Глава 2. Проклятый старый дом
Мы чуть не переломали ноги, пока спускались в обрыв, хватаясь в темноте за сухие ветки деревьев. Я не мог говорить, а он, вроде бы, не хотел, судя по всему, продумывая наш дальнейший план действий.
Оставаться на месте было нельзя, тем более ждать утра, когда нас будет легче всего найти. Я не был уверен, необходимо ли им этой банде искать, но мы, по крайней мере, видели их лица. Хмурый действительно мог выставить во всех этих убийствах нас виноватыми.
Внизу обрыва нас ждал приятный сюрприз – дорога. Приятный, конечно же, в кавычках, ведь это значило, что Хмурый в любой момент мог приехать сюда, поискать наши трупики или не совсем трупики. Перед глазами так и стоял его бешенный взгляд. Разве он мог позволить нам выжить?
- Не дергай так рукой, - тихо попросил я, не выдержав. Не знаю, столкнулся ли Андрей с той же проблемой, но мне наручник стирал запястье до крови, сжимал кость настолько больно, что рука отнималась до плеча. Ноющая саднящая боль.
Андрей громко вздохнул. «Ты мне надоел, - говорил этот вздох, - Надоел своим нытьем». И я мог его понять. Казалось, то что я никогда не жаловался на жизнь, вылилось в то, что я превратился сейчас в один большой комок нытья. Однако, к моему облегчению, он все-таки пошел мне на встречу, и снова, как там –наверху у обрыва, взял меня за запястье.
Я немного успокоился. Хотя бы браслет перестал ездить по коже, натирая нервы, которых у меня и так после сегодняшнего вечера не осталось. Уж не знаю, который был сейчас час, но я надеялся, что безумная ночь скоро кончится.
Мы шли по обочине дороги, по каким-то кустам, чтобы нас не было особо заметно, проезжающим мимо машинам.
И я снова не выдержал. Эта тишина нагнетала на меня.
- Тебя зовут Андрей, да? – он снова громко вздохнул. И вроде бы в этот вздох не было вложено столько раздражения, чтобы я мог разозлиться на этого человека, однако это четко давало понять, что ему не очень приятна моя компания.
Он посмотрел на меня совершенно спокойно и беззлобно, улыбнулся:
- Давай найдем место, где можно будет спокойно передохнуть, а потом уже поговорим? – Он поднял руку, сжимающую мое запястье. – Я от тебя уже все равно никуда не денусь.
- Да я просто ж так. Дружескую беседу поддержать, - нервно пролепетал я, а он от этого самым наглым образом коротко рассмеялся. Смешно до усрачки просто. – Я опустил глаза в землю, делая вид, что стараюсь не споткнуться в этой темноте, однако все равно спотыкался о каждый чертов камень, попадающийся под ноги.
- Да ладно тебе. Говори, если тебе от этого спокойнее. Просто, как видишь, у меня вместо лица кровавая тряпочка, а еще я возможно разбил себе голову. Немного неудачное время для общения. Я бы сам был не против познакомиться в другом месте и в другое время, но пока мы имеем то, что имеем.
И я почувствовал себя в какое мгновение эгоистичным дерьмом. Мне казалось, что я действительно самый главный пострадавший в этой всей ситуации, но я совсем забыл, что его тоже хотели убить.
- Извини, у меня просто все мозги сдуло на обрыве, - вновь пролепетал я. – Ты вообще знаешь, куда идти?
- Может я и выгляжу так, будто бываю здесь каждые выходные, но спешу разочаровать.
- И... Какие же у нас тогда планы?
- Как говоришь, тебя зовут? – он резко остановился.
- А я не говорил. Марк, – Я уставился на него.
- Ну так вот, Марк, - он усмехнулся и вновь поднял мою руку в воздух, потрясая ей перед моим носом, - Мы с тобой посреди гребанного леса, в котором обитают эти уроды. Я не уверен, что мы далеко от них, я не уверен даже, что их притон далеко отсюда, я не знаю никаких населенных пунктов поблизости и как далеко мы от города. Я просто ищу хоть какие-то дома, в которые можно постучаться и попроситься на ночлег. Хорошо? А ты просто успокойся, ладно? Не надо паниковать. Просто иди. Просто делай то, что делаю я. Все-таки ты теперь моя левая рука, да? А я твоя права рука, правильно? Давай просто сотрудничать и не отягощать жизнь друг друга глупыми вопросами. Ты же видишь, в каком мы дерьмище.
И больше всего меня злило то, что он все еще оставался спокойным, даже когда отчитывал меня, как школьника. Все еще улыбался и, судя по всему, во всю радовался жизни. Я бы тоже хотел радоваться жизни сейчас дома в своей постели. Возможно, меня просто глушила зависть к его самообладанию.
- Я понял, буду молчать, - я цокнул языком раздраженно от такого отношения к себе и дернулся в ту сторону, куда мы шли.
Он сжал мою руку крепче и дернул к себе.
- Я сказал: Успокоиться и сотрудничать! – четко проговорил он мне в лицо, а я уже пожалел, что его не убили. А что было бы, если бы ему выстрелили в голову и его труп утянул бы меня за собой в обрыв? Что бы я тогда делал? Шел бы сейчас под ручку с трупом? Спал бы на обочинах с гниющей плотью, висящей на руке?
Мы снова двинулись, куда глаза глядят. И, к моему облегчению, совсем скоро на горизонте замаячил одинокий домик, в окнах которого горел свет. Двор у домика был не такой, как в том притоне бандюганов, потому мы и решили зайти именно в него.
Старая обшивка дома, некогда зеленого или синего цвета, почти полностью выгорела на солнце от времени. Сам двор огораживал низенький заборчик. Здесь не было ни огорода, ни большой территории, только два обветшалых здания, с учетом дома, и уличный туалет.
- Я буду говорить, - отчеканил я, когда мы уже стояли перед дверью. Большой наглый пес спал неподалёку от открытых ворот и даже не потрудился ни разу гавкнуть или хотя бы поднять голову в нашу сторону.
Андрей пожал плечами, как бы говоря «валяй», и я постучал в дверь.
Немного погодя нам открыла старушка. Она приоткрыла дверь только немного, высунула напуганную морщинистую моську, разглядывая нас в упор, и уже хотела снова закрыть дверь, когда я растерянно схватился за ручку с этой стороны и не позволил ей этого сделать.
- Я... Эм... Подождите пожалуйста. Нам нужна помощь! – Лицо старушки стало еще более напуганным.
Она пялилась во все глаза то на Андрея, то на меня, будто слизывая взглядом кровь с наших лиц. Лицо Андрея было все в запекшейся крови, однако, он лишь молча улыбался ей. Себя увидеть со стороны я не мог, но по слепившимся от крови ресницам мог понять, что выгляжу не лучше.
- Нас... Нас хотели убить. Нам всего лишь нужно умыться, позвонить, поспать хотя бы одну ночь. Мы готовы даже на полу. Прошу, пожалуйста. Здесь вообще больше никого нет... - совсем недавно меня начал немного отпускать стресс, но сейчас меня снова немного потрясывало, ведь я понимал, что если она нам не поможет, мы вновь окажемся в затруднительном положении.
- Вы сбежали из тюрьмы что ли? – голос у старухи был грубым, она кивнула на наши скованные руки, я проследил ее взгляд и тут же замахал обеими руками, от чего поморщился от боли в запястье.
- Нет! – Андрей, на удивление, вообще никак не сопротивлялся моему жесту. Он действительно просто игнорировал происходящее. Я даже захотел возмутиться в один момент, но вспомнил, что сам же вызвался говорить. Он не был виноват ни в чем, но у меня все равно было небольшое раздражение ко всему, что он делает сейчас. И меня это угнетало, ведь этот человек спас мне жизнь. И вот такой монетой я ему плачу?
- Телефона у меня нет, - гаркнула старушка. – Вода в ведре за домом. Там же сарайчик. Вот там можете и переночевать.
Это прикол такой? Неужели люди стали настолько черствыми, что даже помогают людям через силу, скрипя зубами?
Я уже хотел сказать что-то насчет того, что на улице холодно и в сарае точно также, что это бесчеловечно не дать людям в таком положении даже просто переночевать в доме. Но, видимо, Андрей во время заметил это намерение, написанное на моем лице, поэтому дернул меня за собой в сторону тропинки, ведущий за дом и лишь бросил старушке через плечо:
- Спасибо вам огромное, мы не принесем беспокойств.
Меня аж коробило от безразличия окружающих ко всему. То есть им совсем не важна жизнь двух людей? Совсем не важно, если мы просто возьмем и лишимся жизней по чьей – то воле? Жизнь человека разве не слишком цена? Ее не должны оберегать всеми силами?
Но Андрею было плевать. Он подошел к огромному баку с водой, в котором плавал ковшик, набрал в ковш воду и, чуть отойдя, просто опустил голову и полил водой на себя сверху. Капли воды, отскочив от него, попали на меня и я просто охренел. Вода ведь была совсем ледяная. Я бы от такого просто задохнулся. А он набрал еще один ковшик и повторил тоже самое, затем потерев лицо ладонью.
- Ну что, стал ли я выглядеть лучше? – тихо рассмеялся он, поднимая голову.
С некоторых мест кровь все еще не оттерлась. Нос немного припух, губа как была припухшей, так и осталось, скула то ли краснела, то ли синела. Я немного поморщился и взял ковшик из его рук.
- Я помогу, - пробурчал я, набирая воду. – Я полью воды, а ты умойся.
Так мы и сделали и выглядеть он действительно стал, по крайней мере, не кроваво. Однако, с мокрой от ледяной воды головой в холодной осенней ночи он запросто мог подхватить какую-нибудь хрень. Но какое мне до этого дело?
- Теперь твоя очередь, - он потряс головой, как гребанная собака, пытаясь стряхнуть воду с себя, а я закрылся рукой, пытаясь скрыться от холодных брызг.
- Твою мать, нет. Не хочу заболеть в нашем с тобой положении, знаешь ли, - немного грубо ответил я, уже собираясь пойти к сараю, когда он положил свободную руку мне на плечо.
- Да погоди ты, - он быстро пошарил во внутренних карманах своей куртки и выудил оттуда что-то завернутое в какую-то тряпочку. Сначала я думал, что это просто скомканная тряпка, но он развернул ее, в ней оказалась небольшая длинная коробочка, но он спрятал ее обратно до того, как я смог понять, что это.
Тряпочка же оказалась белым носовым платком с цветочными оборками по краям.
Он смочил платок ледяной водой и поднес к моему лицу, пока я наблюдал за всеми его действиями, не шевелясь. Ледяная ткань коснулась моей разбитой брови, заставив поморщиться, но ни звука я не издал, лишь продолжил стоять так с закрытыми глазами, пока он раз за разом смачивал ткань и прикасался ей к моему лицу, стирая кровь со лба, брови, век, щек. Когда ткань коснулась моего носа, я почувствовал слабый аромат женских духов от нее. Что-то знакомое этот аромат пробудил в глубине моей души, что-то такое, от чего хотелось сжаться в маленький и немощный комок. Платок его девушки? Меня не должно это волновать, но аромат был до боли знакомым.
- Ну вот. Красавчик, - ухмыльнулся парень, когда закончил, и я открыл глаза, хотя от его самодовольства вновь захотелось зажмуриться. Однако, я лишь молча потянул его к сараю, даже не поблагодарив, потому что меня всего била мелкая дрожь, и я решил, что от холода уже начал заболевать.
Из машины вышли пятеро.
У Черного взгляд был взволнованный и напуганный, он выскочил первым, но все не решался подойти к месту происшествия. Первое, что он увидел – мертвый Боров. Под ложечкой засосало от этого зрелища. Боров был неплохим парнем и Черному было приятно работать с ним несколько лет бок об бок. Но больше всего его пугала реакция на это Олега, ведь Олег, Заяц и Боров были лучшими друзьями еще со старшей школы. Они были почти как братья друг для друга. И хоть для Черного эти люди не были так близки, он мог сейчас почувствовать всю боль Олега, который из машины вышел последним. Лицо его было спокойным, в отличии от Зайца. Лицо Зайца свело немое безумие и шок.
Немой таращился на все без эмоций, лишь изредка косился на Олега, так как тоже сопереживал ему, как и Черный.
Заяц подбежал к машине товарищей, которая все также светила перед собой ледяными фарами.
- Хмурый, живой? – закричал он оттуда и Черный устремился туда же.
Хмурый сидел, облокотившись о капот машины спиной и свесив голову вперед.
Заяц тряхнул мужчину за плечи и тот посмотрел на всех невидящими глазами. Лицо его было полностью в крови. От уха до уха через переносицу тянулась длинная кровоточащая полоса.
- Эти... Твари... - прорычал он негромко, но Черный не слышал ничего больше, так как внимание его привлек Олег, который медленно подходил лежащему на земле Борову.
- Китаец? Китаец твою мать... - стонал Миха с другой стороны машины. Он больше всего работал с Китайцем. Черный не думал никогда насколько сильно их могли связать эти отношения.
Олег сел на корточки рядом со своим мертвым товарищем, заглянул Борову в глаза, поднял руку к его лицу.
- Ну вот и все братишка, - прошептал он, Черный слышал все это отчетливо, хоть с одной стороны и хлюпал Миха. Плакал он там что ли? А с другой стороны Хмурый громко рычал и в красках описывал, как два пацана набросились на трех здоровых мужиков, убили двоих из них и он сам лишь чудом остался жив. – Как там тебе? Спокойно? – еще тише сказал Олег, - Ты всегда мечтал о спокойствии в твоей жизни. Надеюсь, хоть там ты его получишь... - и он опустил Борову веки, закрыв и свои глаза.
Но Черный все еще не мог взять в толк, почему они остановились здесь, как парни могли вылезти из багажника, как двое скованных парней могли убить прожжённых жизнью мужчин, которым самим и не раз приходилось убивать?
Хмурый продолжал распинаться так, что аж плевался, а Заяц слушал его очень внимательно, закипая с каждым словом мужчины. Но Олег встал и все затихли. Миха перестал хлюпать, он тоже теперь стоял, облокотившись о капот локтями, и делал вид, что не плачет. Он был еще молод, вспыльчив, но Черный никогда не думал, что он может плакать. Хмурый же заткнулся и с немым интересом уставился на главаря в ожидании его слов. Немой не отходил от их машины.
- Этих тварей привезите ко мне живыми... - Олег всегда сохранял спокойствие. Сейчас это спокойствие, как кубик льда, таяло на языке. – Найдите их любой ценой. Я сам хочу расправиться с ними.
Хмурый хрипло гавкнул и Черный поежился. Ему все это не нравилось.
В сарае, внезапно, было все равно теплее, чем на улице. Он был небольшой и весь заставленный различными вещами, связками дров, пакетами старой одежды и тряпок, небольшая куча чего-то вроде соломы, сена.
Мы закрыли дверь.
- Ну вот. Уже хоть какое-то место для ночлега у нас есть, - Андрей был слишком довольным для человека, которого вынуждают спать в подобных условиях. Хотя, как я и сказал ранее, он создавал впечатление сыночка богатых родителей. А у богатых свои причуды.
Мы подошли к кучке сена в углу, он подтащил пакет с каким-то тряпьем поближе и просто высыпал сверху на сено.
- Ты действительно собираешься здесь спать? – панически спросил я.
Он покосился на меня и сел на эту кучу непонятно чего сверху. Все пахло старостью, влагой и затхлостью.
- Да. А тебе, принцесса, подавай перины? – опять-таки он сказал это без злобы, но меня все равно это немного задело.
- Вообще-то нас тут как бы убить хотят. Вряд ли уместно вообще спать в такой ситуации.
- А ты предлагаешь всю ночь бдеть, а завтра утром не спавши выдвинуться, не зная куда, не зная зачем, при том что еще непонятно, что нас в завтрашнем дне ждет? – он вопросительно изогнул подбитую когда-то бровь, и я сдался. Все его аргументы звучали все равно намного правильнее всего, что говорил я. Это тоже раздражало, но я все равно сел рядом, оглядываясь в небольшом помещении.
И, на удивление, я приметил кое-что интересное недалеко от нас у небольшой охапки дров. Пила!
- О, смотри, - я схватил ее и с самодовольным видом повернулся к своему собрату по несчастью.
- Она по дереву, - снисходительно заметил он, на что я лишь цокнул языком.
- Да мы просто попробуем. В чем проблема? Или тебе просто нравится ходить прикованным ко мне? – я резко дернул скованной рукой, но тут же поморщился от боли. Чувство отвратительное, долго выдержать с этим браслетом нереально.
- Валяй, - он пожал плечами и с интересом уставился на меня.
- Ну, нам нужно как-то так сесть, чтобы не расхерачить себе руки.
И я тут же для себя отметил, что та же охапка дров неплохо подойдет в качестве опоры.
Мы сели перед ней на колени, положили на нее руки, натягивая довольно короткую цепь. И я принялся пилить. При этом не учел того, что пилить мне левой рукой совершенно неудобно. Пила постоянно соскакивала и грозила распилить скорее меня, чем цепь, той было хоть бы хны.
- Я ведь говорил, что она для дерева, - спокойно заметил Андрей, чем окончательно вывел меня из себя.
- Лучше бы помог, чем раздавал советы. У тебя хотя бы правая рука свободна. Я не левша, знаешь ли.
Он шумно вздохнул и, хотя на его месте я бы обязательно продолжил развивать эту тему в негативном ключе и точно бы не промолчал, он просто взял пилу из моих рук и тоже принялся за то, чем занимался я несколько секунд назад, правда с большим нажимом и усердием. А затем резко остановился, поднял пилу к моему лицу и улыбнулся. Зубья были помяты, затуплены.
- Ну я ведь тебе говорил, - он отбросил пилу в сторону и встал, потянув следом мою руку.
- Нет, ну как же так? Неужели нет вообще никакого способа?
- Думаю, что пока что вариантов немного. Давай доберемся хотя бы до более приличного поселка или города. Там нам однозначно кто-нибудь поможет.
Я встал следом и мы вновь сели на нашу скромную импровизированную кровать.
- Ну ё маё, ну как же так? – повторился я вслух, посмотрев на собственную краснеющую руку.
- Ну вот как-то так. Знаешь, я придерживаюсь такой позиции, что в нашей жизни все происходит не просто так. Мы всегда расплачиваемся за что-то, – Я уставился на него раздраженно.
- За что же, интересно, я расплачиваюсь всю свою жизнь?
Он усмехнулся и тоже посмотрел на мою руку.
- Болит сильно? – звучало так, словно он пытается перевести тему разговора, но мне было приятно, что он, наконец, заметил, что мою руку, еще чуть-чуть и ампутировать придется.
- Да. Болит. Я ее уже почти не чувствую.
Он молча взял какую-то тряпку из горы тряпья позади нас.
- Окей, давай так сделаем, - он положил мою руку на свое колено и осторожно пальцами сдвинул браслет наручников вверх по моему запястью. Я поморщился и зашипел от боли, дернувшись. Вся кожа была красная. В некоторых местах уже появлялись кровоподтеки. – Тшшш, спокойнее, сейчас все сделаем, помоги мне.
Он осторожно обвязал тряпкой мое запястье в два раза. Я лишь помогал ему левой рукой, пристально наблюдая. А затем он опустил браслет наручника поверх тряпки. Стало жать, но не так сильно, как я предполагал, на самом деле. Теперь, по крайней мере, не стиралась о наручник кожа.
- Спасибо, - я не поднимал глаза. Мне было немного стыдно за свое нытье и за постоянные истерики, но я даже себе признаваться не хотел в этом. В нашей ситуации еще не хватало стыдиться своих слабостей. Я этого не заслужил.
- Ну что, а теперь, спать. – И Андрей лег, так же как и сидел, утянув меня следом за собой за цепь. Но все мое тело было благодарно за это, я был счастлив просто, наконец, прилечь и расслабиться, даже здесь.
- Как ты попал вообще во все это? – я немного нахмурился, не поворачиваясь к нему, и пялясь в грязный потолок перед собой.
- Ну не знаю, - он смачно зевнул. – Мне просто действительно нужны были деньги.
- Но ведь они сказали, что у тебя отец при деньгах и все такое. Я бы понимал, если бы ты жил так, как я, - я хотел своими словами подчеркнуть, что при его статусности нужно быть глупцом, чтобы попасть в такое.
- Не все в жизни определяется богатыми родителями и их средствами, - видимо, он решил проигнорировать мои жалкие потуги завуалированного унижения его спокойствия и безрассудности.
- И на что же тебе нужны были деньги? – я попытался говорить с тонкими нотками иронии, но мне действительно было интересно.
- Близкому мне человеку очень нужны были деньги на лечение. Отец отказал мне в помощи. И деньги там немаленькие.
Я замолчал, пристыженный собственным невежеством, но интерес взял свое после минуты молчания между нами.
- Девушка твоя?
Он хмыкнул как-то странно, а затем повернул ко мне голову, судя по звуку, но я на него не смотрел из принципа.
- Не важно. Лучше расскажи, как ты так умудрился опростоволоситься?
Меня аж легкая злость взяла. Мне стало так обидно, что он мог подумать, что я такой же идиот, как и он, и попал сюда по собственной глупости.
- Я не имею понятия, чем занимался мой отец. Я всю жизнь выживал сам, - бросил я с гордостью, - сам зарабатывал и ни в какие долги не влезал. Сегодня утром он просто позвонил мне и сказал, чтобы я бежал из города, а затем отключил трубку. И вот... Я здесь...
Андрей что-то промычал понимающе.
Мне уже становилось противно от жалости к себе, но я ненавидел весь мир за то, что он заставлял меня страдать снова и снова и ничего не давал мне за это взамен.
- А мама твоя? – слова Андрея просто выбили меня из колеи.
- Не мама она мне, - рявкнул я на него, хотя не было во мне сейчас ни сил, ни агрессии. Возможно, я просто хотел казаться таким, чтобы он не задавал мне всех этих дальнейших вопросов, чтобы он оставил меня в покое и не лез мне в голову.
- Почему? – я молчал, сжимая губы. – Расскажи. Видишь же меня первый раз в жизни, а потом... Захочешь ли ты увидеть меня снова, когда все это закончится? Совершенно незнакомому человеку все можно выложить, как текущей воде, которая унесет это с собой, - он не улыбался теперь, голос его был монотонным, почему-то я подумал, что он действительно прав, хоть мне этого и вовсе не хотелось, но я хотел, чтобы кто-то унес эти редкие мысли из моей головы.
- Она ушла. Я был совсем маленьким тогда... Она ушла и после этого отец начал очень много пить. Помню, она подошла ко мне, сказала, что будет писать мне письма... Я не знал, почему она уходит, не осознавал этого в том возрасте. Когда я уже подрос, отец сказал мне, что она вышла замуж за какого-то богатого мужика и уехала с ним заграницу. Поэтому ли отец и начал пить и играть в азартные игры? Если бы она не ушла, было бы ли что-то по-другому? Я не вспоминал ее. Будто мое сознание попыталось закинуть мысль о ней в самый дальний угол и больше не показывать мне это, - глаза начало жечь и я быстро постарался присечь этот разговор, - давай не будем.
Парень замолчал на минуту, а потом вновь заговорил:
- Я думаю, что ты хороший парень. Все будет хорошо, не переживай. На нашей улице трава станет зеленее, а солнце теплее, да и люди добрее. Я тебе обещаю, мы выкарабкаемся.
Я наконец соизволил посмотреть на него. Побитое лицо, усталые глаза, но все та же спокойная улыбка, которая сейчас успокоила меня и даже не взбесила. Я действительно очень сильно устал и глаза у меня начали слипаться. Может быть так на меня действовали все эти откровения.
- Поспи, не переживай, завтра утром мы решим все наши проблемы, - заверил он меня и тоже демонстративно прикрыл глаза. А я действительно позавидовал ему внутренне. Пусть ситуация и такая сложная, но он имеет стержень, чтобы выдержать ее. Он избитый, в крови, синяках, кровоподтеках, но все равно улыбается.
Мягкая сладкая дрема обволокла меня, словно в одеяло, и потянула за собой в беспокойный сон.
Черный силуэт в свете ярких фар. Еле различимое лицо, перекошенное безумием и бешенством. Дуло пистолета, направленное прямо мне в лицо и выстрел...
Нет, это не был силуэт человека, и пистолета не было тоже. Я был каким-то маленьким животным, которое сейчас отчаянно вжималось брюшком в холодную землю и смотрело снизу вверх испуганными глазами на бешенную больную грязную лисицу худую и дряхлую, с лишаем в шерсти. Она надвигалась на меня мучительно медленно и из пасти ее капала пена, смешанная со слюной.
Но внезапно чьи-то острые зубы схватили меня за загривок, но не настолько сильно, чтобы прокусить кожу.
Этот кто-то полоснул лапой по морде лисы, от чего та взвизгнула, как старая собака, и отпрянула.
Земля покачнулась, отдалилась, и вот я уже оказался в безопасности от смертоносных лисьих клыков. Меня отпустили. Моим спасителем оказался большой серый кот, который лизнул меня в том месте, где держал зубами, а затем принялся умывать лапой свою морду, рассматривая меня с неподдельным интересом. Он спас меня, и я испытывал к нему невероятное чувство благодарности.
Лисы вокруг теперь не наблюдалось, она была далеко, а мы просто сидели и молча смотрели друг на друга, пока морда кота не двинулась ко мне. Что-то знакомое было в этом коте. Возможно, мы уже виделись с ним раньше, либо я видел кого-то похожего на этого кота. От него пахло женскими духами, от которых я чувствовал себя в еще большей безопасности, так как кто-то, кого я очень хорошо знал раньше, но не могу вспомнить сейчас, тоже пах этими же духами. Морда его была в старых шрамах, а у уголка рта темнели следы крови. Наверное, этот кот любил драться, лез на рожон и получал свое, хоть и сам мог дать отпор любому.
Я заглядывал в эти огромные глаза и видел в них собственное отражение. Я решил, что нельзя бояться того, кто спас тебя пару минут назад, и не дернулся, даже когда его пасть оказалась так близко ко мне, когда я почувствовал его дыхание, когда его клыки вновь схватили меня, тряхнули в воздухе и сжались так сильно, что все вокруг потемнело и я перестал существовать.
Я проснулся, задыхаясь, будто бы кошмар был не просто сном. Но мне резко закрыли рот ладонью.
- Тш... - напряженный шепот в самое ухо.
Я хотел было возмутиться, но тут же понял в чем дело.
Шелест шин на подъездной дорожке.
Я скосил испуганный взгляд на Андрея.
- Прошу тебя, только не паникуй, - также шепотом взмолился он. – Просто действуй моим указаниям, все будет нормально.
Но ничего не было нормально. Я услышал громкий стук в дверь дома. Торопливые шаги, шумные мужские переговоры на крыльце. Это приехали за нами... Ни за кем другим.
- Да? Кто? – скрипящий старческий голос.
- Бабка, открывай, - голос Зайца
- Да-да, сейчас.
Андрей вновь сжал мое запястье и резко увлек к выхожу из сарая, медленно приоткрыл дверь и выглянул.
- Да вот пришли. Все в крови...
- Да-да, в крови Китайца и Борова. Твари, - у меня все внутри похолодело, когда послышался гавкающий голос Хмурого. Андрей был полностью прав на его счет.
А сам Андрей тем временем уже приоткрыл дверь все шире и уже собирался выйти, когда я вцепился в рукав его куртки с испуганными глазами.
- Ты куда? – зашептал я.
- Тш, просто идем за мной, – ни следа былой улыбки, он был серьезным и собранным. Скорее всего он просто понимал, что сейчас меня уже поздно успокаивать.
И он просто молча выскользнул из сарая, увлекая меня за собой.
Мы быстро оббежали его. Как я уже говорил ранее, забор у старушки был низенький. Мы перелезли через него, почти просто перешагнув.
Сзади нас раздавались шаги. Эти люди уже начали обследовать двор, когда Андрей шепнул:
- Бежим, - и кивком указал на ближайшую широкую лесопосадку.
Stop, drop
And drag me into place
Ближайшая то она ближайшая, но для меня сейчас она казалось безумно далекой и недостижимой.
And lock the fire escapes
I'll break your pretty face
Однако он побежал, а я следом за ним, так как выбора у меня уже не было. Осень, ночи долгие, рассветать еще не начало, поэтому в этой темноте, в этом поле легко было переломать себе ноги, упасть. Андрей крепко сжимал мое запястье и почти волоком тащил следом. А сзади раздалось:
- Ребята, ну куда же вы? – это был Заяц. У меня от его веселого голоска душа в пятки упала.
Oh, you clever little things
The sycophantic teens
What a precious basket case
- Живее, - шепнул Андрей и я начал поднимать ноги выше, чтобы не утопать в осенней грязи, чтобы не спотыкнуться через какие-то ямки или норы маленьких животных, через камни.
Сзади раздался выстрел. Мне показалось, что им мне прошибли легкое, ибо я забыл, как дышать, но стреляли, скорее всего, даже не в нас, а в воздух.
Now shut your dirty mouth
If I could burn this town
I wouldn't hesitate
To smile while you suffocate and die
- Мальчики, постойте, - снова крикнул нам вдогонку Заяц и по его запыхавшемуся голосу я понял, что он бежит за нами, потому и обернулся, хоть это было и рисково. Я был уверен, что Андрей без меня бы убежал намного быстрее, но ничего не мог поделать с тем, что продолжал быть его обузой.
And that would be just fine
And what a lovely time
That it would surely be
So bite your tongue
And choke yourself to sleep
Сзади бежали Заяц и Миха, который отставал от Зайца намного. В своих этих пальто, дорогих куртках и шмотках они смотрелись неестественно в этом месте, словно что-то живое, на пораженном опухолью органе.
- Смотри вперед, дурень, - бросил мне Андрей, так как я засмотрелся на мужчин и, споткнувшись, чуть не полетел, только Андрей меня от этого и уберег.
Еще один выстрел в воздух, от которого я чуть не застыл на месте, он был намного ближе, так как мужчины нас догоняли,. А затем меня схватили за капюшон куртки сзади. Я резко обернулся и только увидел выражение облегчения на лице Зайца, который тяжело вздохнул от усталости, когда Андрей резко дернул меня в сторону и, махнув ногой, высоко поднял ее вверх, откуда он так умеет, я в душе не шарю, и врезал Зайцу по лицу тяжелым ботинком.
Заяц от такого просто опешил, спотыкнулся и сел в грязь, схватившись за лицо одной рукой, в то время, как Миха с охреневшим выражением лица, тоже замер, не зная, что ему делать.
- Живее, - шумно выдохнул Андрей, и мы снова побежали к треклятой лесопосадке.
You get everything you want
- Чего ты встал? Беги за ними! Черный, давай тоже догоняй, - крикнул Заяц, а затем простонал от боли.
And money always talks
- Твари, стоять! – раздался сзади крик Хмурого и я только от одного его голоса ускорился в несколько раз.
To the idiot savants
Далеко сзади за нами раздался топот множества ног.
Лесопосадка была уже совсем рядом, хоть мне и казалось, что она лишь отдаляется от нас.
Now shut your dirty mouth
If I could burn this town
I wouldn't hesitate
To smile while you suffocate and die
Вот... Еще совсем немного. И вот мы уже среди деревьев. В темноте.
And that would be just fine
And what a lovely time
That it would surely be
So bite your tongue
And choke yourself to sleep
Лесопосадка была довольно широкая, и мы сразу же побежали по ней вверх от дороги. За нами велась погоня. Я отчетливо слышал сзади крики и топот ног, пока в какой-то момент Андрей резко не схватил меня и не повалил на землю. Страх сковал все мое тело. Я сначала решил, что он просто упал, но он сделал это намеренно. Я не сразу понял зачем, пока мы не откатились под какое-то лежащее дерево. Темноте, его черная куртка, я лежал, прижимаясь прямо к дереву, и он просто практически накрыл меня собой, хотя я мог немного видеть, что творится за его плечом.
Now shut your dirty mouth
If I could burn this town
I wouldn't hesitate
To smile while you suffocate and die
And that would be just fine, oh!
And what a lovely time
That it would surely be
So bite your tongue
And choke yourself...*
Шаги стали все ближе, а паника, оцепеняющий ужас привели меня к чему-то вроде панической атаки. Я начал задыхаться. Громко. Ничего не мог с собой поделать. Андрей зажмурился, ничего не говоря, будто соображал лихорадочно. Его лицо так близко приобретало в темноте знакомые черты детства. Невольно вспомнились наши с ним разговоры в том сарае. Я уже не был в реальности, я был в своих воспоминаниях и в мыслях. В дикой пене у пасти лисы... Нет, у пасти Хмурого. Был в объятиях у мамы, которая обещала, что будет мне писать, но забыла меня. Был в том времени, когда отец напивался до поросячьего визга, и мне казалось, что он может умереть от этого, так как у него пена шла со рта в беспамятстве.
- Задержи дыхание, Господи, - зашептал Андрей куда-то мне в щеку. – Я тебе серьезно заявляю, не могу понять, как ты вообще дожил до своих лет, - я почти не слышал его, я был не здесь и не с ним.
Шаги еще ближе... И тут Андрей просто резко прижался губами к моим губам, заставив замереть. И я действительно просто перестал дышать. Я уже не задыхался, я совсем не дышал и просто смотрел за его плечо во тьму, что расплывалась перед моими глазами. Все тело ломило, и каждая его клеточка подрагивала. Сердце больно билось о ребра, но я по крайне мере больше не мог издать ни звука. Вся эта ситуация выбила из моей головы все присутствующие мысли и даже новые мысли ко мне уже не приходили.
И вдруг я увидел силуэт. Силуэт мужчины в потемках. Он спокойно шел мимо, не бежал. Длинное пальто развевалось за ним. И он остановился в каком-нибудь метре от нас, повернулся и посмотрел прямо на меня. Я даже не мог закрыть глаза, которые, как мне казалось, двумя белыми шариками горели в темноте. Я был ошарашен всем происходящим. Я был в шоке от Андрея, который от отчаянья был готов меня поцеловать, лишь бы я заткнулся и не выдал наше месторасположение. Я был в шоке от бабки, которая сдала нас, как кусок мяса этим уродам. Я был в шоке от теплого взгляда Черного, который стоял сейчас в метре от нас. Не представляю, сколько мольбы было в моем взгляде на него, но он вдруг улыбнулся, совсем как в том доме, где мы сидели с ним плечо к плечу и он рассказывал, как возьмет меня куда-то там к себе работать.
А затем он повернулся назад и громко закричал, от чего Андрей, который ничего не видел все это время, вцепился в мою куртку пальцами, сжимая ее так, словно сейчас ему выстрелят прямо в спину, его губы прижались к моим губам сильнее и я тоже зажмурился, ощущая весь ужас, который ощущает этот парень.
- Они побежали к дороге, парни! Туда давайте, вон они! – и Черный побежал в совершенно противоположную сторону от нас.
Сердце мое бешено колотилось. В ушах шумела пульсация крови. Мне казалось, мы пролежали так еще вечность, пока Андрей медленно не отстранился. Глаза его все еще были плотно зажмурены, и лицо выражало полное отвращение ко всему происходящему и к тому, на что он пошел ради спасения своей шкуры, как мне показалось.
Шумный вздох его окончательно привел меня в чувства, а затем он, наконец, взглянул на меня. Презрения не было в его глазах, только какая-то совершенно неимоверная усталость.
- Тебя отпустило? – шепотом спросил он, а я на это лишь быстро кивнул. – Если мы сейчас не смоемся, они вернутся.
Андрей медленно начал подниматься, утягивая меня следом.
- Как он нас не заметил? – парень потер затылок. Он имел ввиду Черного, но я не стал ему говорить о том, что мужчина нас видел. Он. Видел.
Если бы это был кто угодно другой, он бы тоже заметил нас, но выстрелил бы. Мы бы остались лежать и разлагаться в этом лесу. Но волей судьбы это был именно Черный. И почему-то он решил нам помочь.
Мы медленно побрели в противоположную от убегающих людей сторону, глубже в лес и поля, через которые машина не поедет, а они бежать не захотят.
Хмурый вновь постучал в дверь старухиного дома. Его всего потрясывало, а с губ не сходил звериный оскал.
- Да! Кто? – также резко, как и беглецам, ответила бабка.
- Это я, открывай, - пролаял он и старуха по ту сторону двери зашевелилась, приоткрыла дверь совсем немного, выглядывая.
- Я же вам все уже сказала. Что еще нужно?
- От тебя? – он толкнул дверь на нее. Силы в нем было немерено, потому старуха не могла противиться и просто посторонилась, пропуская мужчину внутрь. Он захлопнул за собой дверь.
В растерянных старушиных глазках зажегся страх.
- Я вам какое зло сделала то? Я вам сразу позвонила. И сами же видели. Они еще тут были, когда вы приехали. Нечего было шуметь, вот и спугнули, - в голосе ее был укор, ни капли дрожи или страха, который разгорался в ее груди.
Оскал на лице мужчины стал свирепее и он вытащил из кармана куртки откидной нож, будто демонстрируя его бабке. Словно хотел, чтобы она почувствовала острую опасность на кончике своего старушиного языка.
Бабка отступила назад.
- Ты что это делаешь то? – нагромождения морщин стали больше, когда она нахмурилась. Еще шаг назад. Мужчина же напротив шагнул вперед и внезапно... Бах... Прямо по его голове она приложилась куском полена, стоящего в коридоре.
Мужчина дернулся назад, зарычав утробно, схватился за голову, а она уже занесла полено в воздух, чтобы нанести еще удар, но крепкая звериная рука перехватила орудие. Вторая рука взмахнула в воздухе чем-то острым, блестящим и спрятала это в животе старухи одним точным ударом.
Бабка замерла, не дыша. Глаза ее расширились, а кожа в пигментных пятнах побледнела. А Хмурый поднял свое искаженное злобой лицо и выдохнул удовлетворенно, увидев темнеющее на старческом халате пятно. Одной рукой он все еще держал полено, и она тоже полено не отпускала, будто это была ее единственная опора и она умрет, если отпустит ее и упадет.
Он выдернул нож. Пятно зачернело больше, распространяясь по ткани, словно коррозия. Мужчина отпихнул старуху от себя, так что она уперлась спиной в стену, выронив при этом полено из кривой дрожащей руки, покрытой переплетением вен.
Хмурый надвинулся на нее, как огромная тень надгробной плиты, в свете электрической лампы накаливания. А она, не по-старушечьи прытко, дернулась в сторону – к двери, пытаясь убежать, за что получила резкий удар тем же поленом по затылку.
Тело упало на пол, но старуха все еще отчаянно хваталась за жизнь. Хмурый думал, что она уже мертва, когда на седом затылке затемнела кровь, но бабка внезапно дернулась вперед, будто пытаясь уползти от него. Тогда он сел над ней на корточки, сжал тонкую дряхлую шею одной огромной лапищей и начал наносить удар за ударом ножом в ее спину, словно пытался избавиться от все своей злости, которая его грызла и не давала спокойно дышать. Он просто не мог жить без этого, но даже на подобной работе в таком его ограничивали. А он не мог без этих взвизгивающих криков жертвы, без предсмертных хрипов в своих руках.
В комнате негромко бубнил телевизор. Какая-то тупая передача для бабулек и домохозяек...
Когда он вышел из дома, старуха уже не шевелилась. И никогда бы уже не пошевелилась. Под ней растекалась чернеющая лужа. Он закрыл за собой дверь и просто молча уехал в полной уверенности, что никто и никогда не узнает, что он совершил, ведь никто не сунется в дом этой проклятой дряной старухи.
*I Don't Know How But They Found Me – Choke