза были красными и опухшими от слёз, лицо бледным, а руки бессильно лежали на коленях. Она даже не заметила, как дверь скрипнула, и в кабинет вошёл Кабуто.
Он остановился в дверях, скользнув по ней взглядом, и уголки его губ изогнулись в насмешливой улыбке.
— Ну и видок, — произнёс он нарочито громко. — С красными глазами, вся опухшая… Точно кальмар после варки.
Рен медленно подняла на него взгляд. Без эмоций. Без слов. Просто смотрела.
Кабуто хмыкнул и подошёл ближе, словно желая ещё сильнее задеть её:
— Хм, а я-то думал, ты сильная. А оказывается, чуть что — и вот так расплачешься? Разочаровала…
Рен даже не шелохнулась. Лишь её пальцы чуть дрогнули, и в следующий момент из её руки сорвался кунай. Он со свистом пролетел в сантиметре от головы Кабуто и вонзился в стену за его спиной.
Тот замер на секунду, а потом медленно повернулся к стене, посмотрел на торчащий кунай и снова на Рен.
— Промахнулась, — сказал он, прищурившись.
— Нет, — холодно ответила Рен, её голос прозвучал глухо, но твёрдо. — Если бы хотела попасть — попала бы.
Между ними повисла напряжённая тишина. Кабуто изучающе смотрел на неё, но в глазах Рен больше не было ни слёз, ни слабости — лишь холод и усталость.
— Вот оно как… — протянул он тихо, но без насмешки. — Понятно.
И, не сказав больше ни слова, он развернулся и вышел, оставив её одну.