Глава 3. Долгая дорога
Мы шли молча. Рассвет стремительно настигал нас и резал уставшие глаза, но спать совершенно не хотелось. Деревья, словно гигантские скелеты, нависали над нами, шурша высохшими ветвями – руками.
Не знаю, о чем думал Андрей в тот момент, но я думал лишь о том, какие же все люди вокруг гниды. Я бы не жалел, если бы в нашу Землю врезался бы сейчас метеорит таких огромных размеров, что расхерачил бы все к чертям, заставил бы ту саму старуху гореть заживо, раскидал бы весь наш мир по кусочкам в разные стороны Солнечной системы. Гнев и негодование не давали мне покоя. Хмурый, подставивший нас. Старуха, предавшая нас. Все остальные люди вокруг, которые не помогли мне, когда я просил о помощи. Я просил! Отец, который свалил на меня все свои проблемы. Чем он сейчас занят? Сидит в каком-нибудь уютном месте и пьет чай? Или сейчас он у каких-нибудь друзей, бухает с ними беспробудно? А может быть он у моей тетки? Мать, которая бросила меня и забыла о том, что у нее вообще есть сын. Сейчас она могла быть на каком-нибудь райском острове. Лежала бы на белом песке под солнцем, которое грело ее в незнакомой стране. Омывает ли ее ноги пена моря или океана? А может у нее уже есть и другие дети?
Невольной мой взгляд сам собой покосился на Андрея. Богатый папаша, точеные черты лица, которые нравятся многим девушкам, легкий и целеустремленный характер. Пусть мама и ушла от меня рано, но отдаленно я помнил рассказы отца про нее. На фотографиях, которые у нас остались, была безумно красивая женщина, сейчас я помнил ее лицо уже плохо, так как фотографии лежали на дальней полке наших с отцом воспоминаний, и мы никогда к ним не возвращались. Но она точно была очень красивая. Отец рассказывал, что эта женщина была сильная духом. У них часто не было денег, но она всегда находила способы решения этой проблемы. И, когда отец все-таки начал нормально зарабатывать, она ушла... Будто построила его и мою жизнь и перестала быть нам нужной. Но она все еще была нам нужна. Почему я вообще вспомнил про нее? Значило ли это, что вся жизнь пролетала у меня перед глазами просто очень медленно? Или, может быть, это Андрей наталкивал меня на такие мысли?
Мы вышли к железной дороге.
Я тяжело вздохнул и подумал сначала, что мы просто подойдем к краю. Железная дорога могла нас хоть куда-то вывести, но Андрей же стоял, как вкопанный, и молча пилил глазами высокую насыпь щебенки.
- Ты чего? – устало спросил я, не двигаясь.
Он сжал скованную руку в кулак и поднял, моя безвольная рука поднялась следом, а он безэмоционально посмотрел на короткую цепь между нами, а затем снова на насыпь щебенки.
Я проследил его взгляд и тут до меня дошло. Глаза сами собой расширились, и сердце застучало, как сумасшедшее.
- Нет! Андрей, нет! Что ты этим хочешь сказать? Я в этом участвовать не буду! – я посмотрел на него серьезно, хотя мне казалось, что одних слов будет достаточно, чтобы его образумить, но он молча смотрел на меня и ничего не говорил. – Нет! Я сказал тебе, нет! Это слишком рискованно, я не хочу остаться без руки!
Он медленно облизнул пересохшие губы, и я невольно проследил этот жест. Губы его были сухие, и я почувствовал, что безумно сильно хочу пить, как и он, скорее всего. А затем перед глазами внезапно возник флешбек. Мы лежим очень близко под каким-то старым гнилым деревом и прижимаемся губами друг к другу. Меня затошнило, и я отвернулся. А Андрей тем временем молчал, о чем-то раздумывая, а затем выдал:
- Не попробуем, не узнаем, - сжал мою руку и потянул за собой на насыпь к железнодорожным путям.
- Андрей, что? Ты охренел что ли? Какой попробуем, придурок?
- Ну, знаешь, - ему приходилось прилагать усилия, чтобы тянуть меня за собой, силищи в нем было, кажется, больше, чем во мне, - В детстве многие так делали, на пути клали монетку, поезд проезжал и она превращалась в блинчик.
- Ты хочешь повторить, только вместо монетки подложить меня или что? – я упирался, но он продолжал меня тащить за собой и я просто не мог в некоторые моменты справиться с его напором. Так мы и оказались наверху.
- Успокойся, никого мы класть не будем. Мы положим только цепь.
Он смотрел на меня своими спокойными глазами так, словно рассказывал мне о влиянии луны на воды мирового океана, но я то понимал, что говорит он о совершенно сумасшедших вещах.
- Да не получится ничего! Цепь короткая! А если нас под поезд засосет, затащит, я не знаю. Я отказываюсь это делать!
Он сел прямо рядом с путями и посмотрел на меня снизу вверх, как огромный уличный кот.
- Да брось, давай просто примеримся. Кто тебя куда засосет? Я тебя спасу, если что, - и он усмехнулся, от чего мне стало не по себе, будто я ребенок, а он взрослый, который надо мной подтрунивает, хоть мы и были примерно одного возраста.
Я сел рядом, постоянно оглядываясь по сторонам, готовый бежать, как только увижу мельчайшую точку приближающегося поезда на горизонте.
Он взял мою скованную руку обеими руками и притянул к рельсам, я все еще не сопротивлялся. А затем он также спокойно положил цепь на пути и посмотрел, насколько далеко мы сможем отвести с ним руки в таком положении. Скажу вам, не намного. Цепь была безумно короткая, наши руки почти касались рельс и я понимал, что поезд поедет и мы вовсе останемся без рук. Андрей закусил губу напряженно, думая о своем, а я продолжил пилить его взглядом, ожидая, когда же он уже решит уйти отсюда, но он об этом и не думал.
- Давай попробуем, - я уставился на него ошарашенно.
- Тебе импонирует остаться без руки? Мне нет! Уходим отсюда.
И я дернулся в сторону, чуть не свалившись с этой злосчастной насыпи, когда он придержал меня.
- Да послушай, - одной рукой я схватился за рельсу и, почувствовав вибрацию, резко отдернул руку. Приближался поезд. – Послушай, мы так далеко точно никуда не уйдем, ты понимаешь? Нам нужно как-то разобраться с этой проблемой.
Андрей говорил все по существу, по его тону казалось, что он пытается меня успокоить и у него это успешно получалось. Хотя я и слышал в словах «разобраться с этой проблемой» смысл «разобраться с тобой, Марк». Да, я понимал, что все это время отягощал его и продолжаю это делать, но даже представить себе не мог, что он готов так рисковать, лишь бы расстаться со мной.
Я посмотрел на парня, а затем поднял взгляд на приближающуюся далекую точку. Это был поезд. Все тело свело от страха. Андрей проследил за моим взглядом и шумно вздохнул, а затем снова повернулся ко мне.
- Мы только попробуем. Я не допущу, чтобы что-то пошло не так, обещаю. Никто из нас не пострадает, - я медленно снова посмотрел в его глаза. На еще сухих губах играла уставшая улыбка, которую утреннее осеннее солнце раскрашивало в красно-желтые цвета.
- Хорошо... - я зажмурился и услышал еще один его вздох. Теперь это был уже вздох облегчения.
- Давай немного отодвинемся, - прошептал он, направляя меня подальше от путей и отодвигаясь сам.
Затем также самостоятельно он вновь взял наши руки и завис ими на каком-то несущественном расстоянии от путей, которые уже начинали вибрировать сильнее, я чувствовал это по вибрации цепи, кончик которой уже лежал на них.
Дыхание перехватывало, рука моя адски дрожала, и я испугался, что от этого она сама может дернуться под колеса и ее просто перережет. Второй рукой я вцепился в насыпь под собой, ожидая, непонятно чего.
Мы делали все это очень быстро. Послышался гудок и только тогда я посмотрел на приближающуюся к нам громадину. Она была уже совсем близко, и машинист сигналил нам, чтобы мы свалили от путей куда подальше. Вроде прошло каких-то несколько секунд, но он так резко телепортировался к нам, что у меня все замедлилось.
- Тшшш, дыши, успокойся, Марк, - громко сказал Андрей, и я только сейчас заметил, что он говорил со мной все это время, но я не слышал. Возможно, он испугался, что со мной снова случится то же, что случилось в лесу, а возможно оно и случилось, просто я не знал об этом.
Нас глушил гудок поезда, который все приближался и приближался, а я постепенно переставал существовать, по мере того как он оказывался все ближе и ближе.
Андрей повернулся, посмотрел на мощные колеса, на скорость. Вот, еще немного... он был уже почти рядом. Я зажмурился, и сознание меня чуть не покинуло, когда Андрей дёрнул мою скованную руку назад, а второй рукой дернул меня за капюшон куртки, и мы покатились вниз по насыпи под оглушительный гудок поезда и под рокот огромных колес.
Лежали мы так долго. Я уткнулся носом в землю и шумно дышал, пытаясь совладать с собой. Ощущение было такое, словно сейчас все мое тело сведет судорогой, изо рта пойдет пена и у меня начнется эпилепсия. Никогда раньше так себя не чувствовал. Но Андрей достаточно быстро сел и положил ладонь мне на затылок.
- Марк, слышишь меня? – я что-то промычал невнятное и медленно попытался встать на четвереньки. Руки и ноги не слушались. – Нормально себя чувствуешь?
От адреналина сердце хотело выпрыгнуть из груди, желудок сводило, и к горлу подкатывал комок тошноты. Первое, что я сделал, это отвернулся в сторону от Андрея и сблевал желчью, потому что ничего не ел с прошлого утра.
А этот самодовольный напыщенный индюк усмехнулся.
- Это значит, что все нормально.
У меня так и чесались руки набить ему рожу. Нормально ему. Но я этого не сделал. А все потому, что об этого гаденыша жалко даже руки марать.
- Я же говорил тебе, что это плохая идея.
- Да, согласен, идея была не из лучших. Следующая не будет такой плохой, обещаю, - его рука все еще касалась моих волос, а я только заметил это. Все еще била дрожь, я не мог успокоиться, и от обиды на всю эту ситуацию чуть слезы на глаза не накатывали.
- Да ты придурок.
- Ну... возможно, - он пожал плечами.
- Из-за тебя я мог остаться без руки или чего хуже, мудак, - продолжал я злиться.
- Этого бы не случилось, потому что у меня все было под контролем, я же сказал тебе.
- Ты избалованный папенькин сынок с огромными комплексами! – выплюнул я последнюю желчь, что во мне осталась. А он на это вопросительно изогнул бровь и рассмеялся.
- Не отрицаю.
Да как он вообще смел смеяться, когда мне было так плохо? Как он смел соглашаться с этими оскорблениями, когда я просто хотел, чтобы он чувствовал себя также хреново, как и я?
Мы сидели у подножия насыпи и я просто облокотился о нее спиной. Лежать так было неудобно и даже больно, потому что камни втыкались, куда только можно, но это значило лишь то, что я все еще живой. Небо сегодня было голубым и ярким, тёплым.
Андрей тоже последовал моему примеру и лег на насыпь. Затем достал что-то из кармана. Краем глаза я видел, что это тот самый платок, которым он вытирал кровь с моего лица в доме старухи. Платок был все еще влажным и в пятнах моей крови, а Андрей просто резко поднес его к своему лицу и понюхал.
- Фу, что ты делаешь мать твою? – я поморщился от отвращения. - Ты какой-то фетишист извращенец или типа того? Отвратительно.
Но он лишь снова рассмеялся.
- Да нет. Это... - он приложил платок к носу и глубоко вдохнул. – Это платок моей мамы, - прошептал он на выдохе и я тут же вспомнил аромат духов, который исходил от этого платка. И мне стало не по себе за то, что я на него нагнал.
- А... - я отвел взгляд в сторону. – А что с ней случилось?
- Не важно, - просто ответил парень, снова убирая платок куда-то в карман.
- Она умерла?
- Нет, - голос его немного похолодел, от чего я поежился, словно холоднее стал сам воздух вокруг нас. – Извини. Я просто не хочу говорить об этом, пока ничего еще не решилось. Но как-нибудь ты обязательно узнаешь. Я тебе обещаю. И, надеюсь, это произойдет, как можно быстрее.
Голос его приобретал новые нотки. Жесткие и колючие, как кусты ежевики. Но благодаря этой ситуации я смог увидеть его под другим углом. Этот парень и сам был ребенком., который даже в таком положении думал о маме, вспоминал ее, вдыхал аромат ее духов с платка и, должно быть, вспоминал, как это приятно, стоять и просто обнимать ее, не думая ни о чем плохом.
Я сглотнул комок в горле и поднялся, Андрей последовал моему примеру и мы пошли рядом с путями в гнетущем молчании.
Откуда-то впереди до нас донесся рокот автомобилей, и мы переглянулись. Дорога.
Мы могли уехать прямо сейчас. Есть еще надежда на то, что не все люди уроды, что кто-нибудь все-таки поможет нам.
Не сговариваясь, мы ускорили шаг. Приехать хоть куда-нибудь, лишь бы уже найти укромное место, принять в душ, сходить в туалет не в кусты, похавать. Как мало нужно для счастья тому, кто ничего не имеет. Ни автомобилей, ни шикарных квартир, ни черной икры в омарах, ни дорогих телефонов. Хотя бы немного воды, корку хлеба и теплое место для ночлега. О большем я сейчас и не мечтал.
Дорога оказалось трассой. Все люди куда-то спешили, не обращая внимание на двух парней в ссадинах, которые вывалились из леса, словно первобытные люди.
- Нам надо... - Андрей потер переносицу большим и указательным пальцами. – Нам просто нужно свалить, как можно дальше отсюда.
- А дальше? – я будто мечтал о том, что у него есть план на все случаи жизни, но он лишь снисходительно посмотрел на меня.
- Дальше уж, как повезет.
И мы начали голосовать. Долго. Невозможно долго. Он стоял на обочине, пытаясь поймать хоть какую-то машину, проезжающую мимо. Но всем было абсолютно плевать. Они даже не смотрели в нашу сторону.
Я даже опустился и сел в придорожной пыли. Правда было неудобно из-за того, что приходилось держать скованную руку навесу. А он не сдавался. Солнце поздней осени немного пригревало. Хотелось спать. А время стремительно текло.
Но вот мимо проезжающая фура внезапно, проехав чуть дальше, свернула на обочину и там затормозила.
Андрей дернул меня, резко поставив на ноги, и мы понеслись к машине.
Водитель открыл для нас дверь.
- Ребят, вам куда? – за рулем был мужчина лет сорока. Лицо его было добродушным, хоть взгляд и косил на наши наручники.
- Нам, куда угодно. Куда вы едете? – заговорил Андрей, и я услышал в его голосе нотки воодушевления.
Водитель вез груз в ближайший город. К счастью, это оказался не тот город, из которого я бежал. Видимо, нас с Андреем увезли далеко.
- Правда у нас нет денег, - заговорил я, но Андрей посмотрел на меня впервые таким взглядом, будто я полный дурак. Впервые. Он никогда так еще не делал, даже когда я говорил самые глупые вещи.
Водитель замешкался.
- Все нормально, у меня это есть, - и Андрей достал из кармана новенький айфон. Я даже глаза закатил. Мажорчик хренов. – Новый. Не битый, не крашенный, - он располагающе улыбнулся. - Аккумулятор нормально держит.
- Ну... - мужчина за рулем запустил пятерню в волосы и почесал голову. – Хорошо, залезайте.
- Если что, - внезапно вновь заговорил Андрей и поднял наши скованные руки, - это над нами наши друзья прикольнулись. Не подумайте ничего такого. – вот ведь мерзавец, говорит и улыбается так искренне, что я сам бы ему поверил, если бы не знал всей правды. Он отступил, дав мне возможность первому залезть в кабину, чтобы он мог сесть по правую – закованную, руку от меня.
- А лица у вас чего побитые такие? – водитель улыбнулся. Дверь закрылась и мы тронулись.
- Да вот. Пока пьяные через лес шли, все деревья собрали, - усмехнулся парень справа. И снова очередная слишком убедительная ложь.
- Ну, у вас – молодежи, свои причуды, - водитель рассмеялся и я расслабился, ведь в первый момент мне показалось, что он может не поверить, либо он тоже мог быть в сговоре с теми уродами, которые нас ищут. Он не был похож на такого, но мало ли кто за кого себя выдает.
- Вас как зовут? – не унимался Андрей.
- Геннадий, - водитель немного прибавил звук, и я расслышал песню Кино, доносящуюся из динамиков.
- А меня Олег, очень приятно, - я хотел было дернуться, посмотреть в сторону Андрея. Я вообще перестал понимать что – либо. Но быстро сообразил, что он продумывает все наперед. Он тоже не доверяет Геннадию, он тоже боится, что тот может быть сообщником тех людей.
- А... я... Максим... - у меня ложь не вышла такой же убедительной, как и у Андрея, но водитель, похоже, не обратил на это внимание.
- Приятно познакомиться, ребятки.
Постой, не уходи!
Мы ждали лета - пришла зима.
Мы заходили в дома,
Но в домах шел снег.
Мы ждали завтрашний день,
Каждый день ждали завтрашний день.
Мы прячем глаза за шторами век.
За окнами лесополосы и поля сменились первым населенным пунктом, через который мы проезжали.
Меня очень клонило в сон после такой бурной ночи, и я откинул голову на спинку, очень – очень долго моргая и вслушиваясь в песню, играющую в машине. Когда Андрей незаметно, но чувствительно дернул меня за руку.
Я посмотрел на него, чуть хмурясь из-за того, что он отвлек меня от надвигающейся дремоты, но тут же окаменел. Взгляд его был абсолютно серьезным.
«Не паникуй, - говорил этот взгляд, - не паникуй, но у нас проблемы. Ты должен знать это».
И он кивнул в сторону бокового зеркала заднего вида.
Нас преследовала машина.
В наших глазах крики "Вперед!"
В наших глазах окрики "Стой!"
В наших глазах рождение дня
И смерть огня.
- Черт, - выругался я, а Андрей лишь закатил глаза. Только потом я понял, что не стоило этого делать.
Водитель покосился на нас молча, а затем посмотрел в зеркало заднего вида.
- Это ваши друзья, ребятки? – голос его оставался добродушным, но тон говорил о том, что шутки кончились.
- Прошу, не останавливайтесь, - прошептал я, левой рукой коснувшись его плеча. – Пожалуйста.
В наших глазах звездная ночь,
В наших глазах потерянный рай,
В наших глазах закрытая дверь.
Что тебе нужно? Выбирай!
- В этих краях не принято предупреждать о том, что их преследуют? – усмехнулся водитель и внезапно втопил газ в пол.
Мы покидали поселок и вновь выезжали на трассу. Машина сзади тоже поехала быстрее.
- Если бы мы сказали, что нас хотят поймать, вы бы повезли нас? – улыбнулся Андрей. Он снова выглядел так, будто бы ему все равно на происходящее. У меня аж волосы дыбом встали.
- Я бы, может быть, подумал. Однако, это было бы моим добровольным осмысленным решением. А вы мне не оставляете никакого выбора, – Гена тоже улыбался. И от улыбок этих двоих у меня окончательно чуть голова не поседела. Словно мы не находились в критической ситуации, когда огромная фура, на которой мы едем, несется на большой скорости по трассе, а нас тем временем стремительно нагоняют и пытаются обогнать на другой машине какие-то головорезы.
Мы хотели пить, не было воды.
Мы хотели света, не было звезды.
Мы выходили под дождь
И пили воду из луж.
- Я помогаю вам сейчас только потому, что когда-то мне самому нужна была помощь. И люди не откликнулись. Я выжил лишь чудом, - Геннадий смотрел на дорогу перед собой напряженно, а я вжимался в кресло. Мне было даже страшно смотреть на дорогу, так быстро мы ехали. Одно неловкое движение и нас к чертям перевернет ведь. Тем временем Андрей следил в боковое зеркало за машиной сзади.
Мы хотели песен, не было слов.
Мы хотели спать, не было снов.
Мы носили траур, оркестр играл туш...
Впереди была машина. Мы все также не сбавляли скорости. Неслись, как бешенные, а машина все приближалась. Геннадий пошел на обгон, и я с ужасом увидел, что на нас также несется машина по встречке.
«Какого черта, мы же не на маленькой машине. А на фуре!» - орало в моей голове, я был абсолютно уверен, что мы не успеем обогнать машину и выехать на свою полосу. Но водитель был полностью сосредоточен. Не мне нужно было давать ему совету, мы и так подставили его под угрозу.
Каких-нибудь сто метров осталось...
И... я зажмурился, когда нас очень сильно и резко тряхнуло, но затем машина выровнялась и поехала нормально.
Машина, которой мы ехали навстречу, резко свернула, но странно закрутилась на месте, свистя шинами. Машина, которую мы обгоняли, тоже резко остановилась, как вкопанная, видимо, не ожидав таких выкрутасов от фуры. Водитель, наверное, сейчас в состоянии шока. И автомобиль, гнавшийся за нами, просто врезался в бок той машине, которая до этого крутанулась на месте. Не сильно. Я наблюдал за этим в боковое зеркало уже вместе с Андреем, когда опасность врезаться или перевернуться миновала. Не думаю, что кто-то пострадал. Но людей, преследующих нас, это точно задержало.
- О, черт! Боже мой, Геннадий, вы сделали это! – воскликнул Андрей, а затем как-то странно почти истерично рассмеялся.
- Твою мать, я сделал это! – я посмотрел на Гену и глаза у того были как два бездонных блюдца. И он рассмеялся точно так же, как Андрей. Вот же нашли друг друга два безумных одиночества.
А я, как сидел в глубоком шоке, так и остался. Усталость и желание поспать, как рукой смело.
В наших глазах звездная ночь,
В наших глазах потерянный рай,
В наших глазах закрытая дверь.
Что тебе нужно? Выбирай!*
Мы сбавили скорость, только когда машины окончательно скрылись из нашего поля зрения.
- Ух... - Андрей отвел взгляд от зеркала заднего вида, посмотрел сначала на меня сияющими глазами, будто довольный щенок, а затем на Гену. – Ну а теперь... Поведаете ли вы нам вашу историю? Или нам этого знать не стоит?
Вокруг снова раскинулись поля и лесополосы.
Геннадий выглядел теперь абсолютно спокойным, хотя глаза у него все еще были бешенные, а пальцы сжимали руль так, что костяшки пальцев побелели.
- Да что рассказывать, – начал мужчина немного дрожащим голосом, адреналин постепенно начал его отпускать. – В девяностые годы это было. Страшное время. Любил я тогда одну девушку.
По началу мне показалось, что эта история никак не похожа на нашу с Андреем и интереса она не вызвала, но мужчина продолжал.
- Милая, скромная девчонка. Мы с ней были одного возраста. Ну, я и начал за ней ухаживать. Цветочки дарить, все такое. Мы в деревне жили. К нам часто машины заезжали бандитские. Вроде бы парни адекватные были. С девушками нашими кутили, а те и не против. Никого не обижали. Никто не жаловался, наоборот сами к ним в койки прыгали. А однажды я прихожу к своей, а эти мудаки ее в машину запихивают, может и не они же, но все бандюганы для меня на одно лицо. Она кричит, сопротивляется. А родителей дома нет ее. Ну, я и побежал к ним, - мужчина улыбался, но улыбка перестала быть такой же добродушной, как раньше. На нее упала тень печали. – Ну и меня тоже они по голове ударили и вместе с ней в машину затащили. Очнулся я в лесу. Связанный. А эти уроды на моих глазах над ней измывались. Я кричал, на помощь звал. Уже утро было. Я места те знал, через них люди утром на работу шли каждый день. Но не отзывался никто. Меня тоже били, да я боли не чувствовал, на нее смотрел и ничего кроме нее не видел больше. И тут... слышу шорох. Снова ору, на помощь зову. Выезжает мужик наш деревенский на велике. Повернулся, посмотрел на нас... И дальше поехал. Я надеялся, что он на помощь позовет, что сейчас все село сбежится. Да никто не бежал. И она шевелиться уже перестала. За меня принялись. Избивали всем, что под руку попадется. Ногами били, - мужчина шумно вздохнул и потер ладонью щеку с легкой щетиной. – А потом я вырубился. Очнулся, уже никого. Только тело ее лежит рядом. Может подумали, что убили меня. Ее отец меня во всем виноватым считал, да чем я помочь то мог? А тот мужик, который нас видел, признаваться в этом не хотел. Уродов этих так и не посадили, даже не искал их никто. Девушку похоронили. Я еще в больнице долго лежал, а потом уехал оттуда, куда глаза глядят. Поэтому, мальчишки, я вас могу понять, как никто другой.
Я посмотрел на Андрея. Лицо его было бледным, но глаза эмоций не выдавали. А увидев, что я смотрю на него, он снова приободряющее мне улыбнулся, а затем заговорил.
- Извините. Нужно было и правда вам сказать. Просто не раз уже с подставой встречался. Уже никому не доверяю.
- Да ладно. Можешь не оправдываться. Я понимаю. Ничего, сейчас до города скоро уже доедем, затеряетесь там, ни одна собака не найдет.
- Если бы у меня были деньги, я бы все вам отдал, - Андрей положил на сидение рядом с Геной айфон.
- Забери, - лишь бросив на него короткий взгляд, сказал мужчина, - Вам еще это пригодиться. Не законченно ведь еще ничего. Продашь, хоть деньги будут на первое время.
И Андрей без раздумий и уговоров просто забрал телефон обратно, кивнув.
- Справедливо. Спасибо вам большое.
- За такое не благодарят просто. Не попадайте больше в такие передряги просто. Вот – самая лучшая благодарность.
Мы приехали в город только вечером. Он был небольшим, и от города в нем было только название, но я, так как не выезжал дальше своего маленького мирка, все равно с интересом разглядывал все вокруг, пока мы не остановились возле небольшого завода.
Там мы и сошли с нашего большого спасательного корабля под наставленем Гены, а затем просто поплелись куда-то. Для меня это было «куда глаза глядят». Но Андрей шел так, словно преследовал какую-то цель. За поездку я так и не сомкнул глаз, поэтому ноги меня слушались плохо, голова гудела, и вообще общее состояние было не лучшим.
Скоро я понял, что мы искали. Мы вышли сначала на какую-то более менее центральную улицу, побродили по закоулкам, казалось, просто так, а затем остановились у дверей ломбарда.
- Заложишь телефон? – спросил я тихо заплетающимся от усталости языком.
– А ты видишь какое-то другое решение? – хмыкнул он, и мне это показалось довольно напыщенным, потому я снова замолчал, не желая с ним разговаривать. Может быть так на мое настроение влиял стресс и отсутствие сна.
Денег мы выручили немного, даже спросили, не будет ли у них ключей от наручников, на что получили только испуганный взгляд, который проводил нас до самой двери, однако хоть что-то у нас теперь было.
А затем мы отправились...
- В клуб? – я смотрел на Андрея, как на идиота, когда мы были уже у фейсконтроля, который пропускал нас без проблем, ибо наручников не заметил.
- Слушай, когда я просил слушать и делать то, что я говорю, я имел ввиду, не ныть постоянно, ладно? – сказал Андрей вроде бы без злобы, но меня это все равно напрягло.
- Но...
Мы уже зашли внутрь, и говорить приходилось громче. Клуб был небольшим, душным. Мы сразу же расстегнули куртки и направились к бару.
- Ты ведь понимаешь, что нам нужно где-то остановиться сегодня? И, в идеале, не в местах общего пользования, - мы уже сидели на барных стульях, когда он низко склонился ко мне и почти прошептал, стараясь, чтобы это все-таки было слышно через гремящую музыку. – Подцепим сейчас каких-нибудь девушек и поедем к ним. Понимаешь?
- Нет, - я таращил на него недоумевающий взгляд.
- Ну, девушки. Они девушки. Мы парни. У них есть квартира и мы к ним поедем. Поспим ночь, и завтра уже с новыми силами будем разгребать наши проблемы, - он объяснял это, как ребенку объясняют очевидные вещи.
- А если вдруг за нами придут прямо сюда? Вдруг нас уже засекли? – зашептал я в ответ, стараясь звучать убедительно. Находиться здесь не хотелось.
- Тогда нам нужно найти кого-нибудь как можно быстрее, сечешь? – и он подмигнул мне, тут же отвернувшись в совершенно противоположную сторону, куда уже подошла молодая симпатичная девушка с темными прямыми волосами до плеч, в свободном темно-синем коротком платье. В носу у нее был пирсинг, подчеркивающий общий элегантный вид винной терпкостью.
Она сказала что-то бармену, тот в ответ кивнул. Андрей резко наклонился вперед и перехватил парня за стойкой за руку, протянув ему купюру. Тот улыбнулся и кивнул снова, тогда Андрей вернулся на свое место. Я не видел его лица, но заметил, что девушка ему улыбается, косясь на меня изредка. И разговоров их я не слышал тоже. Но в какой-то момент Андрей резко поднял свою левую руку, показывая ей наручники. Девушка рассмеялась, взяла свой коктейль, который ей принес бармен, и отошла.
Андрей повернулся ко мне с легкой удовлетворенной улыбкой на губах.
- Что ты ей сказал? – нахмурился я.
- Сказал, что ты идешь со мной в комплекте, ничего такого, - он приободряющее хлопнул меня по плечу. – А еще сказал, что мы ничего не сделаем ей и ее подруге, так как мы уже арестованы. Если ее не отпугнет твой вороватый вид, то я нашел для нас сегодня место на ночь.
- Мой вороватый вид? – меня внезапно переполнили эмоции, раздувая изнутри.
- Да не петушись ты, - перед нами с ним поставили два стакана пива. Он взял один и сделал глоток, - лучше выпей.
- Да кто петушится? Ты себя то видел? Вид у меня вороватый. Индюк напыщенный, - я потянулся за пивом правой рукой, от чего дернул его руку следом за собой, потому что из-за этой перебранки забыл, что мы скованны. В итоге я все-таки сориентировался, взял пиво свободной рукой и сделал несколько глотков с гордым и независимым видом.
- Что-то ты не возмущался и не сыпал оскорблениями, когда я твою шкурку в лесу прикрывал и целовал под кустом, - парень рассмеялся, а я выплюнул все пиво, что было у меня во рту, обратно в стакан, хорошо хоть из носа не пошло.
- Да как ты... - я оглянулся по сторонам, не слышит ли нас кто-нибудь, - да как ты смеешь вообще? – уже совсем тихо промычал я, наклонившись близко к нему. – Кто тебя просил то об этом, мм?
- Ну, извините, принцесса, времени на то, чтобы вы отдышались, не было, нужно ж было как-то тебя заткнуть, чтобы ты наше местонахождение не выдал, - он изогнул бровь, глядя на меня немного надменно, до этого я никогда не замечал за ним такого. Спокойствие удава? Да. Вечно веселый вид, будто он идиот, и не понимает, что вокруг происходит что-то серьезное? Да. Собранность и сосредоточение? Да? Безрассудство? Да. Но не надменность. И от этой совершенно новой для меня эмоции на его лице меня передернуло.
- Ну так... - я снова отпил немного пива. – Не обвиняй меня в этом тогда. Я себя не контролировал и ничего не мог с собой сделать, понятно?
- Но я и не хотел этого говорить. Мне просто надоело, что ты воспринимаешь в штыки каждое мое слово, будто я тебе враг. На мою шутку ты отреагировал грубостью. И я не понимаю, почему. Что я сделал тебе такого? Спас твою шкуру несколько раз? Да, мы не так хорошо знакомы, но это не повод ненавидеть меня на пустом месте.
Его голос был спокоен, серьезен, и я чувствовал, как его взгляд из добродушного собачьего стал внезапно прохладным и вязким. Будто его вся эта ситуация действительно обижала. Он ведь правда не заслужил к себе такого отношения от меня. Я просто выливал на него весь стресс в своих мыслях и действиях, но признавать этого не хотел.
- Ненавидеть..? – прошептал я, тупо уставившись в его спокойный взгляд. – Я не нена...
- Мальчики, привет! – я аж подпрыгнул на месте и вылил немного пива себе на джинсы, когда меня за плечо приобняла милая девушка с рыжим каре. Девушка с темными волосами, которая была ее подругой, подошла к Андрею, и, когда я вновь поднял на Андрея глаза, он уже отвернулся от меня и беседовал с ней, как ни в чем не бывало. – Не помешала? – неловко спросила рыженькая, схватив салфетки с барной стойки и попытавшись вытереть ими мои джинсы.
- Нет-нет, все нормально, - поспешил я уверить ее, отстраняя от себя ее руки растеряно.
- Маша, - улыбнулась она.
- Марк, - наплевав на то, что ей тоже стоило бы назвать свое ненастоящее имя, как и Гене, ответил я.
В последний раз я покосился на Андрея, который, похоже, ушел в беседу с девушкой с головой и вообще забыл о моем существовании. И я решил последовать его примеру.
- Расскажи о себе? – я продолжил пить пиво, пока она начала рассказывать какие-то короткие факты, из которых я узнал, что девушки чуть младше меня, что они вместе учатся и снимают квартиру. Более того, они вместе приехали в этот город из какого-то ближайшего поселка и вместе поступили. Такие лучшие подружайки.
Маша лишних вопросов не задавала, просто периодически дрыгалась под музыку рядом со мной и заказывала себе еще коктейли, пытаясь уговорить меня перейти с пива на что-то крепче. Неугомонная, как маленькая лисица, но от этого она не была менее милой.
- Легкой тебе дороги обратно, - мужчина хлопнул Геннадия выше лопаток.
- Добро, - и тот пошел к своей машине через пустое пространство под парковку между двумя зданиями завода.
Уже стемнело, и издалека рычали машины с дороги, как животные из своих вольеров.
Фура была уже совсем рядом, когда Геннадий в потемках разглядел черный силуэт на водительском месте. Он по инерции сделал еще несколько шагов вперед, не осознавая до конца, что видит, и затормозил, нахмурившись. Да нет, не может там быть никого. Обман зрения в темноте, да и только. Но силуэт зашевелился. Мужчина не видел лица человека в своей машине, не мог ничего разглядеть, однако продолжал пристально пилить лобовое стекло взглядом, лихорадочно соображая, что же делать дальше, пока на голову ему что-то не обрушилось. Мир покачнулся и закружился, земля стала выше головы.
Геннадий не смог устоять на ногах и упал на четвереньки, хватая ртом воздух и пытаясь сообразить, что произошло.
Дверь кабины раскрылась, и из кабины изящно спрыгнул мужчина. Полы его черного пальто развивались, когда он шел, стуча каблуками начищенных до блеска туфель. Уши Геннадия тронул отвратительный чавкающий звук, с каким жуют жвачку, если не закрывать рот. Сейчас можно было провести аналогию со звуком хищника, пожирающего внутренности своей добычи.
Мужчина в пальто остановился напротив и сел на корточки перед Геннадием.
- Ммм, Гена, - он держал в руке и рассматривал водительские права мужчины, который тот оставил в фуре. – Ты чего бедокуришь?
У мужчины по спине пробежал холод. Внутри все скрутило от надвигающихся ужасных воспоминаний. Девушка, которая ему нравится голая в крови и в грязи прямо перед ним. Гогот уродов, которые ловили кайф, делая все это с ней, ломая, словно куклу.
Что-то снова обрушилось на голову Геннадию, от чего мужчина просто лег, уткнувшись лицом в асфальт.
- Немой, погоди, - мужчина в пальто остановил рукой кого-то позади жертвы. – Мы разговаривать будем или..?
Гена собрал всю свою силу духа, чтобы вновь подняться на четвереньки, затем поднял глаза на мужчину перед собой и улыбнулся:
- Вы что-то хотели, мальчики?
Мужчина в пальто усмехнулся и вновь поднял глаза на Немого. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
- Да вот, ищем кое-кого. Не видел?
- Да куда уж мне. Я с утра до ночи груз вожу. Думаете, мне есть до кого-то дело? – Геннадий попытался незаметно залезть рукой в карман куртки. Туда, где у него лежала перцовка.
- Да? А вот мне мои ребята сказали, что попали в аварию из-за вас, - Олег поднялся и резко ударил мужчину по руке, затем наступив ему на кисть, придавливая ту к асфальту.
Геннадий поморщился, но не издал ни единого звука.
- Какие ребята? Никого не помню и не видел. Может перепутали с кем? – голос его был холоден, но он не собирался отступать от своих принципов.
Нога пропала с его руки. Сверху послышался тяжелый вздох.
- Ладно, Немой, давай, - и мужчина в пальто отвернулся, не спеша, зашагав прочь.
Геннадий готов был поклясться, что все чувства его обострились сейчас. Он почувствовал, как кто-то сзади замахивается на него чем-то тяжелым, и резко откатился в сторону.
Металлическая бита ударила по асфальту прямо в том месте, где секунду назад была его голова, а мужчина уже вскочил на ноги, выхватил из кармана перцовку и направил струю прямо в лицо человеку в пальто, который в этот момент удивленно обернулся на шум, словно не ожидал сопротивлений.
- Сука! – Олег закричал, закрыв лицо руками. А Геннадий повернулся к другому мужчине. Тот был здоровым, Гена и сам был не маленький, но тот мужчина был прямо шкаф.
Он направил перцовку в лицо тому, кого первый человек назвал Немым, но тот одним резким ударом биты по его руке заставил кисть громко хрустнуть, искривившись под страшно неестественным углом. Пальцы разжались, и баллончик отлетел куда-то далеко в сторону. У Геннадия перехватило дыхание от боли, и ему оставалось лишь с ужасом наблюдать, как та же бита, рассекая воздух, направляется прямо в его голову.
- Вот же мразь! – продолжал шипеть от боли Олег.
Геннадий упал, а Немой подскочил к своему боссу. Он был телохранителем и водителем Олега, а потому сильно себя корил за случившиеся, однако не мог ничего сказать, абсолютно ничего. Мог только направить Олега туда, где стояла их машина.
- Да господи, забери этого урода тоже, пусть пацаны его в лесу закопают. Чмо! – лицо Олега было красным. Он не мог открыть глаза, а по лицу тек водопад слез. – Не люди, а твари. Вот спокойно им не живется, готовы ради тупой шпаны сдохнуть.
Немой был очень молодым парнем. Только после армии, но выглядел намного старше. Для него Олег был кем-то вроде отца. Он дал ему работу, деньги, спокойную жизнь. Поэтому слова его парень воспринимал и наматывал себе на ус до единой буквы, как безоговорочную истину. Ему правда казалось, что с его боссом обошлись несправедливо, было ужасно обидно и на себя в первую очередь от этой ситуации.
Взвалив Геннадия на плечо мощной лапищей, Немой продолжил вести плюющегося оскорблениями босса к машине.
- Ну что, играем в карты на раздевание! – рассмеялась Алиса – девушка, которая, судя по всему, симпатизировала Олегу. Хотя, думаю, что Маше он тоже нравился. Ибо каждый раз, когда они думали, что я их не вижу или он их не видит, они облизывали его взглядом.
Мы быстро покинули клуб. Я был таким уставшим, что меня повело уже от пива. Девушки, пившие быстрее и больше нас, были навеселе к тому моменту. Сказали, что дома у них есть коньяк и мы уехали.
- Да вы шутите? Какие раздевания? – у меня глаз нервно дернулся. – Мы даже не можем снять куртки из-за... - я молча поднял скованную руку.
- Вот как раз и снимите. А завтра разберемся, как снять с вас наручники, – поддержала подругу Маша.
Андрей справа от меня тихо рассмеялся, опустив голову, а я посмотрел на него, хмурясь, а затем перевел уставший взгляд на девушек.
- Нет. Я раздеваться не собираюсь и точка, - видимо, мой голос звучал слишком обиженно что ли, потому что они тут же попытались убедить меня в том, что они шутили, а я вновь поймал на себя косой взгляд Андрея, но когда повернулся к нему, не заметил той неодобрительности, которую почувствовал. Он просто улыбался, словно его забавляет вся эта ситуация. Мне начинало казаться, что у этого человека внутри сидит две личности, одну из которых он просто никак не хочет мне показывать, но она сама показалась мне в баре. Что скрывается за симпатичной мордашкой, добродушными глазами и улыбкой? Такие люди не должны попадать в подобные этой ситуации, если только все это не обыкновенная лживая маска.
- Да ладно, давайте просто выпьем еще, - Маша переключала музыку на телефоне. Играла какая-то попса, в которую я не вслушивался, а Алиса наливала в обычные чайные кружки еще понемногу коньяка.
- Придумала, - Маша резко оторвалась от телефона. – Поиграем в «я никогда не»?
- Не знаю, что это, - буркнул я, а Алиса посмотрела на подругу удивленным и одновременно воодушевленным взглядом.
- Машуль, ты гений. Правда, давайте? – она спрашивала нас, но смотрела конкретно в глаза Андрея, как и Маша. – Я говорю, например «я никогда не ела арахис», и тот, кто ел, пьет. Угу?
Андрей снова добродушно рассмеялся.
- Ну, возможно это будет весело, давайте. Марк? – он повернулся ко мне и я вновь услышал в его голосе вот те самые тонкие нотки незнакомого мне человека. Хотя кого я обманываю? Мы и правда не были знакомы с Андреем, и не познакомились бы, не попав в одинаковое положение.
- Да-да, - буркнул я, - хорошо.
- Тогда я начну, - сказала Алиса, обводя нас всех игривым взглядом. – Я никогда не спала на улице.
Маша рассмеялась, я подвис, пытаясь понять, считается ли сон в старом вонючем сарайчике улицей, а Андрей тем временем уверенно взял стакан и выпил коньяк, который Алиса по чуть-чуть разлила в стаканы.
- Воооу, расскажи, - заинтригованно защебетали девушки, подливая ему еще, а я и сам уставился на Андрея.
- Долгая история, девочки, - улыбнулся он. - С кем не бывает? Просто напился и просто уснул. Проснулся на рассвете от холода и пошел домой, – он смотрел по очереди то на одну, то на другую, а я поймал себя на том, что пилю глазами его профиль. Растрепанные волосы с чернеющими корнями, грязные белобрысые концы. Ссадины, синяки, кровоподтеки. Спокойный взгляд, в глубине которого играет музыка, которую не дано услышать никому из присутствующих. Он сидит вроде бы расслаблено, но ощущение, будто бы линия челюсти его немного напряжена. Хотя, возможно, это ощущение создавалось за счет того, что у него очень сильно было видно каждую кость на лице. Я смотрел на него и видел в пустых бездонных глазах, которые хотели казаться живыми, что спал он на улице совсем по иной причине.
- Хорошо-хорошо, теперь я? Мы же по часовой стрелке? – спросила Маша и затем сказала, - Я никогда не... Не ела омара. Я не знаю, - было видно, что она совсем не подготовила то, что хотела сказать. Однако Андрей снова взял стакан и выпил. Мажорчик хренов. Я еле сдержался, чтобы не закатить глаза. – Ух ты. И как оно? – девушка уставилась на него, не моргая.
Андрей поднял на нее глаза, чуть поморщившись от алкоголя.
- Как омар, - просто ответил он.
Алиса рассмеялся тихо, будто услышала какую-то шутку, и Андрей улыбнулся ей в ответ.
- Так, теперь, получается, я? – спросил он, откидываясь на спинку стула.
Все присутствующие пронзили его взглядом. Даже я. Мне было искренне интересно, чего же этот парень мог никогда не делать.
- Я никогда не кичился деньгами родителей, - медленно и четко произнес он, поворачивая на меня голову. Смысл фразы дошел до меня не сразу. К чему это было сказано? Но потом в памяти вспылили все моменты, когда я укорял его за богатого отца даже в мыслях. Мне внезапно стало стыдно и неловко. И я осознал, что все это время, пока мы здесь сидели, он продолжал думать только о моих словах в баре. Перед ним две симпатичные девчонки, которые только слюной еще не истекаются, в рот ему заглядывают, а он все это время хотел что-то мне сказать? Или может он напился.
- Ну, у всех немного бывает, у меня было в школе, когда родители мне подарили дорогой телефон!
- Ой, у меня в школе было тоже. Мы же из села и там, если у твоих родителей чуть больше денег, чем у других, ты можешь себе позволить уже похвастаться.
Девушки рассмеялись, чокнулись стаканами и выпили.
- Твоя очередь, - морозец его взгляда вновь сменился улыбкой и эти перемены теперь начинали меня пугать. Словно он хочет открыть мне какое-то дерьмо своей души, но все еще не может.
- Я никогда не... - тихо сказал, падая в свои мысли. Я видел краем глаза, как Маша наклонилась к Алисе и что-то ей на ухо прошептала, даже слышал тихо, что речь идет о вопросах, от которых мы сильнее опьянеем. Уж не знаю, какие у них были на нас планы. Но я смотрел прямо в глаза Андрею, впервые замечая, что его лицо за секунду меняется с того самого Андрея, который в опасной ситуации смеется, улыбается и может успокоить даже самого дикого дуробеса вроде меня, на человека, который не любит, когда кто-то лезет в его дела. – Я никогда не выдавал себя за того, кем я не являюсь, никогда не был двуличным.
- Да каждый из нас хоть раз был двуличным, не верю, - немножко пьяненько сказала Маша и они с Алисой выпили на пару.
Андрей усмехнулся и вопросительно изогнул бровь:
- Пей.
Я замер, он не шевелился и даже не потянулся к стакану.
- Ч... - я уже было открыл рот.
- Если захочешь, я тебе объясню потом. Не при дамах, - он улыбнулся девочкам.
- Ты... - у меня аж злость внутри заклокотала. – Да ты...
- Самый лицемерный и двуличный человек в этой комнате? – он снова взглянул на меня и в глазах его поблескивал огонь. – Так я и не против. Но если уж кто-то и должен за это выпить, то мы с тобой должны сделать это на брудершафт. – И он взял стакан.
- Ооооооу, - загудели девчонки. – Давайте-давайте!
Я уставился на него совершенно охеревшими дикими глазищами, как кот под валерьянкой.
- Да что ты...
Но он рассмеялся и выпил из своего стакана.
- Прекрати все воспринимать в штыки, успокойся уже, я тебе не враг. Мы с тобой в одной лодке.
Девчонки вновь загудели.
- Ну мальчики, а на брудершафт?
Андрей резко показал на меня ладонью.
- Он мне изменяет. Целовать не хочет. Наши отношения себя изжили, девчата, подаю на развод. Говорила мне мама, за кого я вышел! – и он рассмеялся, поворачиваясь снова ко мне. И я улыбнулся, не смотря на то, что всеми силами эту улыбку пытался сдержать, а затем просто утопил ее в стакане с коньяком, закашлявшись.
- А с кем изменяет, если не секрет? – девчонки быстро подхватили волну мысли Андрея, повторно разливая коньяк по стаканам.
- Ну я его правая рука, а он мне с левой и изменяет. Совсем не ценит меня дурень.
Видимо, от алкоголя и от того, что я все еще сидел в куртке, хоть и перед открытым окном, лицо мое начало гореть, а еще в животе скрутился комок, хотя девочки, нас покормили жаренной картошкой и голодным я быть не мог.
Геннадия вышвырнули из машины на промёрзшую землю. Он сплюнул перед собой, и слюна его была вязкая с отчетливым металлическим вкусом.
Немой сидел за рулем и наблюдал за всей этой картиной. Олег сейчас был уже в другом месте и парень надеялся, что ему лучше после того, как на нем использовали перцовку. С ним же поехал Хмурый, который по какой-то причине любил выполнять такую грязную работу. Хоть ему и говорили всегда, что он должен оставлять за собой как можно меньше следов, он редко слушал. Это могло подставить под удар всех. Но сейчас Немой не мешал ему. Он хотел, чтобы хоть кто-то отомстил за боль его шефа, но пачкать руки самому ему не нравилось.
Хмурый громко загавкал от удовольствия, нанося удал за ударом в бок Геннадию. С каждым толчком мужчину отбрасывало все дальше и дальше. Руки его дрожали от боли во всем теле.
- Готов сдохнуть, урод? – прорычала оскаленная пасть Хмурого, но Геннадий только молчал и смотрел куда-то за него. Ему казалось, что у него уже начались галлюцинации, что он видит возлюбленную своей молодости за спиной этого черта. Она была прямо сзади. Лежала там в куче сухих осенних листьев. Искореженная, изломанная, как кукла. Ее застывшие глаза смотрели в небо, и из открытого рта стекала по щеке кровь.
А вот и мужчина из его села на велосипеде. Проезжает мимо, смотрит на всю эту картину и отворачивается. Мужчина, который не хотел, чтобы ему тоже досталось. Мужчина, который не стал даже звать на помощь. Мужчина, который спал спокойно, хотя руки его были облиты чужой кровью наравне с уродами, которые сделали все это.
Хмурый достал из кармана тот самый раскладной нож, которым расправился с одинокой старушкой, сдавшей ребят в своем доме, схватил Геннадия за волосы. Мужчина молча смотрел перед собой и видел всю ту картину своей давней молодости. И ничего на этот раз помочь ему уже не могло. В тот самый момент, когда лезвие полоснуло его по шее и что-то горячее брызнуло на лицо и залило грязный ворот рубашки, глаза его расширились, изо рта вырвался свистящий хрип. Пальцы зарылись в землю, словно пытались удержаться за нее, а следом на спину обрушился сильный болезненный удар. В глазах потемнело, что-то хрустнуло. И мужчина уже не чувствовал своего тела, рухнув на землю в сильных судорогах, которые не контролировал. Хмурый рассмеялся лающим смехом, наблюдая за тем, как мужчина со сломанным позвоночником перед ним истекает кровью, смотрит в никуда. Но там была любимая Гены, которую он никогда ни на кого больше не смог променять. И она живая, а не мертвая и искалеченная. И губы ее в нежно розовой помаде, а не в крови. Глаза блестят жизнью, а не от слез. И она манит его к себе.
«Иду, милая», - подумал он, не слыша уже ничего вокруг себя, закрывая глаза и погружаясь в небытие.
Голова гудела. В глаза бил солнечный свет, казалось, с ноги, с кулака, с кувалды. И от него я как раз и проснулся, застонав, когда попытался поднять голову. Потому я лишь вернулся в обратное положение. Но было не так уж плохо, будто я не спал очень долго и вот наконец в своей постели, среди подушек под теплым одеялом. Еще бы не болела голова с похмелья. Подождите... Похмелье. Я вчера, получается, пил. Да? А что я пил? Зачем?
Мысли крутились вокруг, но я не мог поймать ни одной правильной. В конце концов это и вынудило меня, наконец, открыть глаза, в которые мне солнце сразу надавало со всем дури. Я был в комнате. Но это была определенно не моя комната. Маленькая и уютная, но на стуле рядом с комодом были набросаны какие-то вещи и среди них девичий лифчик. Так.
Голова тяжелая, словно ее залили свинцом, но я сделал последнюю отчаянную попытку, чтобы приподняться. И внезапно я понял, почему поза, в которой я лежал, была такая удобная и странная одновременно. Я просто лежал на ком-то, завалившись на него с головой, руками и ногами. Девушка?
Но я наконец смог увидеть, кто это, цепь звякнула и мне вся эта ситуация показалась до жути очевидной. Воспоминания сразу же вернулись назад в мою голову, каждая с болью и мукой.
Подо мной лежал Андрей. Курток на нас уже не было. И по ощущением я понял, не только курток. Одежда сверху осталась, но снизу... не было ничего.
«Да не. Что за бред?» - пронеслось отчаяньем в голове.
Я заглянул под одеяло, закрыл его обратно и уставился на спящего Андрея так, будто он от одного моего взгляда должен был понять, что я в ахере и он должен срочно проснуться.
Лицо его во сне было спокойным, умиротворенным. Оно не было ни с напускным добродушием, ни с холодинкой, которая была иногда ему присуща, оно было просто спокойным, будто бы никаких проблем не тянулось за его плечами.
- Андрей, - прошептал я так, что чуть слюна во все стороны не полетела. – Андрей!
Он не отвечал мне, а я начинал закипать. Все еще слабо помнилось вообще все то, что вчера происходило, а не только повестка этого утра.
- Андрей! – уже громче.
Рука его правая поднялась и легла мне на голову, придавив меня к подушке рядом. Это было крайне неожиданно.
- Ты можешь просто помолчать и дать мне отдохнуть еще пять минут? Что ты за человек такой? Хоть бы не кричал, - голос его был немного сонным и таким же – абсолютно совсем другим, нежели парень был обычно.
Я замолчал, прислушиваясь к его равномерному дыханию, пока его рука продолжала лежать у меня на голове. Но, видимо, ему стало неудобно, и он руку убрал. А я снова пришел в себя.
- Андрей!
- Это я. Да. Что такое? – снова сонный лепет, но мне почему-то оказалось, что он из тех людей, что никогда не спят по-настоящему. Они все слышат, все подмечают. Даже если пытаются делать вид, что это не так.
- Андрей, что вчера было?
- Что вчера было?
- Не отвечай мне вопросом на вопрос. Ты охренел совсем что ли? Хватит спать! – маленький человечек методично стукал своим маленьким молоточком мне в висок.
- Да что было то? Почему ты просто не можешь дать мне еще немного поспать?
- Да потому что мы голые, Андрей!
- Ну и круто. А проблемы то какие, я не понимаю? – он натянул себе не лицо одеяло, чтобы солнце не било ему в глаза, а я задохнулся от такой наглости.
Но с другой стороны. Может быть, он был прав? Может я себе просто с пьяных глаз накрутил чего? Как так получилось? Да много способов было. Мы были пьяные. Банально просто захотели или жарко было.
Хотелось пить ужасно, а еще таблетку от головной боли, чтобы маленький человечек с молотком у виска наконец отвалил.
Я повернул голову влево. Там была прикроватная тумбочка, но на ней не было воды, на ней было...
- Андрей! – я начал трясти его одеяльный кокон, будучи на грани нервного срыва. – Андрей, какого хрена?
- Да. Какого хрена? Я тоже вот не понимаю, - снова совершенно спокойный голос из под одеяла.
- Либо ты сейчас просыпаешься, либо... - я не придумал, что «либо», потому решил оставить это загадкой.
Он глубоко вздохнул, убирая одеяло с лица и посмотрел на меня уставшими глазами.
- Да с тобой поспишь.
- Андрей, это что такое? – я показал ему на прикроватную тумбочку, словно он кот, нагадивший в хозяйские тапки, и я тыкаю его туда носом.
- Презерватив.
- Андрей, как он тут оказался?
Он посмотрел на меня, как на дурачка.
- Ладно... - я действительно понял, что уже глупость сморозил. – Другой вопрос. Мы с тобой оба голые. Здесь вот это. Как ты можешь мне это все объяснить?
- А ты мне это как можешь объяснить? – он зевнул, а я опешил. – Чего ты все у меня то спрашиваешь? Это волнует тебя, а не меня. Может ты мне на эти вопросы тогда ответишь?
И он начал подниматься с кровати.
Его джинсы валялись прямо у кровати с его стороны, но своих я никак не мог увидеть.
- Да почему тебе все время так на все насрать?
- Мне больше интересно, почему тебе так на все не насрать. Успокойся уже.
Он оделся, натягивая между нами короткую цепочку наручников. Когда он застегивал ширинку, и моя рука невольно оказалось рядом с ней, меня аж перекосило.
- Да ты дебил, Андрей?
Свободной рукой он потер лицо. Я и сам не понимал сейчас смысл своих претензий, но при этом хотел чего-то от него.
- Господи, мы с тобой еще не женаты, а ты меня уже пилишь, - усталость сошла с его лица как-то слишком быстро и он вновь натянул на себя прежнюю маску напускного добродушия, затем наклонился, пошарил под кроватью рукой и достал мои джинсы. – Одевайся давай. Я так понимаю, в душ с тобой сходить вообще не получится. Ты ж запаникуешь и в обморок упадешь совсем. В душе же люди полностью раздеваются.
- Да какой душ? Где наши куртки?
- А ты не помнишь? – я быстро натягивал на себя штаны, но предпочел не застегивать их двумя руками, как это делал Андрей, стараясь наоборот отстранить его руку от себя, как можно дальше. – Ты ж сам их и резал.
- Кого? Куртки? – вытаращился я на него.
- Ну да. Сказал, что у тебя все равно куртка говно и тебе ее не жалко. В общем... вчера я тебе отдыхать не мешал, а ты мне даже выспаться не дал сегодня.
Он направился к выходу из комнаты.
- Эй, я дернул наручниками и взглядом показал на прикроватную тумбочку. – А это тут оставишь?
- А ты сувенир на память хочешь забрать? – он усмехнулся снова слишком прохладно для его обычного вида и я опустил глаза в пол.
Мы прошли на маленькую кухню. Здесь был диванчик и, видимо, девочки на нем спали, потому что он был немного разложен. Маша все еще лежала под одеялом. Девчонки о чем-то шушукались, пока Алиса готовила блинчики.
Увидев нас, они переглянулись и захихикали, но Андрей был невозмутим.
- Доброе утро, - он подошел к Алисе, приобнял ее за талию правой рукой и чмокнул в щеку, от чего я выпал в осадок. Да что вчера вообще было то? Почему я ничего не помню, и почему они ведут себя так, будто все нормально?
Алиса по-кошачьи замлела, а Андрей снова потянул меня из кухни под хихаканья девчонок.
Мы по очереди умылись, почистив зубы с помощью пальца и зубной пасты, а затем вернулись на кухню, где блинчики уже стояли на столе с вареньем и чаем. Диван был сложен и Маша с Алисой сидели на стульях напротив него, как вчера сидели мы с Андреем.
Мы молча сели. Голова болела ужасно и Маша, видимо, поняв мою беду, предложила мне таблеточку, от которой я не отказался.
Алиса смотрела на меня с непонятной загадочной улыбкой. Да что происходит то вообще?
Я выпил таблетку, взял блинчик, откусил, начал запивать чаем и тут...
- У вас прошлой ночью все было хорошо? – переглянувшись с Машей, спросила Алиса.
Я чуть не выплюнул чай и блинчик на стол перед собой, начал кашлять, глядя на девчонок почти испугано.
- Да, я удивлен, девчонки, но этот малыш хорош в постели, - усмехнулся Андрей, попивая чай без всего.
Шея моя словно стала шарнирной. И на шарнире я повернул к нему голову. Девчонки резко замолчали и взгляды их стали немного растерянные, хотя вроде бы только что они хихикали, но тон Андрея, с которым они еще не были знакомы, выбил их из колеи, плюс его фраза сама по себе. Было видно, что они этого не ожидали, как и я.
- Надеюсь, ты того же мнения, - Андрей опустил глаза и тихо рассмеялся, когда увидел мое шокированное лицо перед собой.
Но я даже слова вымолвить не мог, пытаясь вспомнить хоть что-то, хоть какие-то намеки из вчерашней ночи. Почему все вокруг ведут себя так, будто все помнят, кроме меня? Как я вообще мог так напиться?
- И кто у вас был сверху? – ухмыльнулась Алиса, вновь пиля меня взглядом, как козла отпущения.
- Да как вы! Да что вы! – меня начало мелко потрясывать от стыда и непонимании ситуации.
- Девочки, нам бежать надо. Задерживаться нельзя, поэтому мы побежали, наверное. Сейчас бы на какой-нибудь автобус хоть куда сесть и смотаться из города. Номерки ваши я записал, - он подмигнул каждой и встал из-за стола. Лица девчонок сразу погрустнели и мне показалось, что они мгновенно забыли неловкий разговор между нами, который только что произошел, даже свои откровенные вопросы.
Я же продолжал сидеть и переводить озадаченный взгляд по очереди на каждого члена вчерашнего бала сатаны на съемной хате.
- Марк, - Андрей осторожно потянул за наручники.
- Вчера... - я смотрел на него глазами – блюдцами.
- Да ты был сверху, ты. Успокойся уже, погнали, иначе никуда не успеем.
И он просто дернул меня из-за стола за запястье, заставляя наконец выйти.
А я и мельком не смог рассмотреть его лицо до того, как он повернулся ко мне спиной, потому даже не мог понять, шутка ли это.
Девчонки еще немного хихикали, но уже без особого энтузиазма, когда вышли в прихожую, чтобы нас проводить.
Куртки действительно были разрезаны от нижнего края рукава, на весь рукав и на весь бок снизу. У каждого. Даже дорогая куртка Андрея.
Мы быстро обулись и вышли из квартиры. Я пытался привести куртку в такой вид, чтобы она хотя бы со стороны не выглядела, как распотрошённая подушка. Андрей же был не возмутим, но и куртка его даже в таком виде не казалась столь же уродливой, как моя.
Я резко остановился, заставляя его остановиться тоже.
- Андрей, ты совсем больной?
- Да что я сделал то опять не так, я не понимаю, - он повернулся ко мне, закатывая глаза.
- Что ты им сказал? Что было вчера? Что вообще происходит? Если это какая-то шутка хреновая, то она нифига не смешная.
Мы стояли посреди лестницы и он просто молча отвернулся и спустился на пролет вниз, однако я снова его застопорил.
Его правая рука резко сжала грудки моей куртки, толкнула спиной к стене и прижала к ней.
Андрей улыбался. Добродушно и спокойно.
- А ты как думаешь, шутка ли это?
Сначала я не успел ничего сообразить, а потом как дернулся. Но этого не хватило для того, чтобы слинять. Может быть он злой был? Хотя, кто угодно был бы злым, если бы его разбудили так с похмелья.
- Почему ты злишься на меня? Я просто хочу знать!
- Для тебя так важно это? Не то, что нас преследуют. Не то, что нас могут убить, не то, что мы под удар подставляем даже этих девчонок. Тебе важна такая глупость, Марк? – совершенно спокойно и вкрадчиво.
- Я... - все это время я корю его за то, что он ко всему несерьезно относиться, а в итоге я, оказывается, сам таким был? – Извини... - я опустил голову, пристыженный его словами. – Меня иногда и правда заносит.
Он дернул меня за курку к себе от стены, а затем отпустил. И вдруг... Бац! Смачный удар по заднице.
- Ай! Ты что мать твою творишь? – я дернулся от него. Зря я извинялся. Сейчас бы еще перед этим напыщенным дураком извиняться!
- Болит? – спокойно спросил он.
- Чего, мать твою?
- Я спрашиваю, болит?
Я замешкался.
- Ты меня ударил, конечно, мне больно.
- Только поэтому?
И я почувствовал, как снова жар приливает к моему лицу, до меня дошел смысл его слов. И мне оставалось лишь прислушаться к ощущениям растерянно.
- Ну... Да...
- Вот и у меня жопа не болит. Ты не видел девчонок что ли? Они же просто прикололись. Сейчас бы из-за каждого прикола седеть, был бы уже на старика похож.
И он молча отвернулся и пошел вниз по лестнице дальше. А я просто таращился ему вслед. В нем действительно словно живет одновременно несколько личностей. Все мои чувства и эмоции были, как на ладони, а со мной на одной цепи шел человек, которого никто не знал, вообще никто, я чувствовал это всем нутром. Я больше его не останавливал, успокоившись и смиренно плетясь следом.
Черный выдыхал терпкий дым сигареты в холодный утренний воздух, стоя рядом с машиной. Небо сегодня было немного пасмурным. Хмурый и Миха грелись в машине, но Черному наоборот нужно было немного охладиться, потому что чувствовал он себя паршиво. Понимал, что все идет неправильно, но не мог понять, почему это видит только он. Однако, была и мысль о том, что он может оказаться неправ, потому он и не выражал вслух свои мысли.
Подъехала еще одна машина и из нее вышли Заяц, Олег и Немой. Хмурый и Миха вышли из машины и от самодовольного вида Хмурого Черному захотелось помыться, потому он отвернулся, докуривая.
- Ну что, тут они? – Олег молча жевал никотиновую жвачку, а Заяц был бодр и весел, не смотря на то, что на челюсти у него виднелся синяк от удара Андрея.
- Мои ребята сказали, что здесь, - ответил Черный, бросая окурок на землю и затаптывая туфлей.
- Ну, тогда пойдем, - Олег первым направился к подъезду, мужчины последовали за ним.
Дверь открыла миловидная рыженькая девчонка. Глазка на двери не было, поэтому она удивленно уставилась в щель на мужчин, а Миха уже толкнул дверь на нее, от чего она пошатнулась и спиной отошла глубже в прихожую. Мужчины молча зашли внутрь и дверь за ними закрылась.
Черный сидел в кухне и продолжал курить одну за другой, чтобы абстрагироваться от звуков в комнате. Никто из мужчин его примеру больше не последовал. Они все превратились в стаю животных, готовые растерзать каждого и получали от процесса неимоверное удовольствие. Черный не гордился тем, что не вступился за девушек, но идти против главаря не решался, так как они долгое время работали бок об бок, видели и не такое, справлялись со всем вместе, даже если чудовищными способами.
- Я хочу, чтобы вы сделали тоже самое с этими двумя щенками, вам ясно? – послышался голос Олега, когда крики и всхлипы девчонок, наконец, утихли.
- Прям все? Я...
- Все! – отрезал Олег и Миха в соседней комнате больше не проронил ни звука.
*Кино - В наших глазах