Глава 16.
Дома было тихо. Мирея сразу ощутила этот резкий контраст с клубом, после которого гудело в голове. Они выпили немного, так, чтобы просто ощутить легкость. Разошлись, когда уже Аурелия думала заказывать водку.
Мирея прошла в квартиру, снимая обувь и ставя аккуратно в уголочек. Они с Леоном молчали всю дорогу. Неловко смотрели в окна когда сидели в такси, а сейчас, в тишине квартиры, Мирея ощутила это напряжение сильнее.
— Ты все время молчишь, — сказала наконец она.
— Потому что не знаю, что сказать. Мне кажется, я тебя напугал и мне стыдно. Прости, что так резко...
— Я же сказала, что все хорошо. Мне не нужны твои извинения, потому что извиняться не за что. Этот поцелуй был лучшим в моей жизни.
Она что, показывала ему, что у нее еще был какой-то поцелуй? Она себя одернула.
— То есть, мне не с чем сравнивать. Этот поцелуй был просто лучшим. И... я хочу, чтобы он повторился.
Леон, стоявший в противоположной стороне гостиной комнаты, не решался сделать шаг. Прирос к полу. Да и Мирея не двигалась. Между ними слишком большое расстояние.
— Мне тоже очень понравилось тебя целовать, — признался Леон.
— Тебе хочется только целовать меня?
Сегодня был явно день признаний. Вернее, вечер. Сначала искренность Тео, теперь и Леон норовил показать себя настоящим полностью.
— Мне хочется всего, но... я не знаю насколько готов к этому разговору. Думаю, именно ты меня поймешь, как никто другой. Потому что ты особенная.
— Особенная?
— Для меня, — сразу же добавил Леон. — Слишком особенная. Поэтому и хочу рассказать тебе о себе больше. Ты видишь, как я занят на работе, как прячусь от некоторых чувств и каким бываю скучным. Мы говорили о том, что я ходил на свидания с девушками и ты спросила, приглашал ли я их к себе. Не приглашал, потому что никогда не решался с ними... на нечто большее.
— Ты никогда не был ни с кем?
— Нет. И знаю, что возможно это звучит странно, учитывая, что я парень, мне двадцать и если посмотреть на Эйдена...
— А зачем смотреть на Эйдена? — резко спросила Мирея.
— Он уверенный в себе, у него было полно девушек и будто бы именно такое норма, а не норма, что я постоянно работаю, не бываю дома, хожу редко на свидания.
— Я не считаю тебя странным. Вполне нормально не заниматься сексом до любого возраста, если тебе этого не хочется.
Он смотрел на нее. На ее худые руки с хорошо заметными венками, на родинки, на грудь в этом милом платье, которая вздымалась от дыхания. Чувства, которые вызывала у него Мирея — это спокойствие, умиротворение и нежность.
Леон не знал откуда у него взялось столько смелости подойти к ней. Он — смелый спасатель, который летает на вертолете, забирается на вулканы, спускается по ущельям, боялся коснуться ее. Забавно.
И мило.
Он положил ладони ей на горячие щеки и поцеловал. Мягко, нежно, умиротворяюще. Бабочки начали летать у нее в животе. Леон целовал, не давал вздохнуть и постепенно углублял поцелуй. Делал его уже не таким умиротворяющим. Скорее, более страстным.
— Я хочу только тебя, — сказал он, прервав поцелуй на мгновение.
— Так действуй...
Она не знала откуда в ней столько решимости. Столько желания, рвения быть с ним. Он был здесь, перед ней, каждое его касание возбуждало. Она тоже хотела его. Каждой клеточкой своего тела.
В спальне было темно. Свет не зажегся. От поцелуя голова шла кругом. Мирея оказалась на кровати, которая, как она думала, будет принадлежать только ей. Нет. Она теперь их.
Леон снял футболку. Спортивный торс привлекал внимание. Он навис над ней, как скала. Ее руки коснулись груди. Она провела пальцами по мышцам, изучая каждый рельеф. Он вновь ее поцеловал. Его огромная рука сжала миниатюрную грудь. Как же Мирея хотела, чтобы он ее раздел.
Она сама немного приподняла платье за низ, намекая, чтобы он закончил это дело. Леон стянул его через голову и увидел черное нижнее белье. Она такая худая, маленькая, совершенно беззащитная перед ним. Почему-то он вспомнил ее глаза в больнице.
Леон поцеловал в шею, снова начал трогать грудь, Мирея немного приподнялась, помогая расстегнуть свой лифчик. Даже Эйдену не довелось увидеть ее грудь. Мягкая, нежная, сводящая с ума Леона, который и не ожидал, что захочет кого-то так сильно. Настолько, что штаны уже давно стали тесными. Еще в самом начале поцелуя.
Он снял их. Мирея ощущала, как возбуждение достигало мучительного максимума. Как желание снять с него остатки одежды росло с каждой секундой. Рука Леона оказалась под ее трусами. Невольно в голове девушки промелькнула мысль — а неужели у братьев одинаковый стиль начинать этот процесс с таких касаний? Мирея отбросила лишние раздумия прочь.
Ее спина выгнулась, она прикусила губу. Движения руки Леона были неуверенными, но такими возбуждающими, что Мирея боялась не дождаться самого главного и кончить прямо в эту же секунду.
— Я хочу тебя прямо сейчас, — вырвалось у нее и Леон не захотел больше сдерживаться.
Хищно, нетипично для себя, он впился в ее губы. Снял с себя нижнее белье. Мирея бы посмотрела вниз (потому что ей было чертовски интересно), но его губы не отрывались от ее. Он снял и с нее остаток одежды, раздвинул ей ноги шире. Леон немного неуверенно опустился бедрами вниз, проникая внутрь и заставляя ее ахнуть.
Она ощутила сильное давление, легкую боль, которая прошла после его следующего движения. Он был медленным, смотрел на ее лицо, следя за эмоциями. Их взгляды встретились и Мирее стало ужасно неловко.
— Все хорошо? — спросил он.
— Да.
Он продолжил, сам удивляясь совершенно новым ощущениям. Чертовски приятным, головокружащим... Леон немного ускорился, потому что возбуждение уже било в голову. Наверное, желание быть с ней настолько сильно возбуждало, что он был уже на грани закончить. Так позорно быстро.
Что и случилось через пару мгновений и Леон упал на нее сверху, тяжело дыша. Мирея смотрела в потолок, тоже задыхаясь. Она слышала истории про первые разы, что они не радужные. Она вспомнила Эйдена, который заставил кончить так быстро, за пару минут. Но и то что они делали она не могла назвать сексом.
Леон перевалился на спину рядом. Только сейчас Мирея рассмотрела его тело полностью. Невольно в голове промелькнула мысль, что было интересно узнать, какой Эйден и сравнить. Глупость. Бред. Идиотизм.
— И ты меня оставишь вот так без конца? — спросила она и прикусила щеку.
Какая дурость.
— О, прости, прости.
Леон немного заметался взглядом, а после мысленно собрал себя в кучу. Как он мог оставить ее вот так? Глупый. Леон вновь навис над ней. Мирея улыбалась. Медленная дорожка поцелуев довела его лицо вниз.
Мирея старалась не сравнивать, не думать, не анализировать, но мозг невозможно было остановить. Леон был другим. Конечно, он без вагона опыта Эйдена, без той самоуверенности. Но именно неопытность возбуждала такую же неопытную Мирею.
Поэтому она получила, то что хотела.
После долгих объятий она прошмыгнула за телефоном и вернувшись на мгновение задумалась, что не верила в реальность. Леон лежал с ней на этой кровати, голый как и она. Теперь они вместе? Мирея не знала.
Она посмотрела в телефон и увидела новое сообщение. От Эйдена.
«Прости, я перепил. Не знаю, что на меня нашло, но эти слова... не бери их в голову. Прости».
— Твою мать... — сказала она и резко обернулась к Леону, ожидая вопросительный взгляд.
Но он уснул.
* * *
Эйден вернувшись к себе домой был ужасно уставшим. Не пьяным, но вымотанным эмоциями. Луна с Тео, Мирея с Леоном. Все были с кем-то, а он потерял Амелию. Да и всех потерял.
В квартире было одиноко. Он поставил себе чайник для чая. Смотрел на то, как закипала вода. Эйден повел себя как последняя сволочь с Миреей, с этой наивной девочкой, от доброты которой иногда даже было тошно.
Она лезла всегда в душу, будто там хотела найти что-то важное. Пускай постарается найти у Леона. Эйден налил себе кипяток в кружку, бросил заварку с черным чаем. Прошел в комнату и упал на диван без сил.
Желание написать Амелии было сильным, но еще сильнее было желание переспать с ней. Он привык к этому. Привык, что могиполучить ее когда хотел. До отношений даже легче. А вот в отношениях нужно было работать, чего он делать не любил. В постели ему было с ней интереснее.
Нет, Амелия пройденный этап. Туда ему не стоило лезть. Наверное, как и к Луне, которую он тоже терял. Особенно после такого явно показательного секса в соседней комнате. Наверное, ей правда нравился Тео. Получала ли она с ним удовольствие? Что он делал ей такое, что она бежала к нему?
Эйден искренне не понимал. Ей с ним совершенно не нравилось? У Тео был член больше? Опыта больше? Да, явно из-за опыта с парнями... Эйден мысленно выругался.
Гребаный педик Тео...
Как же он хотел ему врезать по милой мордашке, чтобы он свалил куда подальше. Подальше от Луны. Со своей любовью, страстью, притяжением к парням... Неужели Луна это приняла? Ей было нормально? Она глупая. Глупая девочка.
Эйден так хотел с кем-то переспать.
Он посмотрел на потолок. Тяжело вздохнул. Не наговорив бы сегодня гадостей Мирее, он мог бы быть с ней в этой квартире. А она у Леона. Она сделала выбор. Как и выбор сделан Леон, а Эйден уважал и любил Леона.
Как же ему нужно было просто кому-то присунуть и уснуть.
Эйден застонал и закрыл лицо руками. Одиночество его бесило. Как он устал от всего.
Если трахнуть некого, нужно трахнуть самого себя. Эйден встал с дивана и ушел в душ. Врубив погорячее, он встал под струи, думая о Мирее. Наверное, нечестно было даже думать о ней, но Эйден знал, что в голову ему никто не залезет. Мысленно он мог там делать что угодно.
Раздевать ее как угодно, целовать как угодно и трахать как угодно. И это осознание возбудило его. Он касался себя сначала медленно, думая о лице Миреи, а после быстрее, когда вспомнил это же лицо после того, как он заставил ее кончить.
В глубине души Эйден надеялся, что она еще раз будет лежать голой перед ним.
Наконец разрядив напряжение (конечно, не так как хотелось), он вылез из ванной и укутавшись полотенцем, взял телефон и написал Мирее сообщение. Она прочитала его спустя десять минут и ничего не ответила.
«Сучка» — подумал Эйден.
* * *
Луна лежала на груди Тео, прижимаясь к нему под одеялом. Они долго провели время в тишине, слушая дыхание друг друга. На самом деле Луна просто боялась задавать вопросы. А их было много.
— Я знаю, что ты хочешь поговорить, — сказал наконец Тео.
— Хочу, но не знаю как начать.
— Как тебе угодно, я понимаю твои эмоции, ты немного удивлена.
Она рассмеялась.
— Немного, конечно. Я в шоке от того, что теперь мне придется тебя ревновать не только к девушкам, а и к парням.
— Так, стоп, ты меня ревнуешь?
Луна приподнялась и тяжело вздохнула.
— Ревную, — призналась она.
— К кому?
— Когда я видела тебя с клиенткой. Я подумала — а со сколькими ты флиртуешь как со мной?
— Как с тобой? Ни с кем.
— А если честно?
— Я честно.
Она снова легла на его грудь и начала выводить пальцами узоры на коже.
— А вдруг тебе понравится какой-то парень.
Тео закатил глаза.
— Луна, ты можешь не переживать, я не влюблюсь в какого-то парня. Я испытываю к ним исключительно сексуальный интерес. Помню, как в шестнадцать впервые испытал это и понял — я такой.
— И каково это — быть с парнем? — спросила Луна.
Она загнала Тео в угол. По правде говоря, его никогда об этом не спрашивали. Да и он никому не рассказывал такие подробности своей жизни. Это было... спрятано.
— Это... необычно. Все ощущается как-то иначе. Все более грубое, с девушками у меня не так. Девушки у меня ассоциируются с нежностью.
— Тебе нравится, чтобы тоже было грубее?
— Наверное. Я не знаю, зависит от ситуации.
— Ты хочешь тоже что-то эдакое попробовать со мной?
Тео рассмеялся и Луна села. Он уставился конечно же на ее грудь.
— Что?
— Луна, у тебя как минимум нет члена, — сказал сквозь смех Тео.
Она стукнула его слабо рукой.
— Я вообще не об этом. Мы можем тоже пробовать разное. Я открыта к предложениям. Не скрывай ничего от меня, хорошо?
Он кивнул. Для него было удивительно начинать отношения с такой понимающей девушкой. Ему казалось, что его не примут, будут высмеивать. Но она восприняла это... как норму. Как часть его жизни, какой она и являлась. Его прошлым, которое нужно либо принять, либо нет.
Луна осознавала, что Тео раскрылся перед ней, а вот она — нет. Не могла рассказать главную правду, потому что она разрушит все. Всю эту стабильную пирамидку идеальности. Правду узнают все, а это безусловно разочарует. Особенно маму и папу. Луна не хотела бы увидеть их реакцию. Поэтому просто похоронила все глубоко в себе.
— Со сколькими парнями ты был? — спросила Луна.
— М, с тремя.
— А с девушками?
Тео немного задумался.
— Восемь.
— Ну точно самец, как сказала Аурелия.
— Вы что, обсуждаете меня? — удивился очевидному Тео.
— Естественно.
Тео притянул ее к себе и поцеловал.
— И какой я по мнению Аурелии? Ну кроме того, что самец.
— Ты милый. Это и по моему мнению тоже.
— А ты такая... какую хочется просто съесть. И ты так нагло открыто сидишь передо мной голая.
— Соблазняю.
— Я думал ты уже на сегодня все, устала.
— Я? Устала? — удивилась Луна. — Я только разогревалась.
Она сама поцеловала его. Сильно, с напором. С откровенным желанием, но внезапно замерла, посмотрела в глаза и усмехнулась. Луна спускалась по его груди вниз. Целовала. Медленно. Тео ощутил, как моментально возбудился. Тело было готово.
Он и не знал, что Луна сама проявит инициативу. Что заставит его напрячься и стонать в этой маленькой комнатке. Что его слова сегодня о любви разбудят в Луне уверенность и смелость. Она и сама не знала, что способна на это. Наверное, неумело, впервые в жизни, но искренне старалась.
— Луна, остановись, — сказал с трудом Тео и она посмотрела на него с недоумением. — Ты все делаешь прекрасно, но я бы хотел предложить что-то новое как раз. Как насчет того, что я сзади?
Луна замерла.
— Я... я не знаю, не могу согласиться так спонтанно, мне нужно время. Думаю, ты понимаешь.
— Понимаю, все нормально.
— Тогда можно мне закончить?
Он рассмеялся. Им еще стоило ко многому привыкнуть в этих новых, особенных отношениях.