Глава 6.
Девушка с космическим именем Луна всегда мечтала быть более приземленной и свободной от проблем и переживаний. Чтобы все было чуточку проще, но проще никогда не было.
Глянув на телефон, она наткнулась на диалог с Тео. Беспокоился ли он искренне? Она не знала. Писал много, спрашивал много и Луне хотелось закрыться. Навсегда? Возможно.
А смысл? Что Тео сделал ей плохого? Он вел себя вполне нормально, даже мило по отношению к ней. Видимо, его нормальность и пугала больше всего.
«Прости, что не отвечала и вообще за мою реакцию. Я не знаю, почему так поступила с тобой. Надеюсь, ты понимаешь, что не виноват, а проблема во мне», — написала Луна и сразу заблокировала телефон, ощущая боль в груди.
Сжимающую, сдавливающую кости, не дающую вздохнуть. На часах уже было шесть часов вечера, Леон ушел на смену, Эйдена слышно не было, возможно, он тоже ушел. Обняв подушку, Луна захотела исчезнуть.
Она вспомнила тот день, когда мама зашла в комнату, они втроем сидели в ней и сообщила, что они с отцом разводятся. Спустя тринадцать лет брака, когда казалось, что их семья — это стабильный фундамент под огромным домом. Мама была так спокойна, что Луна сразу поняла — для нее это было облегчением.
Луна чувствовала, особенно когда повзрослела, что мама не ощущала себя полностью счастливой в браке с отцом. Она часто пропадала на работе, не так много проводила с ним времени. Все ее внимание было занято детьми. В какой момент в их отношениях что-то треснуло?
Девушка посмотрела на потолок и тяжело вздохнула. Как она знала — у всех их близких были тяжелые истории любви. Чего стоили отношения дяди Евы Матео...
На телефон пришло уведомление и Луна сразу же глянула на него.
«Ничего, я все понимаю. Как ты себя сейчас чувствуешь?» — написал в ответ Тео.
Коротко, сдержанно, в его стиле. Он — не волна эмоций, как Луна.
«Неплохо. И спасибо тебе за лучший поцелуй. Не то, чтобы у меня было много опыта... просто это было прекрасно».
«А мне казалось, что тебе стало мерзко, поэтому ты отпрыгнула. Но я запомню и если ты захочешь — мы повторим».
Луна заулыбалась, как влюбленная девочка, сжимая в руках телефон. Ее щеки покрылись румянцем.
«Я бы с радостью повторила».
Она боялась быть собой. Боялась показаться не такой, какой ее хотели увидеть, а еще боялась быть сложной. От таких бегут, потому что никому не нужны проблемы. Тео выглядел таким, кому нужна спокойная, уровновешанная, уверенная в себе девушка, каковой Луна не являлась.
От этих мыслей ей стало не по себе. Она села на кровати и ощутила, как к горлу подкотила тошнота. Выпитый алкоголь явно не оставит ее так легко в покое.
В это время Эйден был дома. Он проводил Леона на работу и решил приготовить ужин, чтобы сделать приятно маме и Луне. Тем более, сегодня у него совсем не было работы. Внезапный выходной дал расслабиться и сполна насладиться тишиной, заполненной мыслями о будущем.
Амелия иногда ему писала и ее сообщения вызывали у Эйдена невольную улыбку. Она хотела, чтобы он приехал к ней, подарил ей вечер с собой наедине. Эйден прислушался к шагам наверху в комнате Луны. Она проснулась.
Выбрать остаться с ней или поехать к Амелии...
Выбор был настолько очевиден, что Эйден, тяжело вздохнув, написал Амелии, что приедет, как только сможет. Пускай эти отношения (которые он официально предложит сегодня) будут частью нормальности в его жизни.
Амелия была приятной, милой, доброй, веселой. Она всегда на стороне Луны, всегда была лучшей подругой. Да и внешне привлекала.
Эйден перемешивал в сковороде пасту с морепродуктами, от которой исходил приятный аромат. Он не заметил, как спустилась Луна, смотрящая внимательно на него. Увидев ее только когда та подошла к шкафчику за чаем, Эйден усмехнулся.
— Оказывается, ты живая! Как твоя голова? — спросил он.
— Жить можно, но сложно. У нас еще есть чай с мятой?
— Вроде был, посмотри внимательно.
Луна начала шариться среди коробочек. В смешной домашней одежде — шортах с таксами и широкой розовой футболке. Наконец найдя нужную коробочку, Луна победно показала ее Эйдену.
— Ты будешь? — спросила сразу Луна, подходя к чайнику.
— Буду, если ты сделаешь.
Злобно глянув на брата, она получила в ответ его добрую улыбку и отвернулась.
— С чего решил взяться за ужин?
— Задумал сделать приятно маме. И тебе, — сказал Эйден.
— Леон давно ушел на смену?
— Уже как час. Вернется рано утром, сама знаешь.
Она кивнула. Ночные смены Леона не нравились никому в их семье, но им приходилось мириться. Он не оставил выбора, когда решительно сказал, кем хочет стать.
— Сегодня обещали шторм. Снова океан будет неспокойным и придется переживать за Леона.
— Он справится, сама знаешь. Леон вылезет из любой задницы и еще спасет кучу людей.
Луна усмехнулась. Чайник закипел и она разлила кипяток по кружкам. Конечно, Эйден был прав. Ловкий, смелый, немного безбашенный Леон всегда с радостью бросился в огонь и воду, лишь бы спасти человека. Однажды, в тринадцать лет, он спас девочку пяти лет от утопления, когда ее мама отвернулась на минутку.
Океан не прощал ошибок, особенно на берегах острова Тенерифе. С детства каждый знал, что нужно быть начеку и улавливать настроение Атлантики. Тогда Леон, перепуганный, державший на руках бледную девочку, навсегда решил для себя, что спасатель — это его стихия и призвание. Океан не пугал его, он смотрел на волны с прищуром, бросая вызов. Только это было слишком самоуверенно.
Как говорил Эйден — с океаном нужно быть друзьями, а не соперниками, потому что битва никогда не будет равной. Победитель заведомо ясен. Но Леон был, конечно же, другого мнения.
Луна залезла на стол, свесив ноги и сжала в руках кружку, дуя, чтобы чай поскорее остыл. Эйден, выключив плиту, повернулся к сестре.
— Я сегодня, скажем так, официально предложу Амелии начать отношения. Я решился, — сказал Эйден.
— Как тебе удается так легко вступать в отношения? Разве нет каких-то переживаний, страхов?
— Какие переживания? Я просто делаю так, как чувствую, а там уже как получится. Амелия мне нравится, я нравлюсь ей, надеюсь, поэтому нет никаких сомнений.
— Ладно, тебе всегда давались легко любовные похождения.
Эйден рассмеялся и сел на стол рядом с Луной. Она ощутила аромат его шампуня.
— Ты же знаешь, что можешь поделиться своими переживаниями, — сказал Эйден.
— Думаешь, я хочу?
Он пожал плечами.
— Ты всегда искренняя со мной.
Луна смотрела на цветок в горшке. Листья у него завяли. Видимо, мама забывала его поливать.
— Ты так считаешь?
— Я это вижу.
Эйден был прав. Она всегда старалась тянуться к нему, как и к Леону. Как к самым близким кто у нее только был. Если Луна вспоминала подростковые года, на душе становилось тепло — семья, любовь близких, Амелия, учеба, приключения. Тогда Эйден был еще ребенком. Смешным, ищущим приключения, влезающим в неприятности. Именно он ломал трижды руку, приходил в ссадинах, дрался в школе, а Леон закатывал на это глаза. Именно тогда Луна помогала спрятать от родителей синяки под глазами Эйдена. Они смеялись, когда она доставала свой консилер. Эйден называл себя гламурной девушкой, такой же красивой, как сама Луна.
А потом все изменилось.
— Если ты сделаешь больно Амелии, я тебе этого не прощу, — сказала строго Луна.
Эйден спрыгнул со стола, отставил кружку и подошел к сестре напротив. Она смотрела ему прямо в темные глаза.
— Понимаю, ты беспокоишься за подругу. Я не сделаю ей больно, Луна, если это сделает больно тебе.
Сердце билось неровно, ускорило свой ритм, оно сбивало дыхание. Взгляд Эйдена неотрывно смотрел ей в лицо.
— Если ты считаешь меня искренней, то искренне тебе скажу, что собираюсь переспать с Тео и вообще хочу быть с ним в отношениях, — зачем-то сказала Луна и увидела недобрый блеск в его глазах.
Он отошел от нее.
— И правильно, что хочешь переспать. Ты же не забитая девственница. Можешь не бояться, больно уже не будет.
Все изменилось когда Эйдену было пятнадцать. Ева, их мама, тогда развелась со своим вторым мужем, который не был хорошим человеком и оставил много шрамов в психике детей. Видимо, на Эйдена он повлиял сильнее всего. Его исчезновение должно было дать свободу и покой, но заперло мальчика в собственных страхах. И эти страхи освобождались по ночам в виде кошмаров, от которых он хотел спрятаться.
А прятался он у Луны, у старшей сестры, которая всегда смотрела на него с жалостью и любовью. Которая всегда была на его стороне и знала, как успокоить. Тогда Эйден прибегал к ней по ночам, ложился в кровать и засыпал в ее спасательных объятиях. Она закрывала его от ужаса, а он, наоборот, открыл другой в себе, когда ощутил нечто новое.
Со временем кошмары прекратились, но привычка приходить к Луне осталась. Она, как добрая и чуткая, всегда принимала его, общалась с ним, а он воспринимал все иначе. Так, как не думал, что когда-то будет.
Луна помнила тот день так ярко, будто произошел с ней вчера. Вспоминала его каждый раз, когда задавалась вопросом — в какой момент она проигнорировала то мгновение в котором Эйден стал другим? Это был очередной вечер, она читала книгу, Эйден постучался и попросил войти. В любимой пижаме, теплых носках, с взъерошенными черными волосами. Он уже тогда был выше нее и намного сильнее, потому что увлекался боксом (который забросил в восемнадцать). Конечно, Луна его впустила.
Они говорили допоздна, смеялись, обсуждая все на свете. Тогда Эйден впервые обсудил с ней девушек. То, что ему нравилась одноклассница. То, что он хотел с ней больше общаться. Луна осознала — Эйден повзрослел. Быстро, незаметно, но он уже превращался в мужчину.
Крепко прижавшись к ней за спиной, Эйден в тот вечер прошептал:
— Мне нравится эта девочка, но ты же знаешь, что я люблю только тебя, Луна.
После этих слов Луна ощутила, как что-то уперлось в ее спину и вплоть до его шестнадцати лет она отрицала, что это случалось каждый раз, когда он приходил к ней. Потому что в шестнадцать все стало хуже и прошедшее время казалось идеальным.
* * *
Дома у Амелии всем пахло уютом. Она переехала в эту квартиру три года назад и Эйден был в этих стенах третий раз. Он держал в руках коробку пиццы, шампанское и любимые конфеты Амелии. Неуверенно пройдя за ней в гостиную, он увидел на полу подушки и пледы.
— Я подумала, что будет неплохо просто посмотреть фильмы. Как тебе кажется? — спросила скромно Амелия.
Она была по-уютному прекрасна — бежевые мягкие штаны, голубой топик, подчеркивающий грудь (у Луны был чуть ли не такой же) и немного макияжа на лице. Эйден поставил коробку с пиццей на пледы.
— Очень мило, прямо устроила уютное свидание.
Она немного покрылась румянцем.
— Иногда хочется простого, чего-то вот такого.
Плюхнувшись на пледы и подушки, Амелия села по-турецки и уставилась на напротив сидящего Эйдена, будто ожидая чего-то.
— Ты очень красивая сегодня, — сказал он, не отрывая от нее взгляда.
— Да брось, я слишком домашняя. Да и еще похмелье немного мучает, поэтому шампанское только твое.
Он усмехнулся и взял бутылку. Начал распечатывать и раздался хлопок, который заставил Амелию немного дернуться. Она протянула ему один бокал на тонкой ножке.
— Буду пить в гордом одиночестве, как алкоголик.
— Но ты же не один, я рядом, просто пить не буду.
— И это лучшее, что могло случиться за сегодня.
Амелия всегда смущалась. Да, была старше Эйдена, имела за спиной неплохой опыт отношений, но каждый раз слыша что-то милое, покрывалась румянцем.
— Я уже начала смущаться.
— Я вижу по твоему лицу. Это слишком мило.
— Выбирай фильм, пока я не умерла на месте. Только без твоих любимых кораблей.
Эйден громко рассмеялся.
— Жаль, я как раз думал в сто первый раз посмотреть «Титаник».
Амелия подняла руки вверх.
— Поверь, я видела его больше раз, чем ты, так что сразу нет.
— Тогда ты выбирай, — сказал Эйден и отпил шампанское.
Она задумалась, посмотрев в потолок. Эйден пристально изучал черты ее лица. Она другая — блондинка, с ярко выраженным скулами, родинками. Выглядела хрупкой, как вазы в ее цветочном магазине.
— Я не знаю, мне кажется эту тишину нельзя нарушать глупыми фильмами, — наконец сказала Амелия и перевела взгляд на Эйдена.
В комнате пахло апельсинами и ванилью. Она вытянула ступни вперед, бесцеремонно и нагло кладя их на ноги Эйдена. Он усмехнулся так фирменно, что по спине девушки пробежали мурашки. Эта особенная улыбка...
Амелия находилась слишком близко и ее не было смысла отталкивать. Он ощущал, что этот момент особенный. Такое невозможно не почувствовать.
— Вижу, ты сегодня очень любишь тишину.
— Просто... мне спокойно, — ответила Амелия. — Редко бывает так спокойно.
— Мне можно коснуться тебя?
Амелия хихикнула.
— А я уже тебя нагло коснулась, дурачок.
Он положил руку на ее ногу и нежно погладил.
— Я не особо умею выражать свои эмоции в такие моменты, — сказал Эйден. — Но постараюсь. Я хочу быть с тобой как пара, а не просто как те, кто мимолетно сошлись на вечеринке. Хочу быть с тобой по-настоящему.
Амелия забыла, как дышать. Она смотрела на него своими огромными глазами. Влюбленными.
— Ну наконец-то... — прошептала Амелия и потянулась первой к Эйдену.
Поцелуй был не резкий, не страстный, а осторожный, как проверка. Проверка, что изменилось после его слов. Но следом более глубоким.
Он притянул ее к себе ближе, она положила ладони ему на грудь. В этом моменте не было спешки, не было гонки, все было спокойным и нежным. Его губы коснулись ее щеки, виска, спустились на шею, будто он изучал и запоминал каждый миллиметр. Амелия закрыла глаза, позволяя себе наслаждаться каждым моментом, ощущая его запах, его касания. То, как он держал ее — не грубо, а уверенно.
— Мы можем остановиться, если ты так хотела просто тишины, — прошептал Эйден, с трудом оторвавшись от нее.
— Не хочу. Уже не хочу.
Это был зеленый свет, после которого Эйден не остановится. Его ладони сжали ее грудь, желая поскорее снять топик. Упала одна лямка, вторая. Коснувшись губами голых плечей, Эйден ощутил, как руки Амелии спустились по его футболке вниз, доходя до пуговицы джинсов. Ловким движением она расстегнула ее. Привстав, Эйден помог снять с себя штаны.
Он уже не желал тянуть все, полетевший топик и расстегнутый лифчик стали доказательствами. Коснувшись губами небольшой груди Амелии, он услышал ее тихий стон от запрокинутой назад головы. Медленно, но уверенно он спускался ниже, оставляя влажные дорожки прямо до штанов. Их было стянуть легко, одним движением. Тело Амелии оказалось на подушках. Эйден сам снял с себя футболку и оставшиеся трусы, отбрасывая в сторону. Осталось снять все оставшееся с Амелии.
Он на мгновение остановил взгляд на ней — грудь часто вздымалась, глаза блаженно закрыты, все тело в ожидании. Все тело в его власти. И он раздел ее полностью.
Подхватив за бедра, он немного приподнял хрупкое тело и придвинул ближе к себе, заставив Амелию тихо ахнуть. Он наклонился над ней, его движения пока были медленными. Поцеловал ее губы. Постепенно ускорился, ощущая, как ее идеальный маникюр царапал его кожу спины.
Слушал, как она стонала. Как она была вся его. И эта власть возбуждала. И он кончил, но не с мыслями об Амелии, а о другом человеке, над которым он тоже имел контроль.