Глава 9
Утро. Больница.
Чанбин стоял у стойки администратора, сжимая в руке тот самый конверт. Деньги были переведены, документы подписаны. Врач, пожилой мужчина с усталыми, но добрыми глазами, положил ему руку на плечо.
«Лечение начинаем сегодня же. Прогноз… обнадеживающий. У вашей сестры есть все шансы».
Чанбин кивнул, не в силах вымолвить слово. Глыба, что месяцами давила ему на грудь, вдруг рассыпалась в прах. Он прошел в палату, посмотрел на спящее лицо сестры, взял ее хрупкую руку в свою и прошептал: «Все будет хорошо. Я обещаю».
---
Квартира Минхо. Утро.
Хёнджин проснулся первым. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь жалюзи, рисуя золотые полосы на полу. Он лежал на боку и смотрел на спящего Минхо. Тот спал на спине, его лицо в состоянии покоя было лишено привычной холодности. Оно было молодым, почти беззащитным. Хёнджин поймал себя на том, что хочет протянуть руку и коснуться пряди волос, упавшей ему на лоб.
Он не стал этого делать. Вместо этого он тихо поднялся и направился в душ. Горячая вода смыла остатки сна и нервное напряжение прошлого вечера.
Когда он вышел, закутанный в полотенце, Минхо уже не спал. Он сил на кровати, его взгляд был ясным и сосредоточенным. Они молча пересеклись взглядами.
«Душ свободен», — буркнул Хёнджин.
Минхо кивнул и прошел мимо. Воздух снова стал напряженным, но это было другое напряжение — не враждебное, а полное невысказанных вопросов.
Позже они молча позавтракали тостами и кофе, каждый уткнувшись в свой планшет с новостями. Никаких упоминаний о перестрелке на складе. Никаких намеков на провал их миссии. Мир был спокоен, и это было обманчиво.
---
Офис НРК. Брифинг.
Банчан, выглядевший уставшим, но собранным, указал на карту. «Простое наблюдение. Склад на окраине. Цезарь держит там один из своих малозначимых каналов. Нужно подтвердить активность, сделать несколько снимков и уйти. Тише воды, ниже травы».
Хёнджин и Минхо кивнули. Выглядели они как идеальная, немного отстраненная друг от друга пара. Ничто не выдавало бурю, бушевавшую между ними всего несколько часов назад.
Цезарь, получив их утреннее сообщение с банальной благодарностью за вечер и намеком на желание встретиться вновь, ответил кратко: «Жду вас завтра. Будет интересно». Проверка пройдена. Он поверил в их легенду окончательно.
---
Заброшенный склад. День.
Задание и впрямь казалось простым. Они заняли позицию в полуразрушенном здании напротив. Минхо с камерой с длиннофокусным объектом фиксировал грузовики и людей. Хёнджин прикрывал его спину.
Именно он первым заметил аномалию. «Минхо. Слева. Три человека. Движутся слишком целенаправленно. Не похожи на рабочих».
Минхо перевел объектив. «Охранность. Но они… нервные».
Слишком нервные. Один из них, молодой парень с дикими глазами, вдруг выхватил пистолет. Он не целился в них. Он начал что-то кричать своим, размахивая оружием. Видимо, произошел внутренний конфликт.
И тут все пошло по наклонной. Прозвучал случайный выстрел. Затем ответный. Завязалась перестрелка между своими же. Одна из пуль, рикошетом отскочив от металлической балки, с визгом пришла прямо в их укрытие.
Хёнджин действовал на чистом инстинкте. Он увидел, как осколки кирпича полетели в лицо Минхо, который был сконцентрирован на камере. Без единой мысли, только с одним слепым, животным порывом, он рванулся вперед, с силой оттолкнув Минхо вглубь комнаты, под прикрытие стены, и сам накрыл его своим телом.
Пуля пролетела в сантиметре от его головы, вонзившись в стену там, где секунду назад было лицо Минхо.
Все стихло так же быстро, как и началось. Снаружи послышались крики, потом звук уезжающих машин. Нападавшие, похоже, перепугались сами себя и ретировались.
В пыльном полумраке комнаты воцарилась тишина, нарушаемая только их тяжелым дыханием. Хёнджин все еще прижимал Минхо к стене, его руки вцепились в его плечи. Он чувствовал, как бешено колотится сердце Минхо у него под ладонью. Или это стучит его собственное?
Минхо медленно поднял на него взгляд. Его глаза, широко раскрытые, были полны непонимания, шока и… чего-то еще. Чего-то горячего и бездонного.
«Ты…» — начал он, но слова застряли у него в горле.
Хёнджин, не в силах выносить этот взгляд, не в силах осознать, что он только что сделал, наклонился и прижался губами к его губам. Коротко, почти грубо. Больше как кляп, чем как поцелуй.
«Заткнись», — прохрипел он, отстраняясь. — «Просто заткнись».
Они смотрели друг на друга, грубо дыша, покрытые пылью и адреналином. Вопросов было больше, чем ответов.
---
Кабинет Банчана. Вечер.
Они отчитались о проваленном задании, но Банчан, к их удивлению, не стал ругаться. Он выглядел почти спокойным.
«Цезарь проверял вас. Эта стычка — его работа. Он хотел посмотреть, как вы поведете себя под давлением. И вы… вы прошли проверку. Слишком хорошо, черт возьми». Он налил им по чашке крепкого черного кофе. «А теперь новости. Вчера на Чанбина было совершено покушение».
Хёнджин и Минхо переглянулись. В этот момент дверь открылась, и на пороге появился сам Чанбин. Он выглядел… другим. Более спокойным.
«Сестре стало лучше. Лечение началось. Врачи говорят, что шансы высоки», — его голос был твердым, но в глазах стояла благодарность. Он посмотрел прямо на Банчана. «Спасибо. Я… я никогда этого не забуду».
И тогда Чанбин, этот грубый, несгибаемый утес, переступил через профессиональную дистанцию и обнял Банчана. Обнял крепко, по-мужски, но в этом объятии была такая бездна чувств, что стало ясно — между ними что-то изменилось. Навсегда.
Хёнджин и Минхо наблюдали за этой сценой, и оба поняли, что стали свидетелями чего-то очень личного и важного.
---
Туалет офиса.
Выйдя из кабинета Банчана, они молча дошли до ближайшей туалетной комнаты. Как только дверь закрылась, Минхо резко развернулся и прижал Хёнджина к холодной кафельной стене. Его глаза пылали.
«Зачем?» — его голос был низким и опасным. — «Зачем ты это сделал? На том складе. Ты мог погибнуть».
Хёнджин, оглушенный этим натиском, попытался вырваться. «Я не знаю! Сработал инстинкт! Доволен?»
«Нет! — Минхо придвинулся ближе, их тела почти слились. — Ты мне не ответил. Ты кто сейчас? Агент, выполняющий долг? Или…»
Хёнджин грубо прервал его, вцепившись в его шею и притягивая к себе. «Я твой дурак, помнишь? А дуракам закон не писан».
Их поцелуй был яростным, голодным, полным немой ярости и невысказанного страха. Они грызли друг друга за губы, их руки срывали с себя куртки, запутывались в волосах. Это было безумие, и они тонули в нем с наслаждением.
Минхо, оторвавшись, тяжело дышал. Его взгляд скользнул вниз, по телу Хёнджина. «Знаешь, что мне сейчас нужно? Чтобы ты заткнул свой рот чем-то более полезным».
Хёнджин, опьяненный адреналином и поцелуем, хрипло рассмеялся. «Ох уж этот твой больной мозг…»
Но Минхо уже не слушал. С тем же решительным видом, с каким он анализировал данные, он опустился перед ним на колени. Его пальцы с быстрой, точной расторопностью расстегнули пряжку ремня Хёнджина, затем молнию на штанах.
Хёнджин откинул голову на стену, его веки сомкнулись, когда он почувствовал прикосновение холодного воздуха к горячей коже. Он был готов, более чем готов.
И в этот самый момент, с шипением, открылась дверь одной из кабинок.
Из нее вышел Феликс. Его лицо было абсолютно бесстрастным. В руках он держал смартфон. Он не смотрел на них. Он просто направился к раковине, тщательно вымыл руки, высушил их сушилкой, поправил свои разноцветные волосы и наконец бросил на них абсолютно пустой взгляд.
«Продолжайте, — произнес он ровным голосом. — Не обращайте внимания. Я просто случайный прохожий в этом… публичном доме». Он повернулся к выходу. На пороге он остановился. «Кстати. Завтрашняя встреча у Цезаря перенесена на полчаса раньше. Банчан просил передать. Удачи».
И он вышел, оставив их в гробовой тишине, с расстегнутыми штанами, с пылающими лицами и с абсолютно испорченным моментом.
Хёнджин медленно, с невероятным усилием, выдохнул: «Блядь…»
Минхо, все еще стоя на коленях, закрыл глаза, словно пытаясь силой воли раствориться в полу. Завтра их ждала важнейшая встреча. А сегодня… сегодня их ждал невероятно неловкий разговор с Феликсом.