Глава 3.
На следующий день Луна зашла в маленький цветочный магазин, спрятанный посреди узких улочек города Пуэрто де ла Крус, и чуть не сбила молодого парня, явно выбирающего букет для своей возлюбленной. Амелия, ее подруга, стояла рядом с ним, помогая с композицией. Она была обычной — в льняном широком костюмчике, босоножках, с распущенными волосами и повязкой на них. Она повернулась к Луне, удивленно смотря.
— Мне нужно с тобой поговорить, — сказала Луна.
Клиент лавки тоже смотрел на нее.
Амелия была лучшей подругой Луны уже как года три. Милая девушка двадцати шести лет, вечно улыбающаяся и будто нереальная для этого мира (не зря она выбрала открыть именно свой цветочный магазин).
— Луна, у меня клиент, подожди немного, — ласково ответила девушка и сразу переключила внимание на парня.
Луна закатила глаза и начала нервно рассматривать цветы. Пионы, анемоны, гвоздики, мимозы, гортензии... и такой приторно сладкий голос Амелии, которая явно пыталась всучить парню букет подороже.
Ей понадобилось десять минут, чтобы клиент наконец вышел из лавки с покупкой. Луна молча подошла к двери и повернула маленькую табличку стороной «закрыто».
— Ты так всех моих клиентов распугаешь, — совершенно спокойно сказала Амелия, сортируя деньги в кассе.
— У меня настоящая трагедия.
Глаза девушки поднялись и она захлопнула ящик. Открыла маленький холодильник, доставая из него две бутылочки колы и поставила два стула рядом. Указала на один из них и бросила Луне баночку напитка в руки.
— Что случилось?
— Я поцеловала парня.
Бутылочка Амелии пшикнула, когда она открыла крышку. Отпив газированной гадости, девушка скривилась.
— И что в этом ужасного?
— Я никогда не целовала парня.
По крайней мере первой. И по своему желанию.
— И как тебе? Понравилось? — спросила Амелия.
Луна опустила глаза. Не могла же она сказать, что испугалась больше, чем ощутила какие-то другие чувства. Она закрыла лицо ладонями.
— Скажи мне просто, что я ненормальная, раз пугаюсь парней.
— Ты не ненормальная.
— Ненормальная.
— Луна, хватит.
— Я поддалась минутной слабости. Тео просто оказался милым, забавным... симпатичным, — сказала Луна.
— И что ужасного в том, что ты поцеловала его? Ты могла хоть и переспать с ним — в этом нет ничего ужасного.
Луна прикусила внутреннюю сторону щеки. До боли. Так, чтобы отрезвить себя.
— Могла. Хотела. У меня был шанс.
— Но ты будто считаешь себя какой-то не такой, не достойной этого.
— А ты бы переспала с ним?
Амелия рассмеялась и пожала плечами.
— Я его даже не видела, вдруг он не в моем вкусе. Он похож на Эйдена?
Луна опешила. Все звуки вокруг сжались в маленький шарик. Она оказалась в вакууме, который поглощал все.
— На Эйдена?
Амелия снова отпила колу, задумавшись, что в ней не хватало виски. Да и вообще, ей нужен был выходной. Давно уже.
— Помнишь нашу последнюю тусовку у бассейна всей компанией? Так вот я не думала, что расскажу тебе все, но это заходит в моей голове дальше, чем я планировала. Мы с Эйденом переспали и кажется, он мне начинает нравиться. Сильно.
Луна не могла вздохнуть. Ее кожа побледнела. Глаза не моргали. Сердце ускорило ритм. Мгновение, и она не сможет вздохнуть. Умрет. С трудом встав на ноги, Луна отошла прочь от подруги. Амелия что-то говорила, но она ее не слышала. Постаралась подойти к ней, но Луна выставила руку, не давая приблизиться.
— Что с тобой? Ты меня пугаешь! — забеспокоилась Амелия.
Луна не способна была говорить. Она резко метнулась к огромной вазе с цветами, подняла ее и Амелия опешила. Встретившись со взглядом подруги, Амелия не узнала в нем свою любимую Луну. Ваза полетела в ее сторону, но девушка увернулась. Ужасный грохот заглушил все вокруг.
— Эйден тебе не пара. Он никому не пара. Не нужно даже смотреть в его сторону, — сказала с трудом Луна и выбежала из магазинчика так же быстро, как из салона Тео.
Только не Эйден, только не Эйден.
Мы с Эйденом переспали и кажется, он мне начинает нравиться.
Луна хотела закричать. Так громко, чтобы сел голос. Так громко, чтобы не слышать себя никогда больше.
Она впервые захотела попросить помощи у отца.
И спросить напрямую — что в ней не так?
* * *
В квартире отца все было слишком привычным и не менялось годами. Он арендовал ее для короткой жизни на островах. Хоть что-то в этой жизни было стабильным. Уютная светлая студия недалеко от океана пропахла мятой. В распахнутое окно дул ветер. Отец заказывал пиццу, не ожидая такое спонтанное появление дочери. Он бывал на острове все реже и реже, выбирая привычный материк. Луна всегда знала — другая часть Испании была его домом, а не Канары.
— С салями? — спросил Маркос.
— И кукурузой.
— С чего так спонтанно пришла? Обычно звонишь заранее.
— Стало одиноко.
— Дома что-то случилось?
Когда он задавал этот вопрос, Луна усмехалась и всегда отрицательно мотала головой. Дома ничего никогда не происходило. Ни когда мама вышла снова замуж, ни когда Луна нашла в комнате Эйдена алкоголь когда ему было пятнадцать, ни когда мама снова развелась и уехала на месяц в другую страну. Все идеально. Насколько это возможно.
— Все хорошо.
— Ева говорила об очередной семейной поездке. В этот раз на Мадейру. Ты что-то знаешь об этом?
— Нет, она вновь думает, что будет хорошо собрать нас всех вместе, будто ничего не произошло? — удивилась Луна.
— Видимо, но с одной стороны это для нее некая часть стабильности. Она привыкла.
— До сих пор не понимаю, почему вы развелись.
Маркос с грустью усмехнулся и заказал им пиццу, добавив к ней две бутылочки лимонного пива.
— Я же уже говорил — любви не всегда бывает достаточно.
— Снова ванильные сопли, пап. Мог бы и правду рассказать.
Тяжело вздохнув, Маркос откинулся назад на стуле. Каждый раз Луна замечала, как он постарел за все время. Морщины, седина. Тот энергичный энтузиаст, бегающий за преступниками, увядал на глазах. И Луна всю свою жизнь задавалась вопросом — а как так вышло, что у ее родителей огромная разница в возрасте?
Они молчали о своей истории, скрывая ее за множеством замков. Говорили загадками, будто оба сговорившись. И Маркос, смотря на свою взрослую дочь, до сих пор боялся признаться во всем, что довелось пережить Еве и почему она никогда не была рада их замужеству на самом деле.
— Ты когда-то все же расскажешь, что между тобой и мамой на самом деле? — спросила Луна.
— Зачем тебе знать?
— Я хочу понять, что со мной не так. Я всегда считала нашу семью странной, но не понимала почему.
— С тобой все нормально, Луна.
— Ты ошибаешься. Мне надоело ждать от тебя ответа, надоело каждый раз видеть растерянный взгляд матери, когда я спрашиваю ее о чем-то. Вы будто два преступника, которые сделали что-то ужасное.
Маркос молчал. Он всегда избегал этой темы. Прятался, как последний трус, пообещавший когда-то Еве, что их дети никогда не узнают правду. Он лгал им в лицо. Лгал самым дорогим людям. Но искренне не понимал — почему именно сейчас Луна была так серьезно настроена узнать правду?
— Милая, ты меня пугаешь своей настойчивостью. Что произошло? Ты поругалась с мамой?
Луна закатила глаза. Так привычно.
— Нет, я ни с кем не ругалась.
— Что в твоей жизни изменится, если ты узнаешь правду?
Она пожала плечами.
— Станет легче? — спросила Луна с неким отчаянием.
— Вряд ли, но если ты так хочешь...
В дверь позвонили. Доставили пиццу. И Маркос пожалел, что не заказал бутылку водки. Забрав пиццу, он дал чаевые доставщику и устало поставил еду на стол. Луна кусала губы, не смотрела на него. Ее темные волосы завесили лицо, скрытое за макияжем. Привычные черные кольца, темный маникюр.
— Я хочу, папа.
— Ладно, но ни слова матери.
Она слабо кивнула, потянувшись за едой и баночкой пива.
— До твоего рождения я работал в полиции, ты это знаешь. Я был другом семьи, то есть знаком с твоей бабушкой еще с момента, когда она была моложе тебя. Считай, я вырастил Еву, всегда был рядом и не заметил, как нас начало связывать нечто большее, чем просто дружба и теплые отношения. Мы влюбились, но думаю это было и так понятно. Ей восемнадцать, она совсем ребенок, полный жажды приключений и веселья. Я принимал это, вспоминая и свои молодые года. Я влюблялся сильнее, как и она. И я совершил ошибку — связался с картелем, решив, что значка полицейского будет достаточно, чтобы оберегать мою Еву, — рассказывал Маркос, пару раз запнувшись. — Все резко перестало быть радужным, когда картель решил сделать мне больно — добраться до Евы. Картель похитил ее и я никогда не смогу себя за это простить.
— Постой, самый настоящий картель? Как в фильмах?
— Самый настоящий. Они торговали наркотиком и женщинами. Я не успел спасти твою маму.
— Что с ней случилось?
Маркос не мог произнести это вслух. Не перед своей дочерью, которая перевернула все. Лишь она вернула их отношения, только из-за нее на свет появились Эйден и Леон.
— Ее изнасиловали.
Эти слова трижды отдались эхом в голове Луны. Она не могла пошевелиться. Смотрела на отца, лицо которого побледнело и осунулось. Было ощущение, что он вот-вот расплачется. И Луна, ощутив его боль, встала со стула и подошла. Наклонившись, она обняла Маркоса. Прижалась к нему, как делала это в детстве, посмотрев ужастик вместе с Леоном.
— Папа, ты не виноват. Я уверена, что всеми силами пытался ей помочь. Но у меня есть один неудобный вопрос, — говорила Луна, не отстраняясь от отца. — Если с моей мамой это произошло, ты уверен, что я твоя дочь?
Маркос сам отстранил от себя Луну. Посмотрел ей в глаза.
— Даже не думай об этом, ты моя дочь и это точно. После этого ужаса твоя мама уехала в Австрию на четыре месяца, а после вернулась и мы поняли, что не можем друг без друга. Тогда получилось, что Ева забеременела. Ты точно моя дочь.
Она медленно закивала, хотя паника никуда не делась. Отойдя от Маркоса, Луна прошептала:
— Я бы убила себя, узнав, что я дочь человека, изнасиловавшего маму.
Маркосу кусок в горло не лез.
— Даже не думай об этом.
— А что потом? Мама тебя простила же?
— Простила за это, но картель не оставил нас в покое, ведь я четыре месяца искал способ отомстить. Как только мы стали счастливыми, все снова разрушилось. Картель убил тебя. Так я считал. Так мне сказали в больнице когда я пришел к Еве. Так и она сказала мне, а после, спустя почти пять месяцев, я пришел к ней на день рождение и увидел ее живот. Ты была живая, как чудо, которого никто не ждал.
Луна замерла. К горлу подкотил ком. Она так хотела расплакаться, что не было возможности вздохнуть. Она умерла? Папа думал, что она умерла? Мама врала ему?
— Я вернул Еву, — продолжил Маркос. — Чтобы мы были семьей, потому что я твой отец. Мы поженились и потом появились Эйден и Леон. Но я видел боль в глазах Евы. Она была измотанна морально, а я радовался, что у нас большая семья. Я не видел правды.
— То есть только из-за меня появились Эйден и Леон?
Луна все же расплакалась. Слезы бесконтрольно потекли по щекам.
— Да. Без тебя мы бы явно не сошлись с Евой снова. Но это для меня было лучшее решение в моей жизни. Вы — лучшее, что у меня есть, как и Альваро. Я безумно счастлив быть вашим отцом.
— Скажи, мама хотела убить Эйдена и Леона?
Маркос опешил.
— Что ты такое говоришь?
— Скажи.
Маркос замялся. Он очень жалел, что поддался щенячьему взгляду Луны. Она всегда имела влияние на него. Такое сильное, как никто другой. Даже Ева.
— Как только узнала, что беременна — да, она думала сделать аборт.
Луна схватилась за голову и отошла к раковине. Обхватив ее края руками, Луна мысленно выругалась.
— И почему не сделала этого?
— Луна, мне слишком некомфортно говорить об этом...
— Почему она не убила их?
— Потому что я сказал, что это возможность наладить наши немного нестабильные отношения. И потом Ева узнала, что будут близнецы и сама отказалась от аборта.
Луна бы закричала, но не могла.
Луна бы обвинила отца в рождении ее травмы, но не могла.
Луна бы возненавидела мать, но не могла.
Луна бы рассказала правду, но промолчала.
— Ты думал, что смог построить семью, но у вас не вышло. Не говори, что ты заставлял маму просто справляться со всем молча.
— Не говори, что я что-то заставлял ее делать. Я всегда любил ее так, как никого и никогда больше не полюблю. Вы — лучшее, что вышло из нашей любви. Но ты сама знаешь, что любви не всегда достаточно.
Луна прикрыла глаза. Она была в ночном кошмаре, никак не в реальности, а Маркос смотрел на свою дочь и не узнавал ее. Не задающая лишних вопросов девочка пропала. Перед ним стояла та, кто наконец попросил озвучить правду, а не спрятать ее в огромном сундуке.
— Возможно, папа, мы все — это огромная ошибка, — прошептала Луна.
* * *
За окном небольшой лодки дул ветер, качая ее на волнах Атлантики. Эйден, опустив якорь, сидел на краю, свесив ноги. Держал в руке бутылку водки, смотрел на голубую воду и периодически делал маленькие глотки. Он нашел Тео в Инстаграме через Луну.
Насмотрелся на его фотографии. Он казался обычным. Нормальным. Даже возможно, что у него что-то получится с Луной. Возможно...
На экране Эйдена загорелся номер Амелии. Он неохотно ответил, желая просто выбросить телефон в океан.
— Ко мне заходила Луна. Я рассказала ей о нас и она сорвалась. Что с твоей сестрой? — быстро спросила Амелия, запинаясь.
— Ничего. С ней все нормально.
— Нормально? Она меня чуть вазой не убила.
— Но не убила же.
— Эйден!
Он сделал пару глотков и скривился.
— Прости, — сказал Эйден. — Могу приехать к тебе, успокоить. Ты в магазине?
— Да, приедь, пожалуйста.
Ее голос звучал слишком умоляюще и Эйден не сдержался. Сбросив вызов, он поднял якорь и направился к порту.
В цветочной лавке звякнул колокольчик. Вывеска так и висела стороной «закрыто». Эйден увидел Амелию сидящей на полу. Она прижалась спиной к прилавку и смотрела в одну точку. Эйден молча подошел и сел рядом с ней.
— Почему она бросила в тебя вазу?
— Я не знаю, мне кажется она тебя... ревнует, потому что считает меня неподходящей для тебя. Мы же подруги, почему она так ко мне относится? Будто я не достойна тебя...
— Я не думаю, что она так считает.
— А что тогда? — спросила растерянно Амелия.
— Она странная в последнее время. Может, слишком много работы. Она устала.
— Ага, а еще появился какой-то парень, которого она поцеловала.
— Поцеловала? Это Тео. Вроде, он нормальный.
— Не спорю, что нормальный. Просто не нужно вымещать свою усталость на меня.
Эйден положил руку ей на коленку. Амелия уставилась на нее. Повернув голову в его сторону, Амелия первая провела рукой по его трехдневной щетине. Недолго думая, потянулась к губам и поцеловала.
Его руки касались ее плеч, сняв с плеча лямку комбинезона, Эйден отстранился от Амелии и прислонился губами к нежной шее. Рукой стянул комбинезон с груди. Амелия была без лифчика. Ее пульс поднялся.
Эйден спустил эту ненужную одежду, рукой прикоснулся к трусам, быстро проникая под них. Спина Амелии выгнулась и она запрокинула голову назад, от наслаждения закатывая глаза.
Она хотела его. Хотела быть с ним. Даже если Луна будет считать ее недостойной.
Все же семья ее подруги всегда была немного переборчивой и возвышенной.