Прости меня
✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚
Идиот. Это единственное слово, которое пульсирует в висках. Кажется, самоуверенный Кляйн, привыкший играть чужими чувствами, как заправский кукловод, сам не понял, как угодил в свою же собственную ловушку. И теперь барахтается, тщетно пытаясь вырваться.
Что я натворил? Зачем ушёл? Побоялся этой бури эмоций, которую она во мне вызывает? Побоялся взять на себя ответственность за то, что чувствую к ней? Побоялся признаться самому себе, что люблю её? Что без этих серых, как питерское небо, глаз, вечно прячущихся за маской неприступности, моя жизнь становится пресной и пустой, как выдохшийся лимонад?
Нет, это всё бред. Полный бред. Я повторяю это как мантру, как заклинание, но это не помогает. Сомнение грызёт изнутри, как голодный зверь.
Зачем я вообще послушал этого придурка? Даня... Предатель с тупым личиком и вечной полуулыбкой, от которой хочется врезать.
~~
«3 января»
-здравствуй Йост, не мог бы ты случайно выйти на один разговор?—гласит сообщение от Дани. Иконка "в сети" нервно мигает.
-ты мне нахер не всрался, – яростно печатаю я, пытаясь собраться быстрее. До встречи с Зайцевой, с этой кудрявой бестией, жалкие полчаса, а мне её ещё встретить у метро. Время поджимает, как удавка на шее.
-это важно, выйди пожалуйста, – снова пишет он. В его сообщениях чувствуется какое-то странное, давящее отчаяние.
Стук дверью от подъезда, резкий и раздражающий. И вот я снова вижу это противное, самодовольное лицо. У Дани сегодня особенно мерзкий вид.
-что ты хочешь?—устало выдыхаю я, складывая руки на груди, пытаясь сдержать раздражение.
-у меня к тебе дело, – он тянет время, словно наслаждается моим нетерпением, но все же продолжает, глядя прямо в глаза, словно сверлит взглядом. –Я вижу, как у тебя с Зайцевой всё быстро развивается, и, знаешь, я бы был за вас рад, если бы не кое-какое но...
С его уст ее фамилия звучит как плевок, как вызов, от чего я кривлюсь и толкача его в плечо, тем самым прижимая к холодной, обшарпанной стене.
-быстрее, или твое лицо будет выглядеть потрепаннее, – рычу я, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости.
-да ладно все все, – он поднимает руки в примирительном жесте и как-то странно, самодовольно улыбается. На его губах играет тень, и это меня еще больше бесит. –Мы с ней общались недавно, и, знаешь, она далеко не такого мнения о тебе, как ты о ней.
Я хмурюсь еще больше, чувствуя, как внутри что-то обрывается. Но продолжаю его слушать, словно завороженный змеей.
-цитирую: «нас связывает только проект».
Рука слабеет, словно ее пронзили кинжалом, и я делаю шаг назад. В ушах звенит, как будто от сильного удара. В груди начинает сквозить не обида, а скорее... разочарование? Нет, это бред. Зайцева и правда решила играть?
~~
Ярость на самого себя накрывает с головой, как грязная волна. Ещё немного, и я просто разнесу эту чёртову квартиру в щепки. А этого мне сейчас точно не хватало. Разбитых вещей и так хватает в моей голове – осколки надежд, обломки иллюзий, трещины на сердце. Зайцева и правда решила играть? Эта мысль жалит, как оса. Нет, этого не может быть. Она же... она не такая. Или я просто идиот, который видит только то, что хочет видеть?
Хватаю ключи, комкаю в кармане смятые купюры, как смятую совесть, и пулей вылетаю из дома, словно бегу от самого себя, от своих мыслей, от своей вины. В голове крутится только одно: "Нас связывает только проект".
Питерские улицы, обычно успокаивающие своей меланхоличной красотой, не приносят облегчения. Обычно я нахожу в них умиротворение, но сегодня они лишь подчёркивают мою собственную потерянность, мою неприкаянность. Снова теряю время или сам запускаю его вспять? Кажется, я разучился жить без нее, без этой Зайцевой, без ее колючих слов и обжигающего взгляда. Выбегаю на улицу и даже не помню, как закрыл дверь, и выключил ли свет. Закуриваю сигарету, хотя обещал ей бросить как месяц назад.
Да как, чёрт возьми, я вообщ е молчал почти два месяца? Как я мог лишить себя ее? Думал, что так будет лучше? Какой же я идиот! Взрослый поступок, ага. Молодец, Кляйн, снова оправдал своё дурацкое прозвище "золотой мальчик", который всего боится.
Проходя мимо бара, слышу чьи-то громкие голоса и знакомую, режущую слух, музыку, от которой меня передёргивает. Что-то заставляет меня обернуться и прищуриться, всматриваясь в полумрак. Не понял. Зайцева? Она стоит на улице у столиков, слегка покачиваясь, с раскрасневшимися щеками и безумным блеском в глазах. Волосы растрепаны, словно она только что выбежала из-под ливня. Кто с ней? Какой-то придурок пялится на неё, словно на кусок мяса, жадно облизываясь и бесстыдно ощупывая ее взглядом. Ярость мгновенно окатывает меня, как кипятком, и на этот раз она обрушивается на него, как шторм, готовая смести всё на своём пути. Словно инстинкт собственника проснулся во мне.
– Ой, привет, Зайчонок, – стараясь выглядеть уверенно и небрежно, будто я тут случайно проходил мимо, подлетаю к ним, хотя внутри всё кипит от ревности, и сердце бешено колотится в груди, отбивая чечетку по рёбрам.
– Парень, уйди, я с ней, – отвечает какой-то шкаф лет двадцати пяти, с самодовольной ухмылкой на сальном лице. Ну, нет уж. Не отступлю. Это моя Зайцева.
– Да я не против, ты чего, она мне просто кое-что задолжала, отпусти, мы поговорим, – с напускной беспечностью тараторю я, на что получаю его неуверенный взгляд. Он, конечно, шкаф, но в глазах читается сомнение, словно он сомневается в своих силах. Инстинкт самосохранения еще не атрофировался, хоть это радует.
– Ну ладно...
Реакция никогда не подводила меня, и, как только этот придурок отворачивается, я быстро подхватываю кудрявую под руку, ощущая, как ее тело обмякло, и увожу подальше от этого проклятого места, где на нее смотрят как на вещь. Сердце колотится как бешеное, в голове только одна мысль: "Только бы с ней всё было в порядке".
– Эх, Зайцева... – говорю я, наконец-то выдохнув, глядя на это пьяное, беззащитное личико, освещенное тусклым светом фонаря. Она такая хрупкая, такая ранимая, словно бабочка, которую легко раздавить, и меня переполняет острое желание защитить её от всего мира. Даже от самого себя.
– Отпусти меня и вали к своей Ане, – несвязно бормочет она, с трудом выговаривая слова, пытаясь вырваться из моей хватки. В глазах – мутная смесь злости и обиды, как в штормовом море.
– Напряги мозги и пойми, где вообще находишься, – говорю я, стараясь говорить мягко, хотя внутри всё клокочет от злости и страха за нее. Она не понимает, что с ней могло произойти? Что этот урод мог с ней сделать? И от этой мысли меня пробирает дрожь.
Дальше всё по классике. Толчки в плечо, чтобы я отпустил её, и обвинения в том, какой я козёл. Ладно, заслужил, согласен, но ты тоже не ангел. Хотя я готов выслушать всё, что угодно, вытерпеть все оскорбления, лишь бы она была в безопасности. Лишь бы снова увидеть в ее глазах тот огонь, который когда-то зажёг во мне, а не эту мутную, безжизненную пустоту.
Наконец я стою около её двери и наблюдаю, как она, словно во сне, неуклюже копается в сумочке, нащупывая заветный ключ. С трудом попадает в замочную скважину, дрожащими пальцами проворачивая его, и я чувствую, как что-то щелкает внутри меня, как будто открывается какой-то потайной замок. Домой привёл. Свою пьяную Зайцеву привёл домой. И от этой мысли становится немного легче.
– Ну что, выдохлась? – усмехаясь, говорю я, стараясь скрыть волнение и нежность, замечая, что она окончательно замолчала, облокотившись на меня, словно ей не хватает сил стоять на ногах.
В ответ тишина. Только тихий, прерывистый вздох, обжигающий шею. Она просто смотрит на меня сквозь пелену опьянения, ничего не видя. Глаза – два мутных омута, бездонные и потерянные, как у заблудившегося ребенка. Подойдя к кровати, я аккуратно спускаю её с рук, чувствуя, как её тело обмякает и невесомо проваливается в мягкие подушки, словно в облако. Улыбка сама собой появляется на моем лице, кривая и немного виноватая. Я чувствую себя виноватым в том, что довел ее до такого состояния.
Зайчонок уснул. Ну и хорошо, пусть спит. Пусть хоть во сне отдохнет от меня и от моих глупостей.
Я присаживаюсь на корточки рядом с кроватью и снова разглядываю эту девушку. В пьяном бреду, с растрепанными волосами, рассыпавшимися по подушке, и заплаканными глазами она еще прекраснее, чем обычно. Беззащитная и настоящая. Всё же я был прав, когда влюбился в эту катастрофу. Она – не то, к чему я привык. Не расчетливая игра, не красивая картинка, не временное развлечение. Она - живая, настоящая, буря эмоций. Она – то, что я хочу видеть рядом с собой каждое утро, даже если потом придется разбирать последствия этой бури, гасить пожары и латать пробоины.
Я и правда идиот. Самовлюбленный эгоист, решивший, что сможет контролировать свои чувства и чужие жизни. Думал, что если забуду, если оттолкну ее, то сделаю лучше обоим. Ха-ха. Смешно. Без нее я просто не могу дышать. Без ее споров, ее упрямства, ее дурацких шуток, ее язвительных взглядов моя жизнь превращается в серый, безликий кошмар, в унылую пустоту.
Провожу костяшками пальцев по её щеке, ощущая нежную кожу, и убираю с лица непослушную прядь волос, пахнущих табаком и дешёвым вином, но все равно безумно привлекательных. Я и правда больше не собираюсь её отпускать. Никому. Никогда. Хватит бегать от своих чувств.
Зачем я вообще верил этому Дане? – снова возникает в моей голове навязчивая мысль, как заноза, которую невозможно вытащить, пока я смотрю в потолок, украшенный трещинами, словно паутиной, пытаясь осознать, как же я влип. Как глубоко я утонул в этой истории. И от этой мысли становится невыносимо тошно.
Но от мучительных раздумий, от этого хаоса в голове, где обломки вины перемешались с осколками надежды, отвлекает чья-то горячая, сонная рука. Мягкая, словно пух, невесомая, но сжимающая мое плечо с такой силой, будто боится, что я исчезну. Заставляя успокоиться, хотя бы сейчас. Забыть на секунду о Дане, о баре, о той глупости, которую натворил. Просто почувствовать это тепло, эту связь, пусть даже она призрачная, мимолетная. Пусть даже это всего лишь сон, хрупкий и обманчивый. Пусть даже это всего лишь иллюзия, нарисованная пьяным воображением. Но сейчас она кажется реальнее всего, что было со мной в последние месяцы.
Я чувствую, как ее пальцы слегка подрагивают, словно она тоже переживает что-то во сне. Может, вспоминает тот вечер, когда я ушел? Может, прокручивает в голове все те обидные слова, которые я ей сказал? Может, видит тот же кошмар, что и я? И мне становится невыносимо больно от мысли, что я причинил ей эту боль. Что я разрушил то, что между нами было.
В этой крошечной ладони, сжимающей мое плечо, вся ее хрупкость, вся ее беззащитность. И внезапно меня захлестывает волна нежности. Нежности и какого-то нового, незнакомого чувства. Будто я впервые вижу ее, без масок, без защиты. Просто маленькую девочку, которой нужен кто-то, кто сможет ее защитить.
И я понимаю, что готов на все, чтобы быть этим человеком. Готов отдать все, лишь бы вернуть ее улыбку, лишь бы снова увидеть в ее глазах ту искру, которая когда-то так сильно меня привлекла. Готов даже отказаться от своей свободы, от своей привычной жизни, лишь бы быть рядом с ней.
Я осторожно беру ее руку в свою, прижимаю к губам и тихо шепчу: "Прости меня, Зайцева. Я идиот. Но я люблю тебя. И больше никогда тебя не брошу". Знаю, что она не слышит. Знаю, что это всего лишь бессвязный шепот в ночи. Но мне становится немного легче. Словно я наконец-то сказал то, что должен был сказать давным-давно.
И, глядя на ее спящее лицо, я понимаю, что эта ночь – переломный момент. Что после нее уже ничего не будет прежним. Что впереди – долгий и трудный путь к ее сердцу. Но я готов пройти его до конца. Чего бы мне это ни стоило.
Я иду на балкон, закуриваю сигарету. Выдыхаю свежий ночной воздух и думаю о том, как все исправить. Завтра будет новый день. Завтра я начну все заново.
✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚
Тгк:: https://t.me/Witt1111