«И всё началось заново»

На следующее утро всё было как будто в тумане. Соня проснулась позже обычного — впервые никто не тормошил, не звал завтракать. Она тихо потянулась, села на кровати и почувствовала легкую тяжесть на сердце, будто предчувствие чего-то... неприятного.
Она решила спуститься на кухню, но по пути остановилась: с первого этажа доносился чей-то голос. Он был тихий, но знакомый.
Арсен.
Соня хотела пройти мимо, как воспитанная сестра по отдыху. Но услышала:
— Я не могу сейчас, понимаешь? Тут всё не так просто...(пауза)
— Нет, я не просто отдыхаю. Она здесь. Да, Соня. (ещё тише)
— Не знаю, что с ней делать. Она... другая.

Соня замерла на полпути к лестнице. Кажется, кровь отхлынула от лица.

Кто "она"?
С кем он говорит?
Что значит "что с ней делать"?

Её сердце сжалось. В животе — ледяной комок. Она медленно сделала шаг назад, стараясь не скрипнуть полом. Шаг второй. А потом — в комнату и на кровать. Быстро. Как будто от самого себя убегала.

На улице светило солнце, всё было спокойно. Птицы, машины, запах соли в воздухе.
А у неё в голове шумело.
— "Она здесь. Да, Соня." —
Слова крутились, как в замедленной записи.
Кто был по ту сторону звонка? Девушка? Бывшая?

В дверь постучали.
— Сонь, ты не спускаешься? Мы собираемся в город, хочешь с нами?
Это была мама Арсена. Голос обычный, как всегда — добрый, не подозревающий ничего. Соня собрала волосы в хвост, натянула джинсы и футболку.
— Сейчас, — выдавила она.

В машине. Арсен сидел рядом, но теперь ей казалось, что между ними стекло. Он смотрел в окно, иногда шутил с родителями, вел себя естественно. А Соня... наблюдала. И пыталась понять:
Придумала ли она всё? Или это снова он? Тот, кто исчезает, как только становится близко.
— Ты сегодня молчаливая, — вдруг сказал он, чуть повернув голову.— Наверное, просто утро сложное, — ответила она, не глядя. — Может, не выспалась? – предположил Арсен в слух.
— Или просто услышала больше, чем стоило бы, — бросила она и тут же пожалела.
Не надо было говорить.
Он слегка напрягся. Но не спросил. И это... тоже было ответом.
Спустя сорок минут тишины, они приехали в центр города. Город встречал их ярким полуденным светом, горячим асфальтом и запахами лавки с мороженым. Родители предложили всем вместе съездить в соседний городок на экскурсию, но в последний момент Соня решила идти пешком. И, как ни странно, Арсен пошёл с ней.
— Хочешь мороженое? — спросил он, когда они проходили мимо витрины с разноцветными рожками.
— Только если фисташковое, — ответила она. Он усмехнулся.— Ты всё такая же. Всегда фисташковое, всегда с обиженным лицом.
— Я не обижена. Я просто.. наблюдаю.-сказала та, в простой форме голоса, для нее это было нормально но тут Арсен спрашивает— За чем?-он был удивлен ее ответом
— За тобой, например, — сказала Соня слишком быстро и тут же пожалела.

Он не ответил, только подал ей рожок. Сам выбрал шоколадное. Они пошли дальше по узкой улице, где над головой болтались гирлянды из тряпичных флажков, а с балконов свисали цветы.
— Ты ведь тогда просто исчез, — тихо сказала она.— Я знаю.—ответил тот.— Даже не попрощался. Ни смс, ни «прости», ни «я уезжаю».
Он вздохнул, остановился у перил, глядя вниз — на каменную лестницу, ведущую к пляжу.
— Мне было слишком больно. Я думал, что если исчезну, тебе будет проще.— у него в голосе, было слышно все: сожаление, боль, грусть и страдание.
— Не тебе решать, как мне было бы проще.—фыркнула Соня, ей тоже было обидно, она очень сильно его любила так чтобы его за пару секунд хватило потерять.
Соня говорила не совсем спокойно, но внутри всё горело. Слишком много слов было недосказано, слишком много лет прошло под грифом «не сейчас».
Они пошли дальше. Город сменился тенью. В парке было прохладнее, тише. Лавочки. Фонтан с облупленной плиткой. Соня села на скамейку, Арсен рядом.
— Мне казалось, что если я тебя снова увижу, всё будет иначе, — признался он. — Что мы оба изменились, всё перегорело.
— А не перегорело?
Он посмотрел на неё. И в этом взгляде было слишком много: извинение, попытка понять, ностальгия и тихая просьба — не гнать.
— Не знаю, — честно сказал он. — Но с тобой всегда по-настоящему. Даже когда молчим.
Соня отвернулась, чтобы не выдать улыбку. От него всё ещё пахло солнцем и чем-то знакомым. Теплом. Домом.
Они просидели ещё немного, потом пошли обратно. Не держались за руки. Не говорили громко. Но шаг их был один в один — как когда-то в детстве, когда они просто шли рядом, и этого было достаточно.
После теплое прогулки, они сами дошли домой, там где еще не было родителей, видимо где то гуляют еще.
Соня сильно проголодалась, задержав Арсена на первом этаже она спросила —Будешь что-нибудь кушать? Я просто хочу что-то приготовить, может и ты проголодался?—он удивился что после разговора она все еще заботиться за ним, покашляв, и сказал — Я бы не против что-то съесть, приготовь на свой вкус, я уверен ты прекрасно готовишь. — Соня удивилась этому, она ему легко улыбнулась и принялась за готовку. Девушка решила сделать Макароны по-Флотски. Через пару минут заходит парень на кухню, перед этим он сходил переоделся более в домашнюю одежду и подошел к Сони. —Тебе что то помочь?
–аэ..—девушка сначала растерялась но сразу же дала работу и парню который даже сам захотел помочь. Они решили что будут готовить на всю семью, как раз были нужные ингредиенты и они приступили к приготовлению еды. Параллельно Арсен нарезал овощи на салат. Примерно когда так званые «друзья» уже завершали то приехали родители и были в восторге что их дети такие  молодцы. После ужина Соня пошла в свою комнату, а все остальные остались в гостиной
посмотреть какое-нибудь кино.

Дом был тихим. На кухне оставались запахи ужина и не до конца вымытая кастрюля. В гостиной за стеной фоном гудел телевизор, где взрослые что-то смотрели вполглаза, устало переговариваясь.
Соня сидела у окна, закутавшись в кофту. В руке — телефон. Пальцы лениво листали ленту, но глаза — не видели. Голова была в другом месте.
Рядом с плитой. За обеденным столом.
В узкой улочке, где Арсен стоял молча у перил.

Щёлкнула дверь. Шаги. Арсен.
Он зашёл без стука — как будто всё ещё имеет право.
— Тебе обязательно так молчать? — спросил он. Голос был не злой, но... напряжённый.
Соня обернулась, глаза чуть прищурены.
— А ты?
— Я просто... — он оборвал себя, — я не могу вести себя так, как будто ничего не было.
— Так и не веди.
— Но ты ждёшь этого, — бросил он.
— Я жду нормального разговора. Не сбегаешь же ты от него тоже?
Он усмехнулся. Горько.
— Я от всего сбегаю, если честно. Это у меня отлично получается.
Повисла пауза.
Он прошёл по комнате, облокотился о дверной косяк, сцепив руки на груди. Он был как будто закрыт в себе — напряжённые плечи, взгляд в пол.
— Ты не понимаешь, Сонь. Если я останусь — я могу всё испортить. Опять. А если исчезну — будет больно. Но, может, проще. Тебе.
— Ты всегда решаешь за меня.
— Потому что ты хорошая. А я — нет, — сказал он слишком резко.
Она встала, подошла ближе. Не вплотную. Просто ближе.
— Я не ребёнок. И не твой способ «исправить» всё вокруг, исчезнув.
— Я не прошу, чтобы ты меня понимала. Я просто... устал притворяться, что у меня всё в порядке.
— Тогда не притворяйся.
— А ты не строй из себя спасательницу, — перебил он резко.
Соня замолчала. Его слова ударили. Не сильно. Но точно.
— Я и не строю. Я просто рядом. Пока это не стало слишком.
Он посмотрел на неё. Долго.
И вдруг... шаг назад. Рывком. Словно испугался чего-то в себе.
— Мне нужно проветриться, — коротко сказал он и вышел. Стук двери — не громкий, но окончательный.
Соня осталась в комнате. Слишком тихо.
Внутри снова поднялась старая знакомая боль: Вот он. Вот был. И вот снова исчез.
Не до конца. Не телом — но чем-то важнее.
Она села обратно, глядя в окно. Солнце почти село. В стекле отражались её глаза — усталые, взрослые.
Иногда любить — это не хвататься. А ждать.
Или отпускать.