- Шастун, блять!

***
Антон сидел на стуле в кабинете Арсения Сергеевича.
Лучше бы он выпрыгнул из машины, покалечил себя, и лежал в больнице, чем учил эту чертову математику.
Чертову математику с математиком.
Попов (как увидел Антон в каких-то документах учителя. Кстати, фото на них просто отстой) мучил Антона всякими примерами, задачами. Орал, что неправильно. Кричал, чтоб Шастун думал головой.
Сам Шастун в голове не думал о матеше, а проклинал учителя, что преподает ее. «Добрый» Арсений Сергеевич не оставил никому не нужного Шаста на улице, и привез к себе домой. Отправил в душ, накормил. А потом начал мучить уроками!
Антон не только делал домашнее задание, но и классную работу! По словам Попова, это наказание за то, что свалил.
Кто не свалит от такого чертила...
Самое несправедливое то, что Антон попросил математика свой телефон, чтоб списать с гдз (как обычно он делает уроки с нечего делать), а тот не дал!
Не подумайте, что Антон тупица. Он ожидал этого. Но, так сказать, попытка не пытка?

–– Думай башкой, бестолочь! –– который раз кричит Попов, чуть ударяя кулаком по столу. –– Время час ночи, а ты почти ничего не сделал.

–– Ну и похуй. –– махнул рукой Антон, и опять получил по губам. –– Да хорош!

–– За каждый мат – будешь получать. Я не терплю таких ругательств.

–– Зануда... –– пробурчал Антон, подперев подбородок рукой.

–– Чего, Шастун? –– поднял брови учитель. –– Как ты меня назвал?

–– За-ну-да! –– по слогам громче произнес Шаст.

–– Шастун, да ты нарываешься. Совсем не стыдно?

–– Не стыдно. –– уверенно покачал головой Антон, и хмыкнул. –– Арсений Сергеевич, все учителя привыкли, что я ничего не делаю. Смысл делать сейчас? Меня даже не спрашивают.

–– Все, Шастун, –– Попов навис над Антоном, и приблизился к лицу парня. –– но не я. Так что не умничай, и делай давай. Бестолочь.

–– Когда вы перестанете называть меня бестолочью?

–– Когда ты перестанешь вести себя так, и тупить, Шастун.

–– Я все равно ни черта не понимаю. –– кинул Шаст, нахмурившись. –– Математика – не мое.

–– Хватит ворчать, и доделывай. Иначе подниму в пять утра, и будешь все это писать утром.

–– Что за шантаж... Я устал, Арсений Сергеевич!

–– Замечательно, Шастун. Ложись спать, а я разбужу тебя через четыре часа.

–– Чтоб вас... –– пробурчал Антон, и встал. –– До похеру! Я хочу спать. Где положите?

–– Прямо рядом с этой комнатой спальня. Спокойной ночи.

–– И вам того же! –– бросил Антон, закрывая за собой дверь.

***
Арсений сидел в кабинете, и работал. Проверял работу своего ученика.
Он не только учитель в школе, но и репетитор, который учит на дому.
Сегодня, как и обычно, после школы он поехал к ученику. Как обычно после этого заходил в магазин, и покупал продукты. В-общем, особо жизнь Попова не изменялась, не считая того, что его уволили из одной школы, и он устроился в другую.
Ну и того, что обычно он не приводит домой своих учеников. И уж тем более не оставляет их на ночь.
Арсений бы оставил Шастуна на улице. Даже не взглянул на него, и уехал домой.
Но у него особо не было выбора.
Оставил бы Попов Шастуна – совесть мучила бы.
Он не такой строгий, и злой, как кажется. И оставить на улице, зимой парнишку в одной толстовке – не может. Да и Шастун – его ученик. Хоть и бесячая бестолочь, которая думает, что ей все можно. Дак еще и не слушается старших. Хамит, и болтает много лишнего.
А если бы этого глупого мальчика забрали всякие ублюдки, что ходят, и воруют детей?
А если бы он замерз от голода, и холода?
Хоть Шастун и твердил, что есть не хочет, Арсений с ухмылкой наблюдал, как парень жадно уплетает курицу, не успевая прожевать кусочки. А салат, гаденыш, так и не тронул.
Слишком возиться с мальчиком, Арсений, естественно, не собирался. Утром он отвезет его домой за учебниками, а потом они поедут в школу. А дальше, как и вчера. Будет учить его, и не вспоминать эту ночь.

Попов взглянул на часы. До подъема два часа. Смысла спать нет.
Арсений потянулся, зевнул, убрал все вещи в портфель, и поднявшись, поплелся на кухню готовить завтрак.

***
Разбудил Шастуна его гребанный учитель.
Шесть утра! Какого черта он его так рано разбудил?
Уроки Шастун все равно не собирается делать!
Да и в школу сегодня пойти, тоже.
Как он собирается прогулять ее, если с ним этот зануда? Хрен его знает.
Вообще, Арсений Сергеевич ему не отец. Не родственник. Его не должно волновать, ходит ли Шаст в эту шарагу.
Ну учитель. И что? Обязанность учителя – учить. А не опекать.

–– Отдайте мобилу, и я домой. –– надевая капюшон, пробурчал Шастун.

–– Я подвезу тебя до школы. –– доставая тарелки, и кружки, проигнорировал математик.

–– Не пойду я туда.

–– Прогуливать собираешься? –– учитель повернулся, подняв брови. А потом хмыкнул, подойдя к Шасту. –– Я все сказал, Шастун. Мы поедем вместе. –– Арсений стянул с Антона капюшон. –– Садись.

–– Я не голоден. –– фыркнул Шастун.

–– Не голоден? –– учитель снова поднял брови, отключая плету, на которой грелась еда. –– Ночью ты так же говорил. А потом вон как уплетал курицу.

–– Тц... –– Антон закатил глаза, и засунул руки в карман. –– На этот раз правда не хочу есть. Да и, я не завтракаю.

–– А че так?

–– Не знаю. Просто не завтракаю. Вы можете хотя-бы телефон отдать?

–– Упрямая бестолочь. –– Попов сдавшись, пошел в прихожую. Достал из портфеля мобилку, и дал Шастуну.

–– Я выйду, покурю. –– бросил Антон, и направился к выходу, но путь сразу загородили.

–– Давай сюда, –– строго сказал математик, протягивая руку.

–– Что? –– Антон сделал вид, будто не понимает, что от него хочет Арсений Сергеевич.

–– Не валяй дурака, Шастун.

–– Все равно не дам, Арсений Сергеевич. –– хмыкнул Антон. –– Это мои личные вещи!

–– Будешь и дальше права качать, заберу не только табак, но и телефон.

–– Какого черта?! –– возмутился Шаст. –– Вы не имеете права! Это моя личная собственность! Если вы не знаете, что это, какой тогда из вас учитель? Судя по всему, хуевый...

И его шлепнули.
Шлепнули, мать вашу.
По заднице! Вот дерьмо!

–– Ай! Сука, какого хера?! –– и еще удар. –– Да прекратите! Вы что творите?!

–– Я говорил тебе, что не переношу маты. А оскорбление в свой адрес тем более.

Лицо у Попова было спокойным. Только брови хмурые. А так будто он ничего не сделал.
Антон готов был сквозь землю провалиться. Свалится с крыши, попасть под машину... Да что угодно, лишь бы не стоять сейчас перед человеком, который так унизил его!
Шастуну стало некомфортно. Неуютно, стыдно, не принято, и неловко... Никогда он кроме мамаши с отцом не получал. Особенно так.
Отец... Как только Антон вспомнил о нем, сердце на секунду будто остановилось. Теперь он чувствовал страх. Страх, что его снова побьют... Только теперь не отец.

–– Шастун! Шастун! Антон, очнись! –– щелкая пальцем перед глазами Шаста кричал Попов.

Антон вздрогнув, взглянул на математика. Тот опустил руку, и вздохнул.

–– Ты чего побледнел? Не заболел?

–– Ничтожество! Зачем мать тебя вообще родила?! Только и можешь, что ныть как девчонка! Что, больно? Будет больнее, если еще раз рот откроешь!

Черт, черт, черт! Снова эта херня!

–– Антон? Ну ты чего?

Шастуну хотелось плакать. Реветь, метать все на своем пути. Лишь бы не думать, не вспоминать отца, который легко может убить Шаста, когда тот вернется домой.

–– Давайте... Быстрее. –– заикаясь, пробубнил Антон, а потом уверенно выпрямился. –– Мне еще домой заходить.

–– Ты в порядке? Выглядишь не очень.

–– Все нормально.

***
–– Тох, ты че такой кислый? –– спросил Позов, отрываясь от тетради.

–– Дим, можно у тебя переночевать? –– вздохнув, шепнул Антон.

Он не хотел возвращаться домой. Не хотел умирать так больно. Лучше сдохнуть упав с крыши, или напиться таблеток, как в фильмах.
Он до дрожи боялся отца. Боялся возвращаться домой. Поэтому сегодня, если Поз позволит, он останется у него. А дальше как пойдет. Либо убьется, либо будет жить на улице, и в итоге сдохнет от холода и голода.
Он и так утром дома в панике быстро собрал вещи, учебники, и тут же побежал обратно к Попову. Слава Богу, ни матери, ни отца не было. Либо они крепко спали после очередной ночи, посвященной бухлу. Но Антона это не особо волновало. Главное – его не заметили. Не увидели.

–– А че не так?

–– Да там это... Ключи где-то потерял. А родаки уехали. –– махнул рукой Шаст.

–– Ясно... –– по взгляду Дима не сильно верил другу. Но решил не допытывать. –– Если мать разрешит, то конечно, можно.

–– Замечательно, спасибо.

–– Я еще не сказал – да.

–– Но и не сказал – нет. –– хмыкнул Шастун.

–– Ты такой придурок, Шаст. –– закатил глаза Позов.

–– Шастун! –– крикнула руссичка, и стукнула кулаком по столу. –– Не отвлекай Диму! Так. Дима, пересядь на первую парту. А Кузнецова к Шастуну. Давайте, шустрее!

–– Поз, ты бросаешь меня? –– простонал Шастун в отчаянии, пока Позов собирал вещи.

–– Сорян, Антох. –– бросил Дима, и пошел на первую парту.

А рядом с Антоном присела Ира Кузнецова. Она улыбнулась, и села за парту, прибирая вещи на парте.

–– Привет, Антон.

–– Привет, Ира. –– кивнул Шаст.

–– Все в порядке, надеюсь? –– спросила Ира, заправляя прядь волос за ухо.

–– В каком плане? –– не понял Антон.

Кузнецова оглянулась, скорей всего проверяя, могут ли их услышать. А потом приблизилась ближе к Шастуну, и прошептала:

–– Ну... –– сначало замялась девушка. –– Арсений Сергеевич...

–– Что? Причем тут этот баран?

–– Антон! –– Кузнецова слегка ударила Шаста в плечо, и тот зашипел. –– Ой, извини! Я же легонько...

–– У меня там синяк... –– тря место удара, шепнул Антон.

–– Откуда? Ударился?

–– Типа того...

–– Ладно, так о чем это я... –– Ира вздохнула. –– Позов же тебе рассказывал про слухи об этом учителе? –– Шаст кивнул. –– Ну говорят же, что он в прошлой школе детей бил. По заднему месту, и не только.

–– Да уж. Ознакомился уже... Чего мне еще ждать?

–– Он бил тебя? Как ты?

–– Нормально. Правда, Ир.

–– Ладно... Просто вчера Арсений Сергеевич, после того, как ты ушел, сказал, что лично с тобой поговорит.

–– Да он чокнутый, вот и все. –– фыркнул Шаст, откидываясь на спинку стула. –– Кто вообще так учит...

–– Метод. –– пожала плечами Кузнецова.

–– Хреновый метод.