Глава 2.
Луна стояла у двери салона, местонахождение которого скинул Тео. Название «Noir», написанное черными буквами, подтверждало, что она не потерялась. Глянув на дверь, девушка остановила взгляд на забавной надписи «Café, tinta y un poco de trauma» (с исп. «Кофе, чернила и немного травм»). Луна широко усмехнулась и наконец решительно толкнула дверь, проникая в совершенно неизвестный ей мир.
Внутри пахло жасмином, чернилами и конечно же кофейными зернами. Стены были выкрашены в глубокий синий, с рисунками на них — лисы без глаз, плятущиеся лестницы, птицы в клетках с открытой дверцей. На полу — ковер, которому уже явно лет сто. Он не особо вписывался в интерьер.
Луна замерла.
— Ты пришла за болью или кофе? — раздался голос слева.
Он стоял у стойки, повернутый спиной. В черной футболке, с цепочкой на шее. Тео повернулся и улыбнулся, ведь ждал ее прихода. Луна была в непривычной для нее одежде — черная майка, джинсы, кеды. Она не была такой, как на причале. Даже волосы собрала в хвост.
— А ты всегда встречаешь людей вот так загадочно? — спросила она, сдерживая ухмылку.
— Только особенных гостей. Тебе приготовить кофе?
— У меня такое чувство, что это место состоит из него, а не из главной тематики — татуировок.
— Я был баристой. Обожаю это, — сказал Тео и направился к кофе-машине, начиная орудовать возле нее. — Дай угадаю — ты любишь латте на кокосовом?
— Просто черный кофе. Без молока и сахара.
Тео замер, а после, хмыкнув, достал маленькую чашечку для эспрессо.
— Ну хоть сиропчик добавить можно?
Луна усмехнулась.
— Давай в следующий раз.
— Ты собираешься прийти еще?
Девушка неловко опустила голову на кеды. Помялась на месте.
— Возможно. Вдруг работа не понравится и переделывать придется. Хотя, вряд ли я приду снова к такому мастеру...
Тео наигранно громко хмыкнул и поставил на стол кружку кофе.
— От меня клиенты не уходят недовольными. Да, им может быть больно, они могут плакать, но потом они благодарны.
Луна и не собиралась спорить. Ее взгляд внезапно замер на другой надписи.
— «Tú decides lo que se queda para siempre» (С исп. «Ты решаешь, что останется навсегда»), — прочитала вголос девушка. — Мне нравится эта фраза. Она будто напоминает, что жизнь только под нашим контролем.
— Конечно, все только в наших руках, Луна. Пройдем внутрь салона?
Она кивнула, взяв в руки кружку. Кофе приятно пах. Отпив глоток, Луна насладилась приятно горьким вкусом. В глубине салона, на удивление, не оказалось атмосферы стерильной клиники. Вместо нее были старинные лампы, мягкий свет, черный диван, на который хотелось упасть и спать на нем.
— Садись, — скомандовал Тео. — Ты так и хочешь набить зме?
— Нет, я потерялась. Хотелось бы в первую очередь как-то перекрыть эту неудачную ошибку, сделанную в семнадцать лет.
Луна, отствив кружку, подняла край черной майки, оголяя идеально выпирающие ребра. На них была немного кривая бабочка. Тео, сощурившись, протянул руку и коснулся кончиками пальцев ее кожи. Луна прикусила внутреннюю сторону щеки.
Только сейчас она подметила, что от него пахло ментолом. Приятно так.
— Херовенькая работа, но все можно исправить. Не хочу перекрывать ее, а наоборот — дополнить и улучшить. Не против?
Луна пожала плечами и закрыла живот майкой.
— Как будет правильно.
— Только ты решаешь, как будет правильно, а не я.
Девушка, наклонив голову в правый бок, присмотрелась к Тео. Черные волосы, немного упавшие на лоб, темные глаза, аккуратный нос, слегка пухлые губы.
— Я тебе доверяю, — сказала она.
— Хорошо, тогда сама виновата. Так вот, решим с рисунком. Ответь на один вопрос — какой звук делает твоя боль?
Луна застыла. Она даже не моргала и наверное не дышала эти пару мгновений. Тео, взяв в руки блокнот, зажал между пальцами карандаш. Он ждал ответа.
— Какой... что?
— Кто-то говорит «молчит», кто-то — «царапает стекло», а кто-то — «гремит цепями». Последнее для меня попахивает садомазохизмом. Но... каждый в праве создать свою красную комнату.
Луна рассмеялась и сам Тео расплылся в улыбке. Он хотел услышать ее смех.
Она смотрела на него, не отрывая взгляда. Не могла понять — сумасшедший он, или гений (скорее оба варианта).
— Она стучит. Тихо, но постоянно. Как капли дождя, бьющиеся о подоконник, от которых невозможно уснуть.
Он поднял глаза. Такие темные, как космос. Кивнул. Коротко, очень лаконично.
— Тогда я нарисую эту боль. Она у тебя терпеливая.
— Она меня просто мучает, — ответила Луна и немного поникла.
Тео начал рисовать. Молча.
Ему понадобилось не так много времени, как подумала Луна и он повернул блокнот к ней. На белом листе бумаги были трещины, которые тянулись вдоль и завершались цветком жасмина.
— Если это не твое — говори, я не обижусь и сделаю новый эскиз, — сказал совершенно спокойно Тео, хотя у него внутри горело волнение.
Он хотел, чтобы его старания ей понравились. Чтобы ее глаза загорелись.
— Это мое.
Ее голос был тихий, сдержанный. Тео уловил эти нотки, но ничего не сказал, начиная готовить оборудование. Луна села на кресло. Неуверенно сняла майку, оставаясь в бюстгальтере. Худая, с загорелой кожей, с родинками и маленькими шрамиками, которые Тео невольно заметил. Он не глазел на нее, старался быть серьезным профессионалом со строгим лицом.
— Первое правило — ты можешь в любой момент сказать «нет», — предупредил Тео.
— А есть и второе?
— Если ты заплачешь — это нормально. Если засмеешься — тоже. Если уснешь — я поставлю кофе рядом и дам отдохнуть.
Что-то в Тео было особенным. Луна это ощущала. Она была перед ним неловкой, немного обескураженной, но ощущала себя в безопасности. Ей не хотелось дерзить, быть резкой, как-то отстраняться. Ей хотелось наоборот быть ближе. Как можно ближе.
Он надел черные перчатки. Наклонился к ней. Тео видел ее дыхание. Ощущал ее страх. Собравшись с мыслями, он протер кожу, переводя следом на нее эскиз.
И машинка зажужжала. Луна смотрела на его движения, такие аккуратные, сосредоточенные. Он не поднимал глаза, ушел в работу, а Луна, ощутив боль, сжала руками подлокотники.
— Черт, а это реально больно, — прокомментировала она.
— Чувствительное место. На руках не так. В следующий раз будем делать там.
— Ага, если я выживу.
Луна прикусила губу. Протерпев десять минут, по ее щеке все же скатилась слеза. Тео, заметив это, сразу же протянул бумажное полотенце.
— Ну вот, снова клиент нас затопить хочет...
Луна нервно рассмеялась и громко шмыгнула носом.
— Любишь же ты делать людям больно.
— Они мне еще и платят за это, — похвастался Тео, возвращаясь к работе.
— И сколько я буду тебе должна?
— Натурой расплатишься.
Луна опешила и Тео поднял глаза. Он, не сдержавшись, рассмеялся.
— Ты бы видела свое лицо. Белая, как молоко. Я пошутил. Со мной не нужно спать ради татуировок. Я могу сделать ее и бесплатно.
— Нет, я заплачу.
— Не спорь, а то сделаю больнее.
Ее напугали его слова. Загнали в угол. Да, она с первой встречи смотрела на него изучающе, ее тянуло к нему, но такая шутка для нее была, как снег на голову посреди лета.
Возможно, она испугалась, потому что хотела его.
Тео, погрузившийся снова в работу, хотел себя стукнуть по лбу за шутку. Он и не думал, что напугает ею такую девушку, как Луна. Такую смелую, открытую, откровенную, уверенную. Такую, которая никогда не будет с таким, как он. Зачем ей пугаться?
С ее внешностью она должна знать, что королева.
Когда Тео закончил работу, ее кожа раскраснелась, а рядом с ней лежали пять использованных салфеток.
— Ну что, провести тебя к зеркалу? — спросил он.
Луна коротко кивнула. Тео помог ей встать, довел до зеркала. Луна уставилась на новую себя. Татуировка была прекрасной. Она дополнила бабочку, а тонкие надломанные линии будто описали состояние ее души.
— Спасибо, это слишком... про меня. Так тонко. У тебя талант.
— Мне приятно. А можно спросить — почему ты так испугалась меня?
Луна надела на себя майку, стараясь не касаться татуировки, заклеенной пленкой. Не знала, что сказать Тео.
— Это получилось машинально.
— Леон говорил, что ты такая уверенная в себе, открытая, смелая. Передо мной ты будто другая.
— Мне неловко говорить об этом, — сказала растерянно Луна, ее глаза забегали.
— Хорошо, у нас еще полно времени, чтобы ты рассказала о своих тараканчиках. У меня, кстати, их тоже полно. Познакомим их.
Луна улыбнулась уголком губ. Хотела сбежать. Быстро, хлопая дверью, прячась у себя, надевая маску при братьх.
Перед Тео она была собой, поэтому он так удивился.
Обнажаться вот так — это отпугивать людей. Луна это понимала.
— Еще раз спасибо за татуировку.
— Пиши в любое время. Только не ночью. И не рано утром. Но а так — в любое. Мне понравилось оставлять следы на твоем теле.
Луна ощутила чувство возбуждения, растекшееся по животу и сжала руками сумочку. Она быстро попрощалась, коротко усмехнулась и выбежала из салона на свежий воздух, который начала хватать ртом.
Мне понравилось оставлять следы на твоем теле.
Зачем он это сказал? Зачем тоже обнажился перед ней? Зачем? Зачем? Зачем?
Луна вызывала такси, набирая в телефоне все трясущимися пальцами. Она должна снова стать Луной обычной. Луной — уверенной девочкой с улыбкой, дерзкими образами, винной помадой на губах и сигаретой, зажатой меж пальцев.
Она закурила, так нервно, что пришлось трижды чиркнуть зажигалкой прежде чем кончик сигареты покраснел и дым попал в легкие. Она прикрыла глаза.
Мне понравилось оставлять следы на твоем теле.
А ей понравилось, что он касался ее. Без яркого желания. Без похоти, без насилия, без игнорирования. Он просто был... обычным. Нормальным.
Если бы Луна была не собой, она бы трахнула его на том черном диване. Но настоящая Луна забивается в угол от слова «секс», хотя знает, что это может быть приятно.
Приятно не только когда она одна, не только когда дверь закрыта и никто не может ворваться в ее пространство.
А еще поцелуи — это приятно. Она бы поцеловала Тео. По-настоящему. Может, в следующий раз...
Этот следующий раз нужен ей сейчас. Луна, бросив на асфальт сигарету, быстро зашагала обратно в салон. Снова тот запах, Тео уже стоял у раковины и мыл кружку из-под ее кофе. Услышав, что дверь открылась, он обернулся.
— Ты что-то забыла? — спросил парень.
— Если ты не против...
Луна была слишком близко к нему. Она приблизилась к его губам не особо уверенно, но не отступая. Коснулась его губ. Таких мягких, теплых. Поцелуй был по-настоящему невинный. Сначала казалось, что Луна его выдумала в своей голове. Но в какой-то момент Тео сам взял контроль в свои руки, углубляя поцелуй и касаясь ее талии, чтобы прижать к себе. Чтобы ощутить полностью. И это в секунду отрезвило Луну.
Она резко отстранилась, тяжело дыша и, не сказав ни слова, развернулась и убежала, громко хлопнув дверью и оставив Тео в замешательстве.
Его сердце гулко билось в груди. Он не понимал ее и хотел узнать. Копнуть поглубже, куда-то туда, где ей страшно. Понять ее.
Снова поцеловать.
* * *
Когда Луна стала старше, она начала ненавидеть семейные ужины. В них будто было слишком много лжи, выстроенной в аккуратную пирамиду. Она держалась на идеальной картинке улыбающихся Луны, младших братьев и будто бы по-настоящему счастливой матери. Только отец был очень занят сегодня. Луне не придется улыбаться перед ним.
Она любила свою семью. Искренне, насколько это было возможно. Любила мать с ее оптимизмом и некой наивностью, любила отца за его доброту и юмор, любила Леона за поддержку и сильное плечо рядом, любила Эйдена... за то что он был. Просто был. Он — часть их семьи.
Луна не могла выбрать, что надеть на ужин. Возвращаться снова в семейный дом ей хотелось сейчас меньше всего. Особенно после происшествия с Тео. Вновь проходить мимо их старых комнат, вновь вспоминать детство.
Никто не мог заставить ее идти туда, но ей не хотелось делать больно матери, которая и так редко виделась с ними. Бизнес, заботы. Она давно отпустила своих детей во взрослую жизнь.
Надев лосины, широкую черную футболку и собрав волосы в пучок, Луна достала косметику и сделала самый нежный макияж из всех, на которые была способна. Постоянно смотрела на телефон, будто ожидая сообщения от Тео, но тот молчал. Зато мысли о нем в голове Луны не молчали.
Мягкие губы, нежный касания. Она никогда не делала шаги в сторону мужчин. Никогда не решалась. Но в Тео что-то было... не сказать, что особенное. Он был обычным, просто притягивал к себе, как магнит.
Доехав до дома матери, Луна тяжело вздохнула. Сегодня она привезла с собой торт, чтобы вызвать улыбку на лице Эйдена. Луна открыла дверь своим ключом и уставилась на две пары кроссовок. Эйден и Леон уже здесь.
Луна сняла балетки, оставляя в сторону. Тихо касаясь пола ступнями, она прошла на кухню. Мама стояла за плитой, заканчивая приготовление классической для них поэльи, Леон стоял недалеко от нее, поедая огурец, а Эйден сидел за столом, смотря в телефон. Когда Луна оказалась перед ними, три пары глаз уставились на нее.
Ева расплылась в привычной улыбке. Отложив большую деревянную ложку, она обняла Луну. Так тепло и уютно. Так по-семейному.
— Я не думала, что приду последней, — сказала Луна и поставила коробку с тортом на стол.
— Конечно, я же мастер опозданий, — подметил Эйден, отложив сразу же телефон в сторону.
— Я рада, что вы все здесь. Сегодня у нас будет паэлья с морепродуктами, — сказала Ева.
— Пальчики оближешь. А я сегодня получил заказ на два приватных тура для наблюдения за китами, — рассказал Эйден.
— Ты же не сильно любишь приватные туры, — сказал Леон.
— Не важно, главное они платят.
Луна усмехнулась, подходя к еде и предлагая помощь матери. Та попросила расставить посуду.
— Кстати, Луна, ты же татуировку у Тео сделала. Показывай! — сказал Леон.
Луна замерла. Сердце ускорило ритм, а к голове прилил жар. Она продемонстрировала татуировку и все стали ее рассматривать.
— Очень красиво, — сказала Ева.
— У Тео правда талант, — подметил Леон.
— Кто такой Тео? — сразу же спросил Эйден.
Луна отвернулась, доставая огромные тарелки и после ставя их на стол.
— Друг Леона.
— Почему-то я о нем ничего не знаю...
— Потому что ты вечно занят на своей лодке и нет времени даже чтобы просто отдохнуть, — сказал Леон.
— И это говорит тот, что пропадает на своей работе сутками. У спасателя больше обязанностей.
— Насчет обязанностей согласен.
Луна помнила реакцию своей матери на то, что Леон выбрал эту профессию. Как она волновалась. Она даже слышала, как Ева плакала, обсуждая все с Маркосом.
С момента когда Леон стал спасателем, он получил только три травмы, которые явно заставили поседеть слишком мнительную Еву.
— А у тебя что на работе нового? — спросил Эйден у Луны.
Поставив огромную сковороду с паэльей, Ева облегченно выдохнула.
— Ничего, все по-старому. Пока Тейде спит, у меня ничего не происходит.
— Лучше даже не думать о том, что он может проснуться, — сказала сразу же Ева.
Все сели за стол. Луна встретилась взглядом с Эйденом и сразу его отвела.
— Тогда и у меня работы прибавится, — сказал Леон.
— Давайте не будем о плохом.
Для Луны ее мама всегда была слишком пугливой. Слишком заботливой, вызывающей протест. Когда ей было шестнадцать это особенно ощущалось.
Она всегда чувствовала, что Ева что-то скрывала.
Интересно, чувствовала ли Ева, что Луна скрывала что-то от нее?
Ужин казался бесконечным, но паэлья была очень вкусной (как и всегда). Луна слушала истории Эйдена о групповых турах, о прогрессе у учеников в управлении лодкой. У них у всех была насыщенная жизнь. Они все растворились в потоке острова.
Тенерифе был особенным. И жизнь на нем тоже.
Луна убрала тарелку в посудомойку и ушла в свою старую комнату, желая забрать оттуда пару книг. В этих четырех стенах пахло привычно. Здесь было много ее вещей. Она часто возвращалась сюда, даже недавно, когда пересеклась с Эйденом, который больше любил водить своих девушек в этот дом.
Достав книгу с полки, Луна услышала уведомление о сообщении. Сразу же глянула на телефон и сердце замерло. Это был Тео. Она разблокировала экран.
«Если ты не против, то я хочу пригласить тебя на пару бокалов вина завтра вечером на пляже Гардин».
На парочку бокалов вина... Луна окаменела. Тревога заглушила все звуки вокруг. Пальцы с трудом напечатали, что она не против и в эту же секунду дверь в комнату открылась. На пороге стоял Эйден. Он медленно шагнул и тихо закрыл за собой дверь.
Он сделал это как в детстве, страдая от кошмаров и прибегая к Луне ночью. Тогда Эйден залезал под ее одеяло, касаясь ледяными ногами и сестра обнимала его.
Но для нее казалось это нормальным только когда он был ребенком.
— Те останешься ночевать? — спросил Эйден, переминаясь с ноги на ногу.
— Не знаю, а нужно?
— Было бы неплохо. Мама будет рада, что мы все вместе здесь.
— Я и так много времени провожу здесь.
— Но не со всей семьей. Обязательно кто-то занят.
Луна мысленно закатила глаза.
— Как хочешь, могу и остаться.
Луна села на свою мягкую кровать. Эйден подошел к ней и сел рядом. От него привычно пахло его духами.
— Кто такой Тео?
Как же Луне хотелось закричать — а какое твое дело? Но она улыбнулась и немного покраснела.
— Мой друг. Он сделал мне тату. Приятный парень.
— Приятный парень?
— Да, приятный парень, — повторила Луна, потирая руками коленки.
— Понравился тебе?
— Возможно.
— Хочу познакомиться с ним.
— Зачем?
— Хочу знать парня, который нравится моей сестре в лицо, — сказал совершенно спокойно Эйден.
Луна не смотрела на него. Остановила взгляд на мишке, одиноко сидящем на письменном столе. Подарок от старшего брата по папиной линии на десятилетие.
— Возможно когда-то познакомишься.
— Уже спала с ним?
Луна резко повернулась в его сторону, встретилась с карими глазами.
— Эйден, перестань. Я знаю, что ты заботишься как брат, беспокоишься за меня...
— Да, правильно.
— Но не нужно.
— Нужно, ты моя сестра. Папа всегда говорил, что мы — это главное, что у нас есть.
Луна помнила его речи о семье. О ее ценности, о том, как они должны держаться друг друга. Как важно помогать друг другу. Только эта забота иногда переходила все границы.
— Знаю, спасибо, но все хорошо. Я справлюсь. Если что-то будет не так, я обязательно скажу.
Эйден ласково улыбнулся и взял Луну за руку. По ее телу прошел ток. Она вновь застыла.
— Я рад, что тебе кто-то нравится, — сказал он и, погладив тыльную сторону ее ладони, встал.
Уйдя из комнаты и оставив Луну одну, она ощутила весь ужас, накрывший ее. Она упала на кровать и тяжело задышала. Закрыв лицо руками, девушка выругалась.