Girlfriend

Мэри привыкла считать время лучшим лекарством.

— Мне так жаль, — шептала она тогда, даже не пытаясь сдерживать слёзы.

И конечно же... Конечно же, буквально в следующую секунду она оказалась в тёплых объятьях Дейзи, а нежные руки вытирали её мокрые от слёз щеки. Она шептала ей, что всё будет хорошо, а Мэри плакала, утыкаясь носом в шею и пытаясь как можно лучше запомнить её запах.

Мэри не собиралась возвращаться. Это никогда не входило в её планы. Она чувствовала себя слишком слабой, жалкой и слишком зависимой.

Так что, в конце концов она всё же принимает решение отвыкать. Всё чаще в школе она пробегает мимо подруги, делая вид, что не замечает её. Всё чаще сбрасывает звонки или берёт трубку, но говорит, что устала и хочет отдохнуть; или, что она слишком занята и сейчас не совсем подходящее время для разговора. «Не совсем подходящее время для Дейзи и не совсем подходящая для неё жизнь» — иронично усмехается девушка. И вскоре даже пустые диалоги «ни о чём» становятся всё реже, а объятия при встрече и вовсе прекращают своё существование, заменяясь сухими кивками в коридоре. «Она меня отпустила» — уверяет себя Мэри, надеясь, что так дышать станет легче. Но легче не становится. Она так отстраняется от всего и всех, что её дни просто сливаются друг с другом. Она не замечает, как подходит к концу январь и её сердце буквально останавливается, когда она видит Дейзи с букетом роз на день Святого Валентина, которая смотрит на неё с таким сожалением в глазах, что становится тошно. А затем Мэри находит в своем локере одну из тех роз с запиской: «Я всё ещё люблю тебя. С Днём Рождения». Она забегает домой и, падая на пол, смеётся, так заливисто, что не замечает, как слёзы скатываются у нее по щекам.

Но приходит весна. Та самая яблоня расцветает, а сердце, которое должно уже биться спокойнее, болит вдвойне сильнее. «Весна даёт надежду» — и Мэри невольно начинает жить с этой мыслью. Она просто напросто не может её выбросить из головы вместе с её обладательницей.

Она надевает лёгкую ветровку и напоследок смотрит на себя в зеркало. Истощённое тело. Бледная кожа. Дрожащими пальчиками девушка проводит по потускневшим волосам, которые когда-то были светлыми и ей становится отвратительно. Отвратительно её собственное отражение, и она просто отворачивается и выходит из дома. Мэри засунула руки в карманы ветровки и, вдыхая тёплый весенний воздух, переместила взгляд на влажный асфальт, который с каждой секундой темнел ещё сильнее.

Она не помнит, когда в последний раз просто так выходила на улицу. Мэри даже не помнит какое сегодня число, и уж тем более какой день недели. Вся её жизнь выработана до автоматизма и, честно говоря, она уже сомневается можно ли называть это жизнью.

Слишком неожиданно до слуха девушки долетает приглушённый, знакомый смех, который, буквально, даёт звонкую пощечину, приводя в чувство. Она вдыхает как можно глубже и, не решаясь поднять голову, разглядывает асфальт так, будто это самая интересная вещь в мире. Внутри всё сжимается и, кажется, она даже сейчас чувствует запах, который когда-то настолько въелся в её жизнь, что она до сих пор сходит с ума. Мэри молит всех богов, чтобы девушка её не заметила. Они просто пройдут мимо друг друга, как и всегда, и ничего не изменится, ведь всё только начало приходить в норму. Ведь начало же? Но Дейзи была другого мнения.

— Мэри? — брюнетка прячет свой мобильный в карман, предварительно сбрасывая звонок, и едва ли успевает неловко убрать руки за спину, чтобы по привычке не обнять её. Мэри замирает от данного действия и, натянуто улыбнувшись, рассматривает черты лица бывшей подруги.

— Привет, — она говорит это намного тише, чем ожидалось, и с таким трудом, будто уже не помнит как произносятся слова.

— Как дела у тебя? — выдыхает Дейзи, всё ещё заламывая руки за спиной.

— Отлично, — наконец-то Мэри находит в себе силы нормально выговаривать слова, и только сейчас слышно насколько изменился её голос после всех тех выкуренных сигарет. Дейзи замечает это и её выражение лица становится таким разочарованным, что Мэри спешно решает сменить тему, — Как Эштон?

— Мы расстались пару месяцев назад, — отвечает Дейзи, засовывая руки в карманы. Мэри хочет ей что-то ответить. Что-нибудь колкое, или скорее в сотый раз сказать «Мне жаль», но они просто обмениваются сожалеющими взглядами. И вот теперь их ничего больше не держит, сейчас то самое время просто попрощаться и разойтись. Но что-то, что-то всё ещё не даёт этого сделать.

И как они вообще до этого докатились?

Сколько же понадобится времени, чтобы вычеркнуть близкого человека из своей жизни? Буквально считанные секунды. Но сколько уйдет времени, чтобы окончательно забыть его? Вероятно, целая вечность.

Девушки, чьи судьбы, казалось бы, изначально были сплетены друг с другом, и которые раньше совершенно беззаботно общались, сейчас не могут найти подходящих слов. По щекам бьют капли дождя. Немой диалог глазами. Карие, которые вглядываются в голубые, усердно пытаются сдержать поток слёз. И Мэри сдаётся первая, резко отворачиваясь и запуская пальцы в мокрые от дождя волосы.

— Неужели ты не видишь? — её глаза плотно закрыты, и она тяжело вдыхает, пытаясь собрать всю свою смелость и накопившуюся боль воедино. — Я же, черт возьми, люблю тебя.

— Мэри, — девушка уверенно подходит к ней, заключая в объятья, а Мэри как ни странно даже не пытается вырваться, но Дейзи продолжает, — Я тоже... тоже очень сильно люблю тебя.

— Нет! — Мэри отталкивает её и срывается на крик, что окружающие любопытно разглядывают картину, рисовавшуюся перед ними. — Ты любишь меня не так! Совсем не так!

Дейзи улыбается и берет лицо девушки, что стоит напротив и тяжело дышит, немного шмыгая носом, в свои руки, большим пальцем проводя по её щеке. Руки брюнетки приподнимают лицо Мэри и приближаются к нему, сокращая расстояние до миллиметров.

— Дей...

— Просто молчи, — прошептала девушка.

Алые губы, вкуса клубники, коснулись продрогших и обветренных. И Мэри лишь на секунду прикрывает глаза, разрешая себе насладиться этим самым родным запахом виноградной жвачки и сигарет, от которого подкашиваются коленки. Но как ни странно, она не чувствует этих так нашумевших фейерверков или бабочек. Она просто чувствует себя наконец-то живой.