она не думает о себе.
⸻
ночь
Я проснулась от крика.
Резкого, тонкого — будто кто-то разорвал воздух.
Сначала не поняла — сон это или правда. Сердце билось где-то в горле, ладони вспотели, и в голове только звенело: «дети...»
А потом второй крик — ближе, из-за корпусов. Детский. Панический.
Я сорвалась с кровати, босиком, даже не подумав об обуви.
Холодный пол, дверь, скрип, ветер, и вот уже я во дворе — тёмно, фонари мигают, как будто тоже испуганные.
Дождь лупит по лицу, по рукам, по всему. Воздух пахнет мокрым деревом и железом.
— Эй! Кто?! — кричу в темноту, почти не слыша свой голос.
И вижу — у старого склада, там, где доски перекошены, копошатся тени. Двое, трое. Один мальчишка зовёт кого-то, дрожит от страха.
— Там Миша! Он... он упал! — визг, всхлипы.
Боже.
Я подбегаю, колени в грязи, цепляюсь за доски. Настил под ногами хрустит, будто старые кости.
Вижу — мальчишка внизу, в яме, всего пару метров, но хватает, чтобы можно было сломать себе всё. Он плачет, тянет руку.
— Не бойся, я рядом, слышишь? Сейчас вытащим.
Дети вцепились в мой свитер, мешают, трясутся.
Я тянусь к Мише, почти достаю, и тут под ногами — треск.
Секунда.
Холод пронзает насквозь.
Падает доска.
Боль — резкая, будто молния.
Я успеваю только закрыть собой ребёнка.
Что-то ударяет по спине — тяжело, глухо, и всё вокруг замирает.
Дождь стучит по доскам. Мальчишка всхлипывает, цепляется за меня.
А я только шепчу:
— Всё хорошо... всё...
И тьма накрывает, мягко, как мокрое одеяло.
______
⸻
утро
Просыпаться было тяжело.
Сначала я подумала, что всё это снится — боль, шум, холод. Но потом — белый потолок, резкий запах йода, что-то мягкое под спиной, и приглушённые голоса за дверью.
Медпункт.
Голова гудит, как будто в ней целая гроза осталась.
Повернуться страшно — тело будто чужое, тугое, ватное.
Жива...
Эта мысль пришла с трудом. Потом — вторая: а он? мальчишка?
Дверь скрипнула.
В проёме — Егор.
Помятый, взъерошенный, глаза красные, будто не спал ни секунды.
— Ася... — он сказал это почти шёпотом, будто боялся, что я снова исчезну.
— Миша?..
Он сразу кивнул.
— С ним всё хорошо. Испугался, но цел. Ты... — он осёкся, — ты его собой закрыла. Если бы не ты...
Я отвела взгляд. Горло сжалось. Хотелось то ли смеяться, то ли плакать.
На руке — бинты, на ноге — тоже. Всё ноет, но это неважно.
— Остальные дети?..
— Всех пересчитали. Никто не пострадал. Только ты.
Он подошёл ближе, сел на стул рядом.
Смотрел как-то по-другому — не как вожатый на коллегу, а будто... боялся, что тронет — и я рассыплюсь.
— Зачем ты туда полезла одна? — тихо, почти сердито.
Я улыбнулась — криво, устало.
— Потому что никто другой не успел бы.
Он выдохнул. Молча.
А потом взял мою руку, осторожно, будто боялся снова сделать больно.
И в этом касании было всё — страх, облегчение, злость, благодарность.
Я закрыла глаза.
Слышно, как за окном кто-то смеётся — дети.
Живые, громкие.
И от этого почему-то хочется снова плакать
_______________
эмм, ну так