Принцесса для дьявола.

— Этот дом в детстве был немного другим, — комментирует Дженни, открывая по-очереди кухонные тумбы, и морщась от того, сколько пыли повсюду скопилась. — Чистым, тёплым и уютным. Почти как второй дом.

— Просто тогда тётя Ынби жила здесь, — пожимает плечами Джису, сидевшая за столом и кушавшая бутерброд на завтрак, бросив недовольный взгляд на наглую Дженни. — И, ради Бога, перестань рыться везде.

— Да я всего соскучилась по этому месту! Столько лет тут не была… — тянет Дженни, вспоминая, что почти всё своё детство провела здесь, как и Лиса с Чонгуком, да и вообще все-все: Тэхён и Джису тоже были тут частыми гостями. Несмотря на то, что Ынби тётя только Лисы и Чонгука, она была очень дружелюбной и доброй, всегда готовая открыть свои двери друзьям своих племянников. Жаль, что она три года назад к своему сыну в другую страну улетела насовсем. — И вообще, тебя так ебёт то, что я делаю? — вдруг хмурится Дженни, и бросает раздражённый взгляд на Джису, и не успевает та ответить, как их обеих прерывает Тэхён, сидевший рядом с Джису:
market.yandex.ru

— Блять, опять находите бессмысленную причину для ссор? — устало вздыхает он, ибо совсем настроения нет с утра пораньше становиться свидетелем перепалок этих двух неугомонных девушек, которые в буквальном смысле звереют рядом друг с другом. И нет, Юнги тут теперь совсем не причём, несмотря на то, что из-за него и Дженни начала эту «войну» с Джису — теперь у них всё это, кажется, вошло в привычку. Они не могут разговаривать нормально друг с другом даже пять минут. И ладно бы Джису — та-то поспокойнее себя ведёт, но вот Дженни… — Взяли бы пример у Чонгука. Он вот сидит тише воды и ниже травы, — не упускает своей возможности поиздеваться над другом Тэхён, и ухмыляется, посмотрев на Чонгука, сидевшего напротив и, с утра пораньше, копающегося в своём телефоне, лениво листая ленту соцсети.

— Завались, — устало проговаривает он, на секунду подняв свой взгляд на друга, и Тэхёну, возможно, кажется, но в этом взгляде есть ещё что-то, кроме усталости. В нём есть раздражение и злость.

Чонгук не с той ноги встал?

— Доброе утро, — напряженную обстановку спасает Лиса, хотя нет, только ещё сильнее усложняет, спустившись на первый этаж вся подавленная и неуверенная. Она застывает на пороге, нехотя войти, потому что, чёрт возьми, тут сидят Джису, Тэхён и… Чонгук. Все те, кого она не готова увидеть. Только не так быстро после всего случившегося.

— Доброе, — Джису хмыкает, и поджав губы, смотрит на блондинку, замечая её неуверенность. Джису понимает её, ведь и самой-то не очень хочется сейчас видеться с Лисой. И дело не в ревности, вовсе нет, просто… Чёрт, Джису не умеет хранить секреты, особенно, такие важные. Она боится разболтать всё Лисе, боится, что предаст Чонгука, разрушить своё обещание никому не говорить про их «кровные» узы. И да, в ревности дело тоже есть. Ведь Лиса — именно та, которую любит Чонгук. Тот самый Чонгук, которого Джису многие годы любила больше жизни, посвятила все свои мечты. Конечно же ей не очень-то приятно от этого.

— Доброе, — Лиса аж подпрыгивает на месте, когда Тэхён неожиданно обращается к ней, приподняв уголки губ. Лиса тает на месте, словно пломбир при солнце, краснеет очень сильно, увидев его азартные глаза и вспомнив о том, что он только вчера поцеловал её. Прямо в губы. Лиса до этого думала, что всё это приснилось ей, что Ким Тэхён никогда не принял бы её глупые чувства, но сейчас, это его поведение… Он рад? Почему он так смотрит на неё, вгоняя в краску? Почему улыбается совсем незаметно, только для неё?

— Лиса, чего стоишь? — обращается к ней уже Дженни, которую Лиса не сразу заметила в связи с тем, что та возится на кухне, готовя что-то из купленных вчера продуктов. — Проходи, я сейчас завтрак подам, — и Лиса тихо угукает, вновь устремив взгляд к столу, за которым сидят Тэхён, Джису и Чонгук. И… о блять, свободное место только рядом с братом!

Лиса шумно сглатывает, смотря на Чонгука, который сидит к ней спиной и даже не обращает на неё ни капли внимания. От волнения она перебирает края своей майки, вспомнив о том, как он был зол ещё вчера, но, всё-таки беря волю в кулак, неуверенно шагает вперёд. Да, правильно. Ей незачем бояться собственного брата. Он хороший, не обидит. А вчера… Вчера она сама довела его. Нужно было правильно слова выбрать, а не сразу о Тэхёне заговорить.

— Привет, — обращается она лично к Чонгуку, оседая рядом с ним на стул и осторожно бросая на него взгляд.

— Ага, — говорит он, всё ещё не отрывая глаза от телефона, почти что цедит сквозь зубы и хмурится, пытаясь переключить наконец внимание на свой гаджет, а не сестру, сидевшую рядом. Но нет, не получается, твиттер его уже не интересует. Он думает о Лисе и злится. А ещё Тэхён с какого-то хера слишком счастлив сегодня — это тоже его почему-то бесит. Они оба бесят, каждое их движение.

Ведь вчера Лиса прямым текстом намекнула, что хочет построить отношения с Тэхёном, и чтобы он не путался под ногами со своей любовью.

— Опять поссорились? — тем временем, хмыкает Тэхён, смотря то на Лису, то на Чонгука, и не понимая, что же с ними происходит. Они оба ведут себя… странно. Чонгук с какого-то перепуга с самого утра злится (?) на него, бросая убивающие взгляды, а Лиса ведёт себя зажато и грустно, что очень необычно хотя бы потому, что Тэхён думал, что сегодня она летать в облаках из-за вчерашнего поцелуя будет. Но сейчас Лиса не летает в облаках. Она, наоборот, будто старается зарыться в землю всё глубже, никого не увидеть.

— Опять с какого-то хера влезаешь в наши семейные отношения? — отвечает Чонгук как-то слишком грубо, исподлобья смотря на Тэхёна, который чертовски бесит его. Чонгук понимает, что Тэхён практически не виноват в том, что Лиса любит его, понимает, что Тэхён как бы его друг, почти что брат, но блять, как же раздражает. Что такого есть в этом Тэхёне? Типичный же парень, даже можно сказать, имеет скверный характер местами, слишком смазливый и болтливый. Так какого хера Лиса любит его? Чем Чонгук хуже? Сложно признавать, но да, Чонгук чертовски завидует Тэхёну. Этому засранцу, которому так просто досталась любовь Лисы, который может щелчком пальцев управлять её эмоциями, ускорять ритм сердца и краснеть, в облаках летать.

А Чонгук может щелчком пальцев лишь пугать её, плакать, да и вообще возненавидеть весь мир, сколько бы он не старался сделать всё наоборот. Сделать всё как Тэхён.

— Да что с тобой происходит? — хмурится Дженни, подходя к столу с ещё одной порцией бутербродов, и плюхаясь на другое свободное место рядом с Чонгуком. Он с самого утра, словно энергетический вампир, портит всем настроение и ведёт себя раздражённо. Особенно при отношении к Тэхёну.

А сам Тэхён же лишь хмурится, до конца убедившись в том, что Чонгук реально не с той ноги встал. Но почему?

Лишь Лиса знает ответ на этот вопрос. Она молчит, не смея подобрать слова, и опускает голову, чувствуя вину. Ну зачем вчера она вообще заговорила с братом насчёт Тэхёна?

— Собирайтесь, через полчаса выезжаем, — переводит Чонгук тему, и неожиданно встаёт с места, проигнорировав недавний вопрос Дженни.

— Какие-то вы все странные в последнее время, — не унимается Дженни, отведя взгляд со спины уходящего Чонгука, который даже не поел ничего, и по-очереди смотря на Джису, Тэхёна и Лису. Дженни и вправду не врубается, не имеет ни малейшей догадки: вчера Джису провела себя как сумасшедшая; Тэхён тоже был зол очень сильно на что-то, а сегодня всё утро раздражает улыбкой и шуточками; Лиса вообще вчера из комнаты не выходила, а сейчас, когда наконец вышла, ведёт себя тише воды и ниже травы; но самое главное… Чонгук. Какая-то херня творится между этими четырьмя, и Дженни раздражает то, что она одна ничего не знает. Даже Лиса — её самая близкая подруга, не делится ничем. А ведь Дженни даже не узнала причину того, почему она плакала несколько дней назад из-за «серьёзных проблем».

— Тебе кажется, — спокойно отвечает Джису, и переводит взгляд на дверь, за которым скрылся Чонгук. Чем-то злой на Тэхёна Чонгук. Тэхён он… Что он натворил на этот раз? Это с Лисой связано?

Да нет же… Тэхён не такой мерзавец, он умный и добрый человек. Он оперелённо послушался вчерашних слов Джису и отстал от Лисы. По крайней мере, Джису на это очень сильно надеется.

***

— Знаешь, я обижена на тебя, — говорит Дженни, и задумчиво поднимает взгляд на Лису. Учеба снова началась, чего подтверждает эти многочисленные студенты в столовой, в которой и сидят две подруги. Лиса в недоумении выгибает брови и смотрит на Дженни, взглядом спрашивая, на что обижена Дженни в этот раз. Они, вроде, ещё вчера на даче помирились за ту маленькую ссору. — Ты мне ничего не рассказываешь.

— А что я должна говорить? — всё ещё не понимает Лиса, на что Дженни устало вздыхает, и наконец говорит всё, что скопилось на душе:

— С вами точно что-то происходит. С Тэхёном, с Джису, с Чонгуком и с тобой. Знаешь, я не тупая, и прекрасно замечаю напряжение между вами, — хмурится Дженни, и обиженно надув губы, продолжает: — Ты раньше мне всё рассказывала, а сейчас даже не говоришь причину своих серьёзных проблем и слёз, — и вправду. Раньше между ней и Лисой не было никаких секретов, они всё друг другу рассказывали, вплоть до того, кто какой сериал посмотрела сегодня. А сейчас Дженни бесится, она не любит тайны и секреты, особенно, у близкой подруги. Она обижена и зла. Какого чёрта? Почему она одна ни о чём не знает?

— Ну… — заикается Лиса и виновато отводит взгляд в сторону, наконец всё поняв. Эх, если бы она могла всё рассказать Дженни. Лисе сейчас как никогда нужна поддержка от подруги. Но нет. Она не может. Попросту не может взять и выпалить: «Ой, а меня собственный брат любит, и Джису застукала меня в его объятиях. А, и ещё Тэхён с какого-то чёрта поцеловал меня и принял мои чувства, и в скором времени мы пойдём на свидание, если, конечно же, Чонгук нас не убьёт». Всё слишком-слишком аморально, чтобы говорить это кому-то, даже если этот «кто-то», та самая Ким Дженни — девушка, с которой Лиса дружит чуть ли не всю свою жизнь. — Я не…

— Вот чёрт, — не успевает Лиса закончить свою фразу, как вдруг Дженни ругается и низко опускает голову, почти под стол лезет, отчего Лиса удивлённо вскидывает брови, не понимая, что это с ней. — Скажи, когда Чимин уйдёт, — бурчит Дженни тихо, на что Лиса ещё больше удивляется, и, оглянувшись, видит как мимо проходит Пак Чимин с Хычолем — другим преподавателем, болтая с ним о чём-то, и на долю секунды бросая взгляд на Лису, мило улыбнувшись. Лиса улыбается рыжеволосому в ответ, но получается как-то нервно, ибо, блять, какого чёрта Дженни прячется от него?

— Он ушёл, — как только преподаватели скрываются из виду, сообщает Лиса, после чего Дженни с облегчённым вздохом вылезает из-под стола.

— Ух, пронесло.

— Вижу, ты тоже мне особо-то ничего не говоришь из своей жизни, — хмыкает Лиса, и осуждёно смотрит на неё, надув свои губы, как бы копируя выражение Дженни пару секунд назад.

— Ну знаешь ли, тут и рассказывать нечего, — неуверенно прочесывает Дженни свой затылок, и, набравшись духу, тихо добавляет: — Мы с ним просто как-то раз посидели, и я по-пьяни сблеванула в его футболку. Ничего интересного, то есть, — после этих слов Лиса выпучивает глаза, собираясь задать ещё кучу вопросов, но Дженни прерывает её: — Да и вообще, не переводи стрелки. Выкладывай всё, что с тобой творится, — твёрдым голосом приказывает Дженни, и вновь смотрит на неё с ожиданием, и Лиса вначале возмущается, ибо почему она должна перед ней отчитываться, если у Дженни и самой есть секреты? Но поняв, что Дженни не отстанет от неё, и что правду всё равно невозможно долго скрывать, устало вздыхает.

— Чонгук меня любит, — тихо, совсем тихо говорит она, низко опустив голову, и Дженни приходится чуть податься вперёд, чтобы слова не растерялись среди шума в столовой.

— Да неужели? — язвительно отвечает Дженни, притворяясь шокированной, а потом закатывает глаза, ведь она-то думала, что Лиса сейчас мега-удивительное из своей жизни скажет, объяснит, что с ней происходит, но вот нахера она говорит и так очевидные вещи? Всем ведь уже давно известно, как сильно Чонгук любит свою сестрёнку и заботится о ней, хоть и ругается иногда.

— Он любит меня как девушку, и Джису это узнала. А ещё Тэхён совсем не вовремя принял мои чувства, и я сейчас не знаю, что сделать: с одной стороны я очень сильно рада, а с другой… Чонгук, — на одном дыхании говорит Лиса всё ещё полушёпотом, крепко сжимает руки в кулачки, и, поджав губы, ожидает реакции от Дженни. Просто накипело. Лиса не может держать всё это в себе, ибо всё это морально убивает с каждым днём, душит. Ей нужна поддержка, совет, хотя бы от одного человека. Хотя бы от Дженни. Между подругами реально не должно быть секретов, особенно, таких важных. Лиса уверена, что Дженни поможет ей справиться со всем этим.

Но вот сама Дженни сейчас думает, что Лисе нужна не её помощь, а помощь врача, желательно, эксперта, раз уж у неё такие ненормальные шутки.

— Эм… знаешь, подруга, мне страшно за твоё чувство юмора… — расширяет глаза Дженни, и немного отодвигается назад, смотря на Лису, как на психа. Нормальный человек не стал бы шутить на тему романтических отношений с братом. Дженни не думала, что Лиса на столько извращённая. Это же как додуматься надо? Чонгук любит Лису, как девушку! Абсурд. Или же… Блять, в голове Дженни бардак полный. С одной стороны, она надеется, что всё это шутка, нет, она уверена, что это и вправду не очень смешная, а даже неудачная и пугающая шутка! Но с другой… просто, на мгновение, в голове Дженни всплывает характер Чонгука. Дженни никогда не могла понять причину его чрезмерной заботы к сестре, он казался странным. И вообще, если это шутка, то почему на лице Лисы нет и намёка на неё? Почему она смотрит жалостливо, поджимает губы, будто боясь чего-то, да и вообще ведёт себя как запуганный зверек, которому запретили говорить? А Лиса же, собрав оставшуюся волю в кулак, решает продолжить начатое, рассказать всё подруге, избавиться хотя бы от маленькой части груза на плечах:

— Это… не шутка. Это реальность.

А вот к такому жизнь явно не готовила Дженни.

***

Моральный ублюдок.

Дженни морщится от брезгливости, и исподлобья наблюдает за тем, как Чонгук стоит в коридоре и о чём-то болтает с Джису. Дженни скрипит зубами, изо всех сил держится, чтобы не подойти и не подарить этому извращенцу пощёчину со всей дури. Глупая Лиса. Наивная. Всё ещё продолжает жалеть Чонгука, пытается видеть в нём брата. Ух, если бы у Дженни был такой аморальный брат… Она бы поставила его на место сразу же.

Лиса всё рассказала. И у Дженни сейчас смешанные чувства, но, в первую очередь, ей противно. Чон Чонгук ей противен, ненавистен и мерзок. Он выглядит последним извращенцем в её глазах, опустился ниже некуда. Да, Дженни в подростковые годы смотрела дорамы с инцестом, но блять, это же реальная жизнь! Как Чонгук может без зазрения совести целовать Лису, кричать на неё из-за того, что она уже любит другого, доводить её до слёз?! Как он вообще мог подумать о Лисе в таком плане?

Аморальный извращенец, психопат.

Дженни шумно вздыхает, и взъерошивает свои волосы, всё ещё продолжая испепелять взглядом Чонгука. Она хочет, пиздец как хочет рассказать ему своё мнение о нём, поставить на место, но вот обещание Лисе не устраивать истерики, да и вообще вести себя так, будто ничего не было, мешает.

А ещё эта Джису.

Как она вообще сейчас может просто стоять рядом с Чонгуком, и разговаривать с ним? Судя по словам Лисы, Джису только недавно тоже узнала о проделках Чонгука. Неужели Джису не противно? Неужели ей не больно, ведь, вроде как, она тоже любила Чонгука? Или же эта любовь переросла в одержимость и затуманила разум Джису, раз уж она закрыла глаза на ЭТО? Мда… Прозвучит странно, но Дженни была лучшего мнения о ней. Дженни не думала, что Джису настолько тупа и ослеплена любовью к этому психу.

— Эй, ты меня слышишь? — она моргает несколько раз, когда рядом раздаётся чей-то голос, и, наконец перестав убивать взглядом Чонгука с Джису, смотрит перед собой. И сразу из реальности выпадает. Недовольный тем, что его уже несколько секунд проигнорировали, или просто внимание не обратили, Юнги смотрит на неё хмуро, и хмыкает, когда Дженни заикаясь, спрашивает тихо:

— Ю-Юнги?.. — в голове Дженни сейчас новый ураган, её сердце бьётся в бешеном темпе от вида любимого, и ком подступает к горлу, ведь, чёрт возьми, Юнги наконец к ней подошёл! Спустя столько времени… Но зачем? И почему он выглядит немного раздражённым, или, может даже, не «немного». — Что хотел?

— Тут парни проговаривают, — хмуро начинает Юнги, откидывая Дженни презренным взглядом, от которого мурашки бегут по её телу вместе с холодком. — Что ты на днях с новым преподавателем тусила в клубе.

Минусы клуба Бобби — в выходных там бывает чуть ли не все студенты их универа.

Дженни шумно сглатывает, и неуверенно отводит взгляд, теряется сначала, не понимая, что ответить, а потом до неё всё доходит. Трезвое мышление возвращается, а глупая влюблённость и неуверенность уходит куда подальше. Потому что, сука, Юнги с ней неделями не разговаривал, тупо игнорируя, сам с девушками ходил, а тут резко подойти решил, как бы упрекая её в том, что она с другим бухала? Что за наглость?

— Это не твоё дело, — дерзит Дженни, вновь зло посмотрев на Юнги, из-за чего он тяжело вздыхает, и закатывает глаза.

— Конечно не моё дело. Я просто пришёл сказать: бесполезно. Ты лишь саму себя низко опускаешь, флиртуя даже с учителями, и отталкиваешь меня от себя ещё больше. Хватит вести себя подобным образом, чтобы вернуть меня, ибо…

— Стоп, что? — прерывает его речь Дженни, и в шок приходит, расширив глаза. Что? Она флиртует с Пак Чимином, чтобы вернуть его? Значит, такого Юнги о ней мнения? Да, у Дженни была такая мысль вначале, но… Блять, это же уже совсем не так! Всё совсем не так. — Я… боже, ты такой самовлюблённый, — Дженни не знает, как описать всё недоумение и обиду, она почти ядом шипит эти слова, и смотрит на Юнги презирающе. Но он никак на это не реагирует, всё ещё продолжает думать, что Дженни реально со всеми флиртует, чтобы вызвать у него ревность, вернуть. Выходит только первое — Юнги ревнует, где-то в глубине души, и сам это прекрасно понимает, но он от этого презирает Дженни ещё больше. Потому что она такая стерва. Подлая, легкомысленная. Неужели она не понимает, что опускается всё ниже и ниже перед его глазами, пытаясь его вернуть такими поступками? Зачем флиртовать с Пак Чимином? Зачем бухать с ним? Она же просто может сама исправиться. Изменить свой вспыльчивый и эгоистичный характер, подойти к нему, и сказать, что она изменилась, что попытается подстроиться под его идеальный типаж — тогда Юнги сам бы вернулся к ней, без лишних слов. Юнги любит её. Но не любит её характер. И всё. Никаких спектаклей с участием каких-то там преподавателей не нужны. Нужны только изменения, спокойствие в их отношениях, уважения личного пространства, понимание. Почему Дженни всё никак не понимает этого, не видит, что во всём виновата она сама?

— То есть, хочешь отрицать то, что уже долгое время флиртуешь с Пак Чимином, специально подглядывая на меня? — так было. В начале, как только они расстались и Пак Чимин стал преподавателем тут. Но ключевое слово «было». Дженни же уже ни с кем не флиртует на его глазах, она поняла, насколько это тупо, правда! А недавний случай в клубе… это же просто совпадение. Просто посиделки, и всё, не более. Но поверит ли Юнги этому? Хотя… чёрт, почему Дженни вообще должна убеждать его в чём-то, оправдываться? Дженни влюблена, но не глупа. Он не позволит ему так с собой обращаться.

— Во-первых, мир не вертится вокруг тебя. С чего такая уверенность, что это всё игра? А если мне и вправду нравится Пак Чимин? — язвительно спрашивает она, понимает, что несёт бред, но специально хочет разозлить Юнги, хочет, чтобы он спустился на землю и перестал смотреть на неё свысока, уверенным в том, что она так отчаянно хочет к нему вернуться. Дженни хочет, но не покажет это. Гордость не позволяет. А Юнги же, услышав её слова, лишь пускает смешок. Дженни. Нравится. Другой? Юнги в это никогда не поверит. Знает, что её мир вертится вокруг только него. — Во-вторых, какая тебе вообще разница? Почему тебя интересует моя жизнь, если сам бросил? Да и вообще, ты же, чёрт возьми, и сам сюсюкаешься с той блондинистой шлюхой! — и тут же ухмылка падает с губ Юнги.

— С какой шлюхой? — он сначала ничего не понимает, выгибает брови в изумлении, пытаясь вспомнить, с кем это он развлекался. Да он же вообще к девушкам и на метр не подходил, ведь думал, что это их расставание лишь временное! Он всего лишь хотел, чтобы Дженни угомонилась, перестала так давить на него. Он хотел, чтобы они оба отдохнули друг от друга, и чтобы она получила урок, и всё. И за это время, по его планам, Дженни должна была попытаться измениться в лучшую сторону, стать лучшей для него, а не развлекаться с мужчинами по-старше с целью вызвать у него ревность!

— С той самой блондинкой, которая, как собачка, вечно ждёт тебя после универа и кидается тебе на шею со своим писклявым, наигранным голосом, будто собираясь тебя целиком проглотить, — брезгливо морщится Дженни, говорит всё, что скопилось на душе, и показывает, как жутко она ревнует его, как раздражена той особой. И всё бы ничего, но…

— Она, блять, моя старшая сестра! — ударяет Юнги рукой стену рядом с ней и повышает свой голос, потому что зол. Дженни только что его сестру шлюхой назвала из-за своей чертовой ревности. Не изменилась. Она, черт возьми, ни капли не изменилась. Всё такая же эгоистичная стерва.

— С-сестра? — а вот этого Дженни никак не ожидала. Её раздражение и самоуверенность мигом испаряются, и её голос дрожит, как и она сама от повышенного тона Юнги. Дженни хлопает глазами и смотрит на него в полном шоке, анализируя всё, и понимая, как она облажалась. Та самая блондинка — сестра Юнги? Как? Как Дженни могла этого не знать? Они же, чёрт возьми, много лет встречались!

— Так ты не знала? — как будто пытаясь просыпать соль на рану, горько усмехается Юнги, и с неким разочарованием смотрит на неё. Мин Юна. Его старшая сестра, которая проживала в Англии, но наконец-то вернулась спустя шесть лет, чтобы побыть с Юнги на месяц, потому что соскучилась слишком сильно. Юнги же много раз, чёрт возьми, дохуя раз говорил о ней Дженни, показывал её фотки, с восхищением рассказывал о их детстве, о том, что он ждёт не дождётся её прихода. Но Дженни попросту забыла, а может, даже не слушала? Дженни никогда не интересовала его жизнь — её интересовали лишь девушки вокруг него. Дженни всегда искала повод поревновать, но не повод стать к нему поближе, найти общий язык, да и вообще узнать его получше.

— Слушай, прости, я это… — что-то мямлит Дженни, понимает, что реально палку перегнула. А ведь Дженни гадала, где она ещё могла увидеть ту блондинку… Дженни ужасна. Она самая ужасная девушка. Дженни до конца в этом убеждается, уже саму себя ненавидит, но не может измениться, сколько бы ни пыталась. Не получается ни ревновать, ни видеть конкуренток во всех знакомых Юнги, даже в её сестре. Это что-то психологическое, что-то, что связано с комплексами. В школе Дженни была никакая. Обычная серая мышка, которая, по сценарию жанра, была влюблена в самого популярного парня школы — в Мин Юнги, который никогда не был обделён женским вниманием. Внутри Дженни скребли кошки каждый раз, когда она, поправляя свои очки, наблюдала за Юнги, флиртующим с разными девушками. Красивыми такими девушками, стройными. Да, у Дженни был небольшой лишний вес, да и скулы не были так видны, как сейчас, скрывались за «милыми» по словам родственников щеками. И вот, наконец, школа закончилась. Дженни взяла себя в руки и скинула пару лишних килограммов, да и толстые очки свои заменила линзами, одним словом: стала красавицей, душой компании, обзавелась многими друзьями, потому что надоело жить в тени и жалеть себя. И тогда Юнги наконец обратил на неё внимание. И вроде бы все, она должна была быть счастлива с ним, но… блять. Ну не верит Дженни в его любовь. Не верит в то, что он любит такую уродину, как она. Лишний вес и мешковатые одежды с ужасными очками ушли, да, но комплексы всё ещё остались. Дженни все ещё ненавидит себя, не уверена в своей красоте, думает, что Юнги не повезло с ней, и что он внутри вообще презирает её. Ведь кругом так много более красивых, более идеальных. Одна Джису чего стоит.

— Знаешь, я люблю тебя, — уже устало вздыхает Юнги, и массирует свои виски, ибо голова уже от всего этого болит. Как же ему сложно с этой девушкой. Ну почему она постоянно ревнует его, почему так зациклена на его обществе, что даже про собственные отношения с ним забывает? Про него забывает, про их любовь. — Но мне надоело доказывать это тебе, — добавляет он, на что Дженни понимающе кивает и опускает взгляд на свои туфли, тихо угукнув. Ей тоже надоело мучить его. Но она ничего не может поделать с собственной неуверенностью и комплексами, ведь одноклассники всю жизнь называли её уродиной, даже Юнги в школьные годы как-то раз назвал её толстухой. Вот и в её мысли окончательно влились мысли о том, что она уродина, и эти мысли не желают уходить. Даже стройной фигурой, не очень сильно, но заметными скулами, косметикой, обтягивающими одеждами и, и вправду не реальной красотой. Если остальные люди видят себя пять раз красивее, то Дженни видит себя десять раз уродливее, хоть и со стороны кажется, что она самовлюблённая эгоистка.

— Зачем девушку заставляем плакать? — их очень «приятный» диалог прерывает Пак Чимин, который просто мимо проходил, и все бы ничего, но вот Дженни, которая уже начала тихо плакать, и Юнги который лишь устало и по-прежнему раздраженно смотрит на неё, заставили преподавателя задержаться.

Мин Юнги ещё больше хмурится, и убивающимся взглядом оборачивается на Чимина, отчего тот лишь приподнимает брови, не понимая такую агрессию, но вопросов не задаёт больше. А Дженни же начинает поспешно смахивать непрошенные слёзы с глаз, и стыдится поднять голову, пряча лицо за волосами, даже до конца не понимая, что вообще происходит. Откуда взялся Пак Чимин?

— А зачем в чужие отношения влезаем? — зло шипит Юнги, и, больше не выдержав, полной грудью вздыхает. Надоело. Надоело нянчиться с Дженни. Пусть катится к черту. Она и его новый хахаль, который решил почему-то херовым рыцарем стать. Нервы у Юнги не железные, и терпение тоже. Отпало желание и дальше доказывать Дженни свою любовь, он окончательно разочарован в ней. — Педофил чертов, — тихо бурчит Юнги, и уходит, сбив Чимина плечом, пока тот вообще ничего не понимает, и не разбирает его слова.

— Эм… — тянет Чимин, ведь он всего лишь в защиту вступить хотел, ибо не любит, когда парни заставляют девушек плакать, но из-за этого его с какого-то хера педофилом назвали. Да и вообще многие в последнее время его так и зовут — Чимин не глухой, он слышит все эти сплетни студентов за своей спиной. Причём, даже Дженни ему в лицо в ту ночь в клубе сказала, что считает его педофилом. Чимин лишь подумал, что она бредит в пьяном состоянии, но вот, как оказывается, в универе он уже как-то да успел заслужить этот весьма неприятный статус.

Но суть сейчас не в этом.

— Он тот самый парень, о котором ты говорила? — переводит Чимин взгляд на Дженни, которая всё ещё не поднимает голову, и вытирает дорожки слёз со своих щёк, словно зверёнок, которого очень сильно обидели. У Чимина на секунду даже дыхание перехватывается от вида этого беззащитного дитя.

— Ч-что говорила? — наконец приходит в себя Дженни, и заикается, подняв свой взгляд. И она сразу же краснеет, когда понимает ситуацию до конца, а точнее то, что перед ней сейчас стоит Пак Чимин — тот самый, на футболку которого она блеванула, и которого она сегодня целый день избегала. Но стоп, что? Что говорит этот Пак Чимин? Когда они успели о Юнги поболтать-то?

— В ту ночь, в клубе, ты говорила что некий Мин Юнги обижает тебя постоянно, — пытаясь до конца вспомнить её слова, тянет Чимин, отчего Дженни приходит в ступор. Блять. А ведь и вправду. Дженни обрывками помнила ту ночь, но только сейчас, после слов Чимина, в её голове образовалась целая картина: вот она сидит, и, хныча, рассказывает Чимину о том, какой Мин Юнги плохой человек, лицемер, бабник, который вечно гонится за другими юбками и обижает её. И это ещё цветочки.

— Скорее всего, это я его обижаю постоянно… — тихо бурчит Дженни и, ещё гуще краснея, отводит взгляд в сторону, неловко перебирая руками края своей майки. Как она ещё успела опозориться перед Чимином в ту ночь? Почему рассказала про свои отношения с Юнги? Да и, почему вообще бухала с этим преподавателем? Дженни больше никогда не сядет бухать в его обществе — имеет уже не очень приятный опыт.

А Чимин же, лишь усмехается, непонятно почему: из-за её смущения, или из-за её слов?

— И как же ты его обижаешь?

— Ревную постоянно, — Дженни и сама не знает, почему продолжает отвечать ему вместо того, чтобы убежать, придумав на ходу нелепую причину. Ей просто хочется ответить. Возможно, прозвучит странно, но после той ночи в клубе, кроме смущения перед ним у неё ещё и появилось некое доверие. Просто они тогда обо всем-обо всем болтали, как приятели или друзья, поддерживали друг друга, пусть и не в очень трезвом уме.

— И все? — явно издевательски спрашивает Чимин, вскинув свои брови, и пытаясь понять, серьёзно ли сейчас она. Дженни обижает этого Юнги только тем, что ревнует его? Что за херня?

— Ну… как бы личное пространство там… — пытается объяснить Дженни, на что Чимин лишь хмыкает, обдумывая всё. Но не выходит. Чимин реально не понимает, что не устраивает этого Мин Юнги. Красивая девушка же, милая, но временами строящая из себя сучку, добрая, отзывчивая. И что с того, что она ревнует его? Это ведь вполне нормальное явление — бояться потерять любимого.

— Знаешь, мне бы даже льстило то, что меня ревнуют. Так хотя бы я буду знать, что я очень дорог девушке, — пожимает Чимин плечами и мило улыбается, и он и вправду не врёт. В его вкусе шумные девушки, немного эгоистичные и создающие много проблем, но в душе добрые, ревнивые и не дающие покоя. С такими весело. Но этому Мин Юнги, судя по всему, нравятся девушки поспокойнее, те, с которыми всего лишь комфортно, а не весело.

А Дженни же ничего не отвечает. Она задумывается, и сама не зная, о чём, смотря на улыбку Чимина. У него милая улыбка, из-за которой глаз практически не видно, приятный голос, поддерживающий, успокаивающий, да и сам вроде красивый, с некой детскостью в характере и в глубине зрачков. И не скажешь, что ему двадцать семь лет.

— Кстати да, ты случаем не знаешь, почему меня студенты педофилом зовут? — неожиданно меняет Чимин тему, когда видит, как Дженни улыбается коротко, показывает, что больше не грустит так сильно — а значит, миссия выполнена. Да и Чимин не особо любит лезть в чужие отношения и болтать о личном, он просто хотел поддержать Дженни. И он поддержал её, теперь можно и интересующийся его целый день вопрос задать.

А от этого вопроса, Дженни давится воздухом и кашляет, смеясь.

— Прости? — Дженни думает, что он шутит так, ибо с чего бы его все педофилом называли, на что Чимин лишь ещё шире улыбается. Выходит невольно — Чимину просто хочется постоянно улыбаться этой, на первый взгляд холодной, но в душе постоянно грустной и одинокой девушке, чтобы она не перестала вот так вот смеяться. У неё смех красивый, с детской теплотой, так что нефиг прятать его за слезами или вечно недовольной гримасой.

— Просто, понимаешь, почти все студенты меня педофилом зовут на полном серьёзе. Только что твой «парень» тоже так меня прозвал, как и его дружки, — неловко почесывает свой затылок Чимин, вспоминая, как сегодня в универе идёт некий «заговор» против него. Даже другие преподаватели смотрят на него косо, будто он там тринадцатилетнюю девочку изнасиловал.

— А, это… — перестаёт смеяться Дженни, и нервно улыбается, краснея и наконец всё понимая. Вот же черт. А зовут-то его педофилом именно из-за неё, ведь, судя о словам Юнги, его дружки видели их в клубе, и, конечно из-за своей извращённой фантазии подумали совсем о другом. — Прости, но… из-за меня. Нас всего лишь видели в клубе, а потом подумали…

— Я про это догадывался, — прерывает её Чимин, и внимательно смотрит на неё. Он не тупой, он реально догадывался, что его зовут так из-за той ночи, а теперь, после её слов, убедился. Но блять, он другого не понимает. — Но ты-то почему в ту ночь меня много раз педофилом прозвала? Когда этих слухов про нашу посиделку не было.

И тут же Дженни окончательно теряется. Блять. Из-за его встреч с Розэ же.

Но как она скажет это ему?

— Правда? Что-то не помню такого. Наверное, бред пьяный, — врёт Дженни, и наивно улыбается, на что Чимин лишь щурится. Не верит, ибо просто так она дохуя раз не называла бы его педофилом. Чимин пытался тогда причину узнать, но та лишь отмахивалась, и сейчас тоже отмахивается. Что же он натворил такого, чтобы эта девушка его так называла?

— Хм, ну ладно, — забивает на это Чимин и пожимает плечами. В конце концов, ему реально в какой-то стати плевать. У всех свои тараканы в голове. — А что ещё ты не помнишь? Про футболку там, и все такое, — вновь улыбается он, явно смеётся с неё, издевается, отчего Дженни приоткрывает рот, не зная, что сказать. Черт возьми, она-то думала, что он не вспомнит про это!

— Боже, не надо, — из-за стыда прикрывает она лицо ладонями, краснеет гуще рака, на что Чимин уже смеётся.

— Да ладно тебе, все мы люди, — гладит он её по волосам, умиляется с её реакции, и с того, что она ничего не отвечает, лишь прячет красные щеки за ладонями, отводит взгляд от смущения. Не такая уж она и «холодная стерва», как о неё говорили многие студенты — Чимин нечаянно услышал, и теперь окончательно понял, что это всего лишь нелепые слухи, вроде его педофилии. Она обычный ребёнок со своими чувствами. — А теперь мне на пару пора. Береги себя и не плачь из-за парней, — говорит он, когда смотрит на свои наручные часы, и хлопает Дженни по плечу, на что она лишь угукает, все ещё не смотря на него. Она находит в себе смелость посмотреть, когда он уже оборачивается и уходит. У Чимина широкая спина, на которую хочется положиться. Красивая походка. Идеальный мужчина, пусть и любит временами застыдить.

И Дженни даже сама не заметила, что во время разговора с ним, она забыла про Чонгука, про Джису, про Юнги. Обо всех проблемах. Она лишь улыбалась.

Это… необычно. По крайней мере для неё.

***

Лиса вздрагивает от неожиданности, когда на её телефон приходит сообщение и прерывает её от просмотра телевизора, а точнее от своих мыслей, которые мешали просмотру и не давали покоя. Мысли были разные, но в основном они крутились вокруг двух парней. И один из них как раз-таки и написал ей сообщение:

«Сегодня тебя не было видно. Почему?».

Лиса вздыхает полной грудью, когда читает это сообщение от Тэхёна, и прикусывает нижнюю губу, испытывая смешанные чувства. Радость, истерика, желание прыгать от счастья и бабочки в животе, а ещё грусть, злость за жестокость судьбы, и отчаяние.

Ещё пару недель назад Тэхён не замечал её присутствие, не то, что отсутствие, но сейчас он пишет ей смс-ки, спрашивает, переживает. И вроде бы, всё, она должна быть счастлива и начать строить свои мечты о том, где они с Тэхёном поженятся и народят много детишек, но теперь уже заранее зная, что такой исход возможен, но вот братец, сидевший сейчас в своей комнате, мешает ей даже мысли о Тэхёне допустить. Потому что Лисе не хочется поступить с Чонгуком как последняя мразь, ранить его чувства.

Лиса застряла между двух огней: с одной стороны жалость к Чонгуку, а с другой любовь к Тэхёну. И от этого ей так плохо. Это одна из таких ситуаций, где человек не знает, ей радоваться или плакать.

«Я была в универе» — после долгих мыслей, пишет в ответ Лиса с немного дрожащими от волнения руками, и сжимает свой телефон, бросив короткий взгляд на лестницу, как будто боясь, что сейчас может спуститься Чонгук и «поймать» их. И чёрт его знает, почему Лиса так боится своего брата.

«Значит, специально меня избегала?» — и ответ не заставляет себя долго ждать. Тэхён попал в точку. Лиса избегала его. Да и вообще их всех избегает в последние дни. В особенности Чонгука. Но не станет же Лиса говорить это напрямую?

«Нет, с чего бы мне? Лол» — Лиса пытается казаться как можно радостнее, доказать Тэхёну, что всё, правда, нормально, но вот на самом деле нифига не нормально. Лисе плохо. Морально плохо, что хочется просто исчезнуть, чтобы не чувствовать весь этот груз на плечах, вообще ничего не чувствовать. Ни жалости к Чонгуку, ни страха перед ним, ни эту грёбаную любовь к Тэхёну, ни сожаление и стыд перед Джису.

«Если не избегаешь, тогда давай встретимся через час где-нибудь? Ну пожалуйста» — это сообщение выбивает Лису из колеи. Она с тяжёлым вздохом откидывается на спинку дивана и чуть ли не хнычет, не понимая, за что. За что Чонгук полюбил её именно сейчас? За что Тэхён обратил на неё внимание именно сейчас? Почему всё так совпало, почему её жизнь два раза, по-разному, кардинально изменилась одновременно?

Ты никому ничего не должна, особенно, этому моральному извращенцу — вдруг вспоминает Лиса сегодняшние слова Дженни, когда они говорили о Чонгуке, да и вообще обо всём. У Лисы до сих пор голова болит из-за сегодняшней истерики Дженни и её реакции на любовь Чонгука. Но этот откровенный разговор по-душам не только принёс Лисе головную боль, но и чуточку облегчения и уйму советов от подруги. Дженни умная, она смотрит на все трезво, а не через розовые, наивные очки, как Лиса. Она дала ей много советов, нет, приказала, и один из её приказов: послать Чонгука куда подальше, а не бояться его, жалеть, да и вообще продолжать видеть любимого братика.

Он тебе не брат больше. Он псих ненормальный, раз посмел подумать о собственной сестре в таком плане — говорила Дженни, не зная, куда девать всю ярость от поступков старшего брата своей подруги. И Лиса только сейчас обдумывает эти слова, понимает всю суть.

Чонгук ей не брат. Он больше не тот миленький мальчик, который спорил с ней из-за очереди играть компьютер, он психопат. Извращенец. Ни один нормальный человек не посмотрит на родную сестру по-другому, не будет целовать её, не будет ревновать и лапать. Дура. Лиса, реально, наивная дура, по словам Дженни «овца», которая не может смотреть на всё трезво, не может понять всю серьёзность ситуации, в которую она попала. Она, черт возьми, имеет дело с извращением, похотью морального ублюдка, тут нельзя просто сидеть сложа руки и ждать, пока Чонгук не преступит границы! Лиса не расскажет родителям, не пожалуется кому-то ещё, и не попросит помощи, нет, она просто… перестанет жалеть Чонгука. С этой секунды больше не будет пытаться найти в глубине его души брата, не будет бояться ранить его чувства.

Да какие нафиг чувства?

Тут лишь похоть, а не любовь, ибо не бывает любви между родным братом и сестрой. Чонгук и сам это поймет когда-нибудь, должен понять.

«Хорошо, давай» — взвешивая за и против, наконец отвечает Лиса Тэхёну, и переводит задумчивый взгляд на лестницу. Ей стрёмно, реально стрёмно слушаться совета Дженни по поводу «послать Чонгука подальше и подумать о своем счастье с Тэхёном», но это, наверное, единственное разумное решение в данный момент. В конце концов, она делает это на благо Чонгуку тоже — он должен понять, что между ними ничего не будет, не может быть, даже если они оба захотят.

По крайней мере, Лиса надеется, что этим решением она не усугубит и так сложную ситуацию.

***

Она набирается терпения, кусает свои губы. Не решается. Трудно слишком сильно, а холодная ручка этой двери вынуждает сердце лишь сжаться в комок. Лиса скучает по тем временам, когда она так нагло, без спросу вырывалась в комнату брата, а не стояла так, боясь войти, да и вообще постучаться. Они стали совершенно чужими.

— Была не была, — с тяжёлым вздохом шепчет Лиса, и, зажмурившись, открывает дверь в комнату брата. Не хочет постучаться, ибо это было бы слишком формально, хотя бы если учесть их прошлые отношения, их наглость к личному пространству друг друга. Лиса хочет оставить хотя бы капельку прошлого, не хочет окончательно быть чужой.

Она делает шаг вглубь комнаты и осторожно открывает глаза, сразу видя Чонгука, лежавшего на своей кровати, и листающего свой телефон. И до носа Лиса только сейчас доходит запах сигарет вперемешку с его и так крепким одеколоном — это вынуждает её поморщиться и недовольно взглянуть на тумбочку рядом с кроватью, в которой стоит пепельница.

— Ты же обещал больше не курить, — Лиса понимает, что тупо вот таким вот образом начать разговор, но ей и вправду нечего больше сказать. Ни одно слово не приходит на ум, только возмущение из-за этих гребанных, маловажных сигарет. Особенно она теряется, когда Чонгук наконец замечает её присутствие, подняв взгляд к голосу.

— Лиса? — он мигом приподнимается с кровати, в удивлении вскинув брови и отложив телефон в сторону. Чонгук не понимает, он думает, что уснул, и теперь видит сон, ведь Лиса здесь. В его комнате. Спустя столько времени. Чонгук специально дома из комнаты не выходит, чтобы Лисе было комфортно и не страшно, но тут она сама к нему является. Почему? С какой стати?

Тут явно есть подвох.

— Зачем пришла? — продолжает он, смотря на Лису снизу вверх, и пытаясь прочесть в её глазах причину, скрытый смысл. А Лиса же то и дело отводит эти самые глаза в сторону, разглядывает весь интерьер комнаты, и переступает с ноги на ногу, нервничает. Не может подобрать слова, теряется, боится.

— В общем… тот разговор… мы не закончили… — мямлит Лиса тихим голосом, и неуверенно смотрит в глаза Чонгука. Ему приходится напрячь мозги и обдумать эти слова обрывками. Чонгук сначала ничего не понимает. В голове не склеивается полноценное предложение, слишком коротко и непонятно. Но потом он все понимает, убеждается в своих догадках, ибо одно опасливое выражение лица Лисы и её неловкость и смущение говорит о том, что она, блять, хочет продолжить тот разговор. Тот самый гребаный разговор, сказки про него и Джису, про себя и Тэхёна. И это вынуждает его мигом нахмуриться и встать с кровати, тем самым вынудив Лису задержать дыхание и разнервничаться.

— Хочешь о Тэхёне поговорить? — иронично, с какой-то раздраженностью оскалятся он, и шагает к Лисе, но та, несмотря на нервность и свой страх не отступает назад. Лишь стоит и смотрит неуверенно в его глаза, а потом дрожащим голосом произносит:

— Д-да.

Чонгук уже стоит близко к ней, всего за пару сантиметров. Поджимает губы в тонкую полоску и хмурится, прожигая её тяжёлым взглядом, от которого у неё аж мурашки бегут. И Лиса уж думает, что сейчас он накричит на неё, но он просто сдержанно отвечает:

— Говори.

Чонгуку просто интересно. Да, его бесит, он ненавидит одно упоминание имени Тэхёна с её губ, хочется рвать и метать, но все равно, чёрт возьми, интересно. Интересно, о чем таком важном Лиса хотела с ним поговорить, что аж до его комнаты пришла.

— Тэхён пригласил меня на свидание, — начинает она, набравшись смелости, но Чонгуку уже сейчас, в один миг, становится злостно. Но он не показывает этого. Устал.

— Ты не пойдешь, — хочет на этом закончить Чонгук, одним взглядом даёт понять, что отказов не принимает. И, хоть и выглядит спокойным, но сейчас в его душе скребут кошки, разжигается ярость. Как же надоело. Надоел Тэхён, который не понимает человеческих слов, не отстает от Лисы. Надоела любовь Лисы к нему, её доверчивость, глупость. А ещё Чонгук запутался. Он понимает, что с каждым днём все больше и больше теряет Лису, что она отдаляется. Но ничего не может предпринять. Не может наорать на неё, ударить Тэхёна, запереть её в комнате, отобрать телефон, не может запретить им общаться. Нихера он не может. Потому что не хочет окончательно её потерять, разочаровать, не хочет, чтобы она его боялась. И это так бесит его. Бесит эта безысходность. Всё наладится, если он скажет ей о том, что они не родные? Да нифига не наладится. Для неё он всегда брат, она будет считать его братом, гребаным братом несмотря на то, что он чужой. Она не взглянет на него по-другому. Не посмотрит так, как смотрит на Тэхёна. Чонгук это понимает, и он так устал от этого. Он зашёл в тупик, и теперь он не знает, что ему сделать, как реагировать. Он запутался.

— Я не разрешения спрашивать пришла, а… поставить в известность, — а Лиса же, наконец говорит это. Находит в себе смелость послушаться совета Дженни, хоть и её всё ещё дрожащий голос выдаёт неуверенность и страх. Но Чонгуку плевать на её голос, он слышит лишь её слова. Слова, от которых он вскидывает брови.

— Что? — он реально не понимает, что за тараканы в её голове, что за изменения. Он думает, что ему послышалось, ибо Лиса никогда не грубила ему на полном серьёзе, никогда не смотрела прямо в глаза, когда он стоял так близко, когда он злился. — У тебя язык заострил, милая? — он приподнимает уголки губ, насмешливо тянет. Протягивает руку к её волосам, и кончиками пальцев начинает ласкать её локоны, всматриваясь прямо в глаза, склоняя голову вбок. И у Лисы холодок бежит по телу хотя бы потому, что его глаза не смеются. Что в них читается раздражённость, злость.

Так, Лиса, возьми себя в руки.
Успокойся.

— Нет, я всего лишь начала думать о себе тоже, — увереннее говорит она, уже не так сильно дрожит, и отталкивает руку Чонгука, чтобы он не гладил её. Это вдвойне бесит его.

— Ахуенно ты однако о себе думаешь, — он не подаёт виду своему раздражению, лишь ещё шире ухмыляется. Злостно ухмыляется, устало. — Вот сейчас ты пойдешь на свиданку с Тэхёном. Возможно, он пригласит тебя ещё пару раз куда-нибудь: в кино, в парк. Сопливая романтика там, и прочая хуйня. А потом ты и сама не заметишь, как окажешься под ним в каком-то мотеле, или на заднем сидении его машины, ибо в дом он своих подстилок не таскает. Брезгует, знаешь ли, — продолжает Чонгук, замечая, как меняется в лице Лиса, как она сжимает руки в кулачки, показывая, что ей неприятно от его слов, от его презирающего голоса, которым он говорит, от него самого. — У Тэхёна бывает разное настроение. Может, тебе повезёт, когда ему будет слишком скучно и одиноко, и он вновь трахнет тебя. Но на большее и не надейся. Ты будешь лишь очередной «из», а не…

— Хочешь сказать, что ты лучше? — прерывает его речь Лиса, ибо слишком больно и стрёмно. Плохо осознавать, что он реально не её брат. Не тот самый Чонгук, который оберегал её, не обижал, переживал о её чувствах, не думал только о себе. Не он. Этому Чонгуку плевать на её чувства.

— Да я, блять, даже хуже, но я хотя бы люблю тебя! — повышает он голос, и перестает насмехаться. Ненавидит весь мир, всю гребаную вселенную из-за того, что Лиса не для него. Что она не понимает, нихера не понимает, совершенно.

— Да не нужна мне твоя любовь! — тоже повышает она голос, и чувствует себя гораздо увереннее, потому что накипело. — Почему ты так эгоистично ведёшь себя, твердя мне про свою любовь? Почему тебя вообще не интересуют мои собственные чувства? А может, мне мерзко от твоей любви, тошно и паршиво? А может, твоя проклятая любовь разрушила всю мою жизнь?! Почему тебя все это, черт возьми, не интересует, раз уж я так дорога тебе?! — говорит она в порыве злости, и ни разу не жалеет. Наконец открывает ему свои мысли, чувства в последнее время, слушается совета Дженни. Надоело быть глупышкой, которой плевать на себя, лишь бы брат не обиделся. И она сразу же замолкает, когда видит, как мрачнеет Чонгук. Она тяжело дышит, сжимает руки в кулачки, и шумно сглатывает, боясь, ибо его взгляд не предвещает ничего хорошего. Но он ничего не делает, ничего не говорит. Лишь обдумывает её слова, и испепеляет её холодным взглядом, за которым скрывается злость, обида и разочарование.

Лисе на мгновение становится даже стыдно.

— Всё? — только и спрашивает он, но от одного его голоса Лиса вздрагивает. И жмурится, когда Чонгук почему-то тянет руку к ней. Думает, что сейчас ударит. Но он всего лишь открывает дверь сзади неё и говорит ей на ухо: — Тогда пошла вон.

— Ч-что? — Лиса немного не такой реакции ожидала. Лучше бы он ударил её, накричал, но не вел себя вот так, не обращался и не смотрел на неё так разочарованно, как на ничтожество, одним взглядом спрашивая «так кто же тут настоящий эгоист?».

— Говорю, чтобы пошла вон. Иди трахнись с Тэхёном. Разрешаю, — он делает шаг в её сторону. Специально, чтобы она отступила. И она отступает назад, уже жалеть начиная про свои слова, и чувствуя ком в горле от его голоса. Спокойного голоса, немного презрительного. — Но больше никогда, слышишь, никогда не попадись мне на глаза, — Лиса, отступая назад, уже с его комнаты выходит, Чонгук будто специально выгоняет её. Хотя, почему «будто»? А ещё у неё дыхание перехватывается, когда он на пороге всматривается в её лицо. Уже устало. Она реально надоела ему. Надоело любить её. — Моя любовь к тебе разрушила всю мою жизнь знаешь ли, и мне уже тоже тошно от тебя, — и, прошипев эти слова, и задержав на ней взгляд ещё пару секунд, он хлопает дверью перед её носом, вынудив её вздрогнуть. Пусть катится к черту. Его любовь разрушила её жизнь? Ладно. Он разлюбит, попытается хоть что-то сделать. В конце концов, не будет же он бегать за ней всю жизнь, одним своим присутствием паршиветь её настроение, и с силой заставить полюбить в ответ? Не будет страхом держать рядом. Не будет без её воли управлять её чувствами. Он не такой. Он никогда не опустится до такого уровня, особенно, из-за какой-то девки, которой он не то, что безразличен, а даже противен. Лиса не одна на весь мир.

А Лиса же, продолжает смотреть на закрытую дверь, и отчего-то ей плохо. Пиздец как плохо, что внутри что-то ноет, царапает, появляется желание повернуть время вспять и не сказать те слова. Вроде бы, она добилась того, чего хотела: отшила Чонгука, и теперь никто не помешает ей строить своё счастье и думать о себе тоже. Послушалась совета Дженни, но… блять, что-то не то. Лиса хотела лишь, чтобы Чонгук не любил её, как девушку. Она не хотела, чтобы он презирал. Не хотела так сильно ранить его и злить.

Она переборщила? Определённо, судя по грохоту и шуму от разбитых вещей в комнате Чонгука.

Совет Дженни не усложнил же ситуацию ещё больше, да?..