1.
Новость о принятии нового закона, разрешающего однополые браки и гей-клубы, быстро разлетелась по Висконсину.
Многие оставались в негодовании, другие радовались, а остальным было откровенно наплевать.
Но Роб был не из тех, кто радовался и не из тех, кто не обратил внимания на эту новость. Он был в бешенстве. Ярый гомофоб, он всегда перезирал представителей сексуальных меньшинств и людей, которые их защищали, и даже тех, кто не имел ничего против.
Он застал своих шестерых друзей, как и предполагал, в одном из малоизвестных баров.
–Вы слышали об этом чертовом законе? Что за бред? – воскликнул Роб, присаживаясь на свободный стул.
– Роби, не горячись,– начал успокаивать его один из друзей – высокий брюнет, ровесник Роба.
– Ты серьезно, Даймон? – загалдели в ответ брюнету друзья.– Это ведь ужасно. Что хорошего в том, что с твоим ребёнком будут ходить в школу дети, у которых два отца или две матери? И что дальше? Чертовы пидоры будут лобзаться на центральных улицах города?
Даймон смутился от такого напора и подумал, что они действительно правы, но счёл нужным возразить:
–Мне 27 лет, у меня нет ребёнка, и я не собираюсь заводить его в ближайшее время. Во всяком случае, наше мнение никак не повлияет ни на что.
–А что, если повлияет?– улыбнулся и заговорщически подмигнул друзьям Роб.
–Что ты имеешь в виду, Роби?
***
А теперь перенесемся в другое время – вперёд на 48 часов – и в другое место, где это событие встречали с радостью. Владелец клуба угощал всех посетителей алкогольными коктейлями. Бармен, по имени Брайан, не успевал отдавать заказы, которые с трудом мог услышать в шумном зале. Брайан притягивал взгляды. Он был красивым шатеном с необычной стрижкой. На затылке волосы были кототкими, а спереди свисали длинные пряди. Он приветливо всем улыбался, и его улыбка светилась счастьем. Казалось, она может зарядить всех на целый день.
Громко играла музыка, всюду мерцали огни. Брайан часто поглядывал и улыбался мальчику, сидящего за барной стойкой, и наблюдающего в свою очередь за парнем, который сидел через несколько стульев от него. Иногда Шон переводил взгляд с парня на бармена и грустно ему улыбался.
Хоть с принятием закона гей-клубы стали чуточку законней, запреты всё же нарушались. Несомненно, Шон, которому едва ли стукнуло 16, не должен был здесь сидеть. Парень, за которым так внимательно следил Шон, тоже не мог находиться здесь.
Но Шон находился под покровительством Брайана. Хоть ему и страшно было находиться в таком месте, он знал, что не один. Поэтому он и поглядывал на совершеннолетнего бармена.
–Держи, страдалец, – Брайан протянул ему бокал со слабоалкогольным мохито.
Шон кивнул в знак благодарности и пригубил стакан.
В этот миг общее веселье и спокойствие было нарушено несколькими ружейными выстрелами.
Люди в масках ворвались в клуб. Музыки уже не было слышно из-за звука бьющихся стаканов и лампочек, криков людей, шума падающих столов и стульев.
Брайан нажал сигнальную кнопку, вызывая тем самым охрану и полицию. Выглянув из-за барной стойки, он увидел одного из людей в маске. Преступник схватил Шона, надевая на голову ему мешок. Шон пронзительно закричал. Он сразу принял решение спасти своего братика.
Брайан перепрыгнул стойку и очутился напротив них.
– Нет, нет, – он попытался оттащить Шона.
Человек в маске ударил Брайана.
–Что орешь?! Твой бойфренд, а? Мне нужны заложники, так что свали, если не хочешь получить пулю в лоб!
– Он мой брат! Заложники? Возьми лучше меня, он же ещё ребёнок!
Он громко и грубо сматерился, снял с головы Шона мешок и оттолкнул его. Мальчик упал. Человек в маске сунул мешок в руки Брайану:
–Одевай.
"Надевай"–мысленно поправил его парень. Даже в такой ситуации он оставался занудой. Он пренебрег его приказом. Человек в маске толкнул его к выходу из клуба. На улице стоял фургон, а около него ещё один человек в маске. Он доставал из карманов заложников телефоны, деньги и все остальное. В фургоне было уже человек десять. Кто-то переговаривался, нарушая мертвую тишину, а кто-то всхлипывал.
Больше никто не приходил. Через пару минут машина, громко взвизгнув колесами, тронулась с места.
***
Брайан сидел в пустом подвале. Это была камера давным-давно заброшенной тюрьмы. Здесь было сыро и грязно. Парень поморщился от запаха плесени. Дневной свет проникал сквозь небольшое окошко под потолком.
Брайан не мог отойти от шока. Ещё пару часов назад он налил мохито для Шона, ещё пару часов назад смешивал коктейли, подтанцовывая в ритм игравшей музыки. А теперь он сидит в какой-то камере. Хорошо, что погода была тёплой, и в подвале не было очень холодно. Здесь не было ничего, кроме четырёх каменных стен. Сидеть приходилось прямо на холодном полу. Брайану показалось, что он услышал неподалёку мышиный писк.
Минуты проходили мучительно долго. Пытаясь хоть как-то развлечь себя, он подбирал с пола мелкие камни, осыпавшиеся со стен, и кидал их в противоположную стену.
Он вздрогнул от стука железа. Дверь, скрипнув, отворилась.
Человек, уже не в маске, стоявший на пороге, напомнил Брайану того самого преступника, который хотел схватить Шона.
Этого человека мы с вами уже знаем – это тот самый Даймон.
Он кинул Брайану большой серый мешок и кусок чёрного хлеба. На пол он поставил грязную железную кружку с водой. После этого мужчина вышел и захлопнул дверь. Щелкнул замок.
За дверью послышался разговор. "Мы, блять, взяли заложников, а носимся тут, как официантки", – послышался злой, но мягкий и бархатный голос. "Роб слишком много о себе думает",– ответил ему более грубый.
Брайан посмотрел на мешок. Он был набит соломой. Хорошо, теперь есть, где спать! Повидимому это был его сегодняшний ужин. Но это лучше, чем ничего.