Глава - 20
***
Глаза Антона медленно открылись. Белый свет... Он что, умер?
Вдруг над ним нагнулся мужчина.
— Шастун? — брови Попова нахмурились. А потом он облегченно вздохнул и упал на стул. — Слава Богу... очнулся.
А нет... жив.
Антон попытался сесть, жмурясь от боли в теле, но его положили обратно, схватив за плечи.
— Лежи давай, бестолочь. — Арсений так пристально смотрел на Антона...
А сам Шаст вообще ничего не понимал. Что происходит? Нет... что произошло?
Только он был дома и отец избивал его, как он уже... похоже, в больнице.
— Ты молчишь и меня это пугает. Скажи уже что-нибудь, Шастун. — дохрена беспокойным голосом произнес Попов.
— Да в порядке я... — тихо и хриплым голосом ответил Антон. А потом слегка повернул голову к Арсению. – Я что, в больнице? Че случилось?
— Че, че... избили тебя. Поэтому и в больнице. — даже эти издевки совсем не звучали строго или злобно в устах математика. Что было странно...
— Я не понимаю...
— Ладно, успокойся. — Попов глубоко вздохнул, нервно убирая волосы со лба. — Вчера после школы ты так и не вернулся. Я сначала не придал этому значения. Но когда время было пол одиннадцатого, я напрягся. Позвонил Диме, тот сказал, что ты ушел, ничего не сказав. Потом сообщил, что ты с кем-то по телефону разговаривал, а потом поспешно ушел. А вид напуганный был. — пока Арсений рассказывал, он взял бутылку воды и протянул ее Антону. Тот молча кивнул, беря бутылку в руки. — А я то сразу понял, кто может напугать тебя так обычным звонком.
— Вы так сразу догадались, что это отец?.. — голос Шастуна все еще был хриплым. Он сделал глоток воды и откашлялся. Голос нормализовался: — И... вы поехали к нам домой?
— Именно. Я же знаю твой адрес. Улица, дом... Приехал туда сразу с полицией. Подумал, хватит тебе терпеть все это... Мы начали думать, в какой подъезд надо заходить. Пару недель назад, когда я забрал тебя к себе впервые... Ты рукой показывал свой дом. В сторону самого конца. Так что я предположил, что ты либо в последнем подъезде живешь, либо в предпоследнем... Зашли в предпоследний. Нам дверь открыла какая-то женщина. А потом, как узнала к кому мы, подсказала подъезд и этаж. Видимо, знала вас... — он вздохнул, откидываясь на спинку стула. — Ну и, дальше было не сложно. На этаже была единственная квартира, откуда доносились крики.
— Шерлок Холмс какой-то... — тихо пробормотал себе под нос Антон. А потом прикрыл глаза. Но быстро открыл их обратно. И замялся, прежде чем спросить. — Арсений Сергеевич... А что с родителями?
Попов вздыхая и хмурясь, достал из тумбочки тюбик какой-то. С мазью.
— В участке. Полиция с ними разбирается.
— Их посадят?
Арсений замолчал. На самом деле, ответ был логичен... Сомневаться не стоило. Конечно, Андрея Шастуна то точно посадят. Лет на пять точно.
— А что со мной будет? — последовал сразу второй вопрос. — Меня в детский дом отправят?! — уже с паникой спросил Шастун.
Он не хотел в детский дом... Это ужасно. Нет...
В душе он понимал, что там будет намного лучше, чем дома, где его избивают... Но Антон не хочет стать сиротой... Пусть дальше на три месяца... Всего три, вроде бы... А все равно он против.
Но будет ли у него выбор теперь?..
— Я не знаю, Антон. — твердо и честно сказал Арсений. — Но может уже надо прекратить это? Антон, послушай меня. — он нагнулся над Антоном, строго смотря на него. — Я знаю, что детский дом - не лучшее место для детей. Но подумай вот что... Что я знаю точно, это то, что тебя там не будут избивать. Что, если бы тебя отец избил до смерти? Тебе до совершеннолетия совсем немного осталось. Так что, как бы это странно не звучало... Детский дом - твой путь к новой жизни. Ты уйдешь через три месяца... И все. Закончишь школу, а дальше будешь делать, что душе угодно. Полюби и научись уважать себя наконец, Шастун.
— Арсений Сергеевич... — Антон скривился. — Такой отвратной философии я в жизни никогда не видел. — фыркнул он.
Арсений удивился. Молча смотрел на Антона пару секунд. А потом на губах его появилась широкая улыбка. Он посмеивался.
— Черт... вот, наконец узнаю настоящего Антона Шастуна! — Арсений протянул руку и потрепал Шаста за волосы, на что тот недовольно отмахнулся от руки Попова.
— Смеяться без причины - признак шизофрении. — Антон недовольно качал головой. А потом резко повернул голову к Арсению. — Арсений Сергеевич! Вы что, только что улыбнулись мне?
— А что такого? — не понял Попов.
— Значит, вы простили меня? И больше не злитесь? — Антон все таки сел, чуть не прыгая от ожидания ответа.
— Что? Шастун, ты... — Попов заткнул себя. А потом закатил глаза. — Господи упаси. Ты иногда такой дурак, Шастун.
После этого уже Антон довольно улыбался.
— И вы больше не игнорите меня!
— Ляжь уже, Шастун! — хмуро сказал Попов приказным тоном.
— И вы больше не смотрите на меня так, будто я убил кого-то...
— Антон, помолчи. Ну не злюсь я. Не злюсь, ладно? Только ляжь и отдохни, я тебя умоляю. — голос снова был дохрена беспокойным...
— Да все в норме. Я в полном порядке. Так, пару синяков и царапин... Ничего нового. — Шастун спокойно сидел на койке, смотря на учителя.
— Неужели? А ожоги от сигарет? А перелом руки?
Антон удивленно нахмурился.
— Какой нахрен перелом?
— Такой. Рука у тебя сломана. Ты так отвлекся, что гипс не почувствовал? Теперь месяц с этим ходить.
— Твою ж мать... Я будто инвалид какой-то! — возмутился Шаст.
— Сплюнь. — Арсений протянул руку. — Давай сюда руку вторую. Без гипса которая.
— Зачем? — не успел он спросить, как Попов взял его руку и выдавил мазь из тюбика на синяк на запястье.
Математик аккуратно и нежно размазывал мазь по худому запястью Шаста.
Антон молча смотрел на хмурое лицо Попова. И как такой красивый мужчина может бегать и решать проблемы какого-то глупого школьника?..
Погодите. Он только что назвал его красивым?
Видимо, еще головой ударился в той проклятой квартире...
— Ты точно в порядке, Антон? — послышался тихий голос учителя.
— Точно. — кивнул Шастун. — Я в порядке. И... — он замялся. Арсений поднял голову, вопросительно взглянув на парня. — Спасибо вам... Арсений Сергеевич.
Попов слегка улыбнулся.
— Пожалуйста, бестолочь.
Дальше мазь... и пальцы Попова были на скулах Шастуна.
Черт. Какого хрена? У всех учителей и красивых мужчинах такие нежные руки?
«Ну ты и извращенец, Антон! Ударь себя молотком по голове, чтобы не умереть от смущения и стыда.» — где-то в голове произносилось...
Точно головой ударился...
Вдруг в кабинет забежал Позов. Он с обеспокоенным видом подошел, сел на край койки и обнял Антона.
— Шаст, такой ты идиот! — он прижимал Антона к себе так сильно, что тот подумал, чуть чуть и задушит.
— Позов, блин! — Шастун зажмурился. Ох, везде болит... чертов инвалид.
— Ты почему мне ничего не говорил?! — Дима наконец отстранился и Антон вздохнул с облегчением, все еще жмурясь. — Почему я внезапно узнаю, что ты в больнице и тебя избили?! И кто? Твой отец! Я конечно знал, что он строгий, но чтобы настолько...
— Да все норм, Поз...
— Нет! — крикнул Дима, перебив друга. — Не норм! Почему ты мне ничего не говорил?! Антон? А я все думал, почему ты каждый раз то с синяком, то еще что-то... Ну какой дурак! — он ударил Шаста в плечо.
— Ай! — возмутился Шастун, держась за плечо. — Давай, добей меня! Тогда точно на тот свет улечу!
— Придурок. — фыркнул в ответ Позов. — Я вообще-то, волнуюсь.
— Вот не надо этого. Один мне тут уже устроил драму... Ты не начинай!
— Эй, Шастун. За словами следи. — вмешался Попов. — Мы же правда переживаем. — Позов на его слова лишь одобрительно кивнул.
— Ой ой... — Шастун отвернулся, закатывая глаза.
Было неловко, когда перед ним стояли эти двое, смотрели прямо в душу и говорили, что переживают. Раньше у него был один душнила - Позов. А теперь их два! Кошмар какой-то.
Ему радоваться или плакать? Он все еще ничего не понимал.
– Как ты чувствуешь себя? — спросил Дима.
— Порядок. — безразлично произнес в ответ Антон.
— Ты хоть поблагодарил Арсения Сергеевича? — спросив, Поз нахмурился.
Эти двое точно из одного завода.
— Да, да. Хватит уже.
— Кстати.... Ира спрашивала, как ты. — Дима через пару секунд внимательно посмотрел на друга. — Что ты натворил?
— Да ничего... — Антон отвел взгляд, смотря в стену белую. Хотя на вид желтая... — Она мне в любви, видите ли, призналась. А я... я отказал ей.
— Ну как так, Шастун? — снова вмешался Попов, сидя с крещеными руками на груди на стуле. — Такая девочка хорошая. Умная, симпатичная. Подошла бы тебе,
— Ой, не лезьте, Арсений Сергеевич! — возмутился Антон, повернув голову к учителю. — Если она вам так нравится, сами и встречайтесь с ней!
— Чушь не неси. — недовольно фыркнул Арсений, хмурясь.
— Вы тоже.
— Ну хватит! Антон, веди себя нормально со своим героем. — чуть с ухмылкой сказал Дима.
— Поз, иди уже! — махнул рукой Шастун.
— Выгоняешь меня?
— Да! Иди.
— Ну и пойду!
— Ну и иди!
После перепалки Дима ушел. Просто ушел.
Арсений закатил глаза, хмурясь.
— Детский сад какой-то.
— Арсений Сергеевич... — Антон вздохнув, откинул голову на стенку. — Когда меня заберут в детский дом?
Попов отвел взгляд.
— Не знаю. Органы должны прийти, когда примут решение о твоих родителях. Поэтому точно не скажу.
— Ясно... А когда меня выпишут? Не хочу в больнице...
— Помолчи, Шастун. Вот выздоровеешь, тогда и пойдешь. А пока сиди смирно и не рыпайся.
— А вы... как? — робко спросил Антон. А поймав вопросительный взгляд математика, пояснил: — Ну... у вас температура была...
— Аа... — Попов закивал. — Это пустяки. Уже все в порядке. О себе лучше думай, бестолочь.
***
Двое женщин и один мужчина вышли из машины. Шли с поднятой головой, все такие деловые. Выглядят так важно, в пиджаках, очки, в руках папки...
Они зашли в здание больницы. Не взглянув на девушку с регистратуры, ушли к лестницам, проигнорировав ее вопрос "вам помочь?".
Поднялись на второй этаж. Дошли до палаты номер 201. Не постучавшись, все трое зашли.
Увидели парня. Антон Шастун. Рядом тот, кто к ним обращался. Кажется, его звали Арсений. Хмурясь, они подошли к краю койки.
— Здравствуйте, органы опеки. — представилась девушка. Антон насторожился. — Антон Шастун? Мы бы поговорить хотели.