- Шастун, блять!

***
Шастун с Кузнецовой справились за полтора часа.
Попов вернулся в класс, огляделся, кивая головой, и хмыкнул.

— Хорошо. — шепнул математик. — Наказание окончено. Можете идти. Надеюсь, больше такого не повторится.

Ира с надеждой взглянула на Шаста. Тот кивнул.

— Ладно... До свидания. Пока, Антон. — Кузнецова помахала рукой, закинула портфель на плечо, и вышла из кабинета.

Попов сел за свой стол. Хмуро взял ручку, и начал проверять тетрадки.

— Арсений Сергеевич, — Попов поднял голову, и Шастун подошел к столу учителя.

— Я не исправлю твою двойку, Шастун. — математик покачал головой, смотря на Антона.

— Тц... Да похуй мне. — фыркнул Антон, не заметив хмурый взгляд учителя.

— Шастун, я же просил.

— Тц... — Шаст закатил глаза. — Я хотел попросить на счет Иры.

— Кузнецовой? — Попов хмуро поправил очки. — И что же?

— Можете убрать двойку? Она ведь не виновата.

— Шастун, я не ставлю двойки просто так. — учитель хмыкнул, скрещивая руки на груди. — Так что твоя одноклассница виновата.

— Ну она помочь то всего-лишь хотела! А так она отличница! Это я двойку заслужил, а не она.

— Шастун, а мне вам оценки ставить одну на двоих? Нет? Тогда даже не уговаривай. — математик слегка улыбнулся. — Тем более она отличница. Так что может завтра легко исправить эту двойку.

— Арсений Сергеевич...

— Антон, нет. — перебил ученика Попов. — Я понимаю, ты хочешь помочь своей... Подружке, но такое работает только в фильмах.

— Подружке? — не понял Шаст, а потом расширил глаза, скривившись. — Фу, боже! Арсений Сергеевич, что за мысли? Мы не встречаемся!

Он и Ира? Блять, фу! Отвратительно! Эта девчонка ему никогда не нравилась в этом смысле.
Просто друзья.

— Да? Тогда с чего вдруг так пытаешься помочь ей?

— Она же подруга моя. И она сильно расстроилась. Впервые двойку влепили...

— Ох, Шастун... — Попов вздохнул. А потом подумав, хмыкнул. — Ладно, бестолочь. Уберу двойку.

— Правда? — Антон улыбнулся. — Спасибо, Арсений Сергеевич!

— Так, Шастун, — Попов нахмурился. — чтоб больше такого не было, ясно?

— Конечно! Никогда в жизни!

— Иди давай. Мне работать надо. — махнул рукой учитель, и уткнулся в тетрадь какого-то ученика.

— До свидания!

— Вали уже.

И все таки, этот Попов не такой уж и злюка. Смотрите, даже двойку согласился убрать! Интересно, а с самим Антоном это прокатит? Надо будет попробовать...
Шаст довольный выбежал из класса.

— Антон! — тут же подошла к парню Кузнецова. Она сильно нервничала. — Ну что? Что сказал Арсений Сергеевич?

— Ира, твоему другу нужно дать Оскар! — довольный собой улыбнулся Шастун. — Он согласился!

Кузнецова тут же набросилась на его шею, обнимая Шастуна. Тот сначало растерялся, явно не ожидая этого, но потом одной рукой приобнял Иру в ответ.

— Боже мой! Антош, спасибо! Спасибо огромное! Я обязана тебе жизнью! Спасибо!

— Ой, Ир, это лишнее! Простого «спасибо» достаточно.

— Антон, — девушка отстранилась, и с надеждой взглянула на Шаста. — можно пригласить тебя погулять? В кафе, может?

— Ира, я... — Шастун замялся. Он никогда не гулял с девушками, а уж тем более, не сидел с ними в кафе. У него вообще, никогда не было девушки. И подруги. Только Ира, но они общались лишь в школе, и то, редко. — Извини, но занят. Может, в другой раз?

— О... Конечно. Конечно, в другой раз. Тош, а можешь тогда свой номер дать? Я напишу. — Ира улыбнулась.

— Номер? Конечно, могу. — кивнул Антон.

В итоге, обменялись они номерами, и Кузнецова сказала, что напишет, или позвонит вечером. Еще раз поблагодарила, и ушла.
А Антон пошел в магазин. Надо было воды купить. Иначе от жажды откинется.
Конечно, он наврал Ире. Не был он занят. А чем может? Это же Шастун.
Просто Кузнецова в кафе позвала. И она бы точно что-то заказала. Логично, ведь иначе зачем идти туда? В-общем, у Антона же денег нет. Он себя кормит еле как. Сам иногда от голода страдает. А тут еще девушку кормить.
Да и, особо нет настроения гулять с кем-то. Да и вообще... Пусть Ира с кем-то другим гуляет.
Дома отец. И когда Антон придет, такой пизды получит... Возможно, это последний день, когда Антон жив. Или день, когда он еще может на ногах стоять...
Ладно. Есть время до ночи.
Либо же, остаться на улице, и сдохнуть от холода. Зима же. Долго не протянет.
Если, конечно, добрый Арсений Сергеевич опять не спасет бедного Антона Андреевича. Тц... Дерьмо.

***
В-общем, пришлось Антону идти домой. Он просидел на улице до трех ночи, и не выдержал. В Питере было настолько холодно, что у Шастуна руки, ноги онемели. Чувство было, будто он в ледышку превратится.
И Антону пришлось сдаться. И пойти домой.
Сначало, когда он только он зашел в квартиру, все было прекрасно. Тишина, и, видимо, родители спали.
Но потом встал отец.

— Шастун, мать твою! — крикнул мужчина, заходя в коридор. — Ты где шлялся?!

— Пап... — голос начал дрожать. Антон прекрасно понимал, что сейчас будет.

— Я спрашиваю: ты где шлялся?! Мать места себе не находила! Какого хрена ты не ночевал дома?! Где был, Шастун?! — мужчина подходит, и с силой толкает Антона к стене. И тот ударяется затылком.

Места себе не находила... Как же. Да ей глубоко наплевать на Антона. Только строит из себя хорошую, любящую мамочку.

— Ты воды в рот набрал? Отвечай, тварь! — Андрей замахивается, и дает Шасту пощечину, отчего тот падает на пол. — Слабак несчастный! Ты для чего на свет родился, сука? Чтоб семью позорить? Сволочь!

Отец Шаста пинает того в живот. Еще раз. Потом пинает по ноге.
Лицо Антона он никогда не трогал. Только пощечины давал (после которых заставлял Антона замазывать, если следы оставались). Чтоб в школе не узнали, что делают родители с подростком.
Хотя сам, сука, говорит, что всем плевать на Шаста.

— Андрей... — послышался сонный голос матери. — Пошли спать. Завтра с этим разберешься. Я устала, хочу спать. Не могу уснуть без тебя.

Фу, блять.
Конечно. Спать. Опять трахаться будут.
Эти двоя точно подходят друг к другу.
Вопрос: нахер им сдался Антон?

— Конечно, малыш. Как пожелаешь. — Андрей опустил голову к Шасту. — Будь уверен, завтра от тебя живого места не останется. — мужчина обнял женщину за талию, и те ушли в комнату.

А Антон шмыгнув носом, встал на ноги. И жмурясь от боли, хромая, пошел к себе.
Ему было плохо. Сильно плохо. Не смотря на боль в теле, у него болела голова. Болела, и горела. Спать хотелось. И слабость была такая, что как только он коснулся головой подушки, тут же уснул.

***
Утром Шастун быстро собрался, и вышел из дома, пока отец не проснулся.
Ему все еще было нехорошо. Чувствовал себя хуже, чем обычно.
Антон, вообще, хотел прогулять. Не пойти в школу. Но Дима написал ему: «Даже не думай прогуливать, Шаст! Арсений Сергеевич хочет устроить сегодня проверочную. Не придешь - ты труп!».
Ахереть, что сказать. С чего Попов решил так?
Ладно. Не важно. Главное - Позов прав. Этот Попов его из под земли достанет, но на проверочную пойти заставит.
Еще и матеша была первым уроком.
А Антону так хреново было... Еле на ногах держался.
Ладно, плевать. Сходит, сделает вид, что думает, в итоге ничего не напишет, и уйдет. Всего-то.

— Эй, Тох? — спросил Поз, когда Шаст подошел к нему в коридоре школы. — Все нормально? Ты как-то не важно выглядишь...

— Нормально. — кивнул Антон. — Башка чет болит... Пройдет.

— Точно? Ты какой-то бледный.

— Да, Поз. Все нормально. Просто не выспался... Наверно.

— Ладно... — Дима прошел взглядом по Шасту с ног до головы, а потом вздохнул. — Идем. Через две минуты звонок.

— Ага.

Парни зашли в кабинет. Как всегда, сели за последнюю парту.
Прозвенел звонок.
Антон зажмурился. Голова невыносимо болела. Еще и от звона в ушах начала больше болеть. И кружится.

— Антон? — обеспокоенно потрепал Позов Шаста за плечо. — Тебе плохо?

— Башка болит... — шепнул Шаст, скрещивая руки на груди.

— Может отпросишься? Домой пойдешь.

— Нет... Все равно он не поверит. — Шастун начал тереть висок. — Подумает, что просто свалить хочу... Похуй. Просижу урок этот, а потом пойду.

— А вдруг поверит?

— Нет, Поз. Это же Арсений Сергеевич. Чертов идиот, которому на все и на всех плевать.

— Сможешь до конца урока потерпеть? — Дима нахмурился.

— Смогу. Куда я нахрен денусь...

— Итак, — громко сказал Попов, заходя в кабинет. — сегодня проверочная работа. Я раздам вам лист с заданиями. Их будет двадцать. На выполнение вам дается сорок минут. Тему вы должны знать, поэтому я ожидаю хорошие оценки. — математик оглядел класс. — Да уж... Половины нет. Значит, потом будут писать отдельно... Так. Значит, если у вас будет тройка, или двойка, будете переписывать с теми, кого сегодня нет. А вот у прогульщиков не будет возможности переписать... Так что имейте ввиду. — Попов нахмурился, беря стопку листов в руки. — Рассаживайтесь по одному, раз сегодня вас так мало.

— Ладно... Удачи. — шепнул Позов, вставая.

— Все равно я ниче не напишу... — фыркнул Антон, прикрывая глаза.

— Шастун, — Антон открыл глаза. Что опять надо этому Попову? — садись на первую парту.

— С какого это?

— Шаст, только сейчас не надо. — хмыкнул Позов.

— А чтоб снова не списывал. На первую парту садись. — повторил учитель, хмуро кивая на парту перед собой. — А, и, сначало листы раздай.

Сволочь. Антон что, прислуга по мнению Попова? С чего он должен делать это?
Или Арсений Сергеевич не в состоянии сам раздать листы?

— Не обязан. — фыркнул Антон, бросая портфель возле парты.

— Антон, не начинай тут права качать. Я по хорошему попросил. Листы раздай.

— Нет.

— Что значит «нет», Шастун? — учитель изогнул бровь.

— То и значит. Просите другого. Я не собираюсь ничего делать.

— Да ты совсем обнаглел, я смотрю? — Попов хмуро встал. — Я попросил - ты должен сделать.

— А вы не родитель, не смеете мне указывать. Я вам не прислуга. Вы учитель. Должны учить, а не приказывать.

— Антон, хватит! — вмешался Дима. — Просто раздай. Не трепай себе нервы!

Шастун повернулся к другу. Тот хмуро смотрел на него.
Антон глубоко вздохнул. Взял эти чертовы листы, и начал ходить по классу, раздавая листы.
Блять, Антону еще держаться до конца урока. А ему так дерьмово...
Вообще не хотелось ругаться, поэтому пришлось делать, как просит Арсений мать его Сергеевич.

— Антон? — шепнула Кузнецова, когда получила от Шаста листочек. — все хорошо? Ты как-то... Не важно выглядишь.

— Все нормально. — бросил Шастун, и пошел дальше.

Кузнецова, кстати говоря, так и не написала ему.
Ну ладно. Ему же лучше.
Раздав все листы, Антон положил оставшиеся на стол математика, и сел за парту.

— Отлично. Все, можете начинать. — сообщил Попов, и обратно уткнулся в чью-то тетрадь.

Антон понятия не имел, как делать эту проверочную. Мало того, что он ничего не знает, дак еще и чувствует себя дерьмово.

Спустя полчаса прозвенел звонок. Ученики стали вставать, сдавать работы, и покидать класс.
Антон встал. Бросил лист на стол Попова, и закинул портфель на плечо.
Но как только он сделал шаг, у него закружилась голова. Потом в глазах потемнело.

— Антон? — Попов тут же встал, подходя к ученику. — Что случилось? Тебе плохо? Антон!

Когда Антон открыл глаза, он уже сидел на стуле, а перед ним Попов, и Позов.

— Ну? Как ты? — спросил математик, и коснулся рукой лба Шаста, садясь на корточки. — Да у тебя жар, Шастун! — ужаснулся учитель. — Что-ж ты больной в школу пришел?

— Арсений Сергеевич, — отозвался Дима. — ему плохо было еще перед математикой. Я сказал, что надо вам рассказать, но он думал, что вы не поверите.

— Точно бестолочь... — хмыкнул Попов. — Надо было сказать, я бы тебя отпустил. Я же не зверь какой-то, Шастун. — учитель вздохнул. — Как ты?

— Я... Голова болит... — шепнул Антон.

— Родители тебя смогут забрать? — Шаст сразу покачал головой. — Так, ладно...

Попов встал, и подошел к своему столу, начиная что-то искать.

— Антон, — шепнул Дима. — ну как? Сильно плохо?

— Жив, и ладно... — бросил Антон, фыркнув.

— Бля, Тох, ты как обычно. — нахмурился Позов. А потом взглянул на Попова. — Не такой уж он и плохой, да?

— Что? А... Да такой же придурок.

— Ты безнадежен.

— У меня щас урока нет, — подходя, сказал Попов. — поэтому я могу тебя до дома довезти.

— Нет... — качая головой, вздохнул Антон. — не надо домой...

Если Антон домой придет, он труп. Отец будет бить его до последнего вздоха!

— Не надо? Антон, у тебя температура. — хмыкнул учитель. — Я же вижу, тебе плохо.

— Только не домой... — продолжал качать головой Шастун.

— Ох... Какой ты проблемный ребенок, Шастун. — Попов глубоко вздохнул. — Ладно. На больницу ты согласен? Я могу отвезти тебя в больницу.

— Куда угодно, только не домой!

А вот тут Арсений Сергеевич уже нахмурился, не понимая, с чего подросток так не хочет домой.
Любой другой бы наоборот, ни за что не захотел бы в больницу.

— Ладно... Тогда идем.

— Можно с вами поехать? — с надеждой спросил Дмитрий.

— Дима, у тебя уроки еще. Так что иди. До свидания.

— Ладно... — вздохнул Позов. — Выздоравливай, Тох.

***
Антон с Поповым вышли из школы. Шаст еле держался на ногах. Ему было так хреново, что, казалось, щас упадет.

— Где твоя куртка, Шастун? — спросил Попов. — Чего в толстовке одной?

— Нету. — кратко ответил Антон.

Куртка... Ну, отец еще полгода назад порвал ее, а денег на новую, естественно, нет.
Поэтому Антону остается идти в том, в чем есть.

— Нету? — нахмурился учитель. — У тебя нет куртки? Ты ходишь без нее? Антон, ну понятное дело, что ты заболеешь!

— Арсений Сергеевич, ну не надо... И так дерьмово.

— Ладно, проехали. — Попов вздохнув, снял свою куртку, и накинул ее на Антона.

— Арсений Сергеевич... — удивленно начал было Шаст, но его перебили.

— Шастун, ты и так болеешь. Давай, идем в машину.

— Чего вы вообще такой добрый... — шепнул Антон, идя за учителем.

— А что? Быть злым? — Попов изогнул бровь, открывая дверь машины. — Садись.

Антон сел в машины, прикрывая глаза. Спать хотелось.
Попов захлопнул дверь, и сел за водительское сиденье.
Пристегнулся, и завел машину.

— Только вчера меня бестолочью называли...

— Я до сих пор так думаю, Шастун. — хмыкнул математик.

— Слушайте... А обязательно в больницу ехать? — замявшись, спросил Антон.

— Ты же сказал, что согласен? — хмуро взглянул на ученика Попов.

Шрамы. Синяки. Побои. Ссадины.
Врачи увидят это. А потом еще и Попову расскажут.
И Шастун только щас понял это.

— Я... — Антон замялся.

— Антон, — Попов нагнулся к Шастуну. — что не так?

Пиздец ты влип, Шаст!
Как щас оправдываться будешь?

— Антон? Ты так и будешь молчать? Что не так, скажи.

— Просто... Просто в больницу не хочу. — покачал головой Антон.

— Почему не хочешь?

— Просто, пожалуйста, давайте не поедем туда!

— Ох... Ты такой трудный, Шастун. — глубоко вздохнул Попов. — И что мне тогда делать с тобой?

— Не знаю...

— Тогда, Шастун...