часть десятая.
! От лица Эммы.
Мысли о том, что каникулы наконец-то начались, не отпускали меня весь путь до Лондона. Но стоило поезду остановиться, шум и суета перрона Кингс-Кросс сразу же вернули реальность: родители, маги с совами в руках, чемоданы, гул голосов.
Барти успел поймать мой взгляд у выхода. Его чемодан уже тащил дядя Крауч старший, сухой и строгий, но сдержанно кивающий в сторону Блэков.
— Увидимся, милая — только и сказал Барти.
Я улыбнулась, стараясь не показать, как внутри всё тянулось к нему.
Рядом стояли тётя Вальбурга и дядя Орион. Вальбурга — прямая, строгая, словно сошла с портрета предков. Но её улыбка, когда она заметила меня, была мягче, чем можно было ожидать. Орион держался величественно, но в его спокойных глазах не было холодности.
— Эмма, дорогая, — обратилась ко мне тётя Вальбурга, легко касаясь моей руки. — Как же хорошо, что ты поедешь с нами. Я знаю, каникулы короткие, но пусть они будут тёплыми.
Я кивнула, благодарная за её слова.
— Спасибо, тётя Вальбурга.
Мы прошли через толпу, оказались у кареты. Сириус и Регулус шли рядом: один с вечной лёгкой усмешкой, второй сдержанный, почти зеркальный брату.
Сириус успел наклониться ко мне и шепнуть:
— Ты даже не представляешь, как тебе повезло: наш дом — это музей с жуткими картинами.
— Не пугай девочку, — отрезала тётя Вальбурга, но уголки её губ дрогнули.
Дом Блэков встретил нас каменным фасадом и тишиной, будто в стенах хранилась сама память рода. Я была тут много раз, но всегда немного пугает их дом. Огромные портреты, резные лестницы, запах воска и старых книг.
Мне выделили комнату на втором этаже — светлую, с высоким окном и тяжёлыми бордовыми портьерами. Я оставила чемодан и спустилась вниз, туда, где уже собирались у камина.
Сириус устроился в кресле, закинув ноги на подлокотник, чем вызвал строгий взгляд матери. Регулус сидел ближе ко мне и, заметив, как я немного смущаюсь, тихо сказал:
— Привыкай. Тут шумно, но безопасно.
Я улыбнулась ему.
— Спасибо.
Тётя Вальбурга разливала чай, дядя Орион что-то рассказывал о предстоящих встречах с родственниками. Но я ловила себя на том, что мысленно снова и снова возвращаюсь к перрону: к Барти, к его взгляду, к этому короткому «увидимся».
Он ведь живёт всего в паре домов отсюда. Почти рядом.
И мысль эта согревала больше, чем каминный огонь.
Я сидела у камина, слушала, как Сириус спорит с отцом, как Регулус время от времени вставляет короткие реплики, и думала:
«Странно. Я — Певерелл, и сижу в доме Блэков. И мне здесь хорошо».