7 глава
После ужина, когда тёплый свет мягко разливался по комнатам, Чонгук вышел из душа, накинул на плечи махровое полотенце и, переодевшись в пижаму, устроился в своей комнате, готовясь ко сну. Он уже почти лег в кровать, как вдруг в дверь раздался негромкий, но отчётливый стук. Омега приподнялся и, потянувшись к настольной лампе, сказал:
— Входите.
Дверь приоткрылась, и на пороге появился Тэхён. Он выглядел, как всегда, собранным: расслабленная поза, лёгкий уклон головы, в глазах — то самое спокойствие, за которым нередко прятались куда более глубокие чувства.
— Тебе что-то нужно? — удивлённо спросил Чонгук, слегка приподнимая бровь.
— Я нашёл тебе подработку, — коротко ответил Тэхён, входя в комнату и протягивая визитку.
Глаза Чонгука расширились — в смеси удивления и искреннего восхищения.
— Уже?.. — выдохнул он, не скрывая эмоций.
— Да, — кивнул Тэхён, — тебе нужно поехать туда сразу после школы. В три. Адрес на визитке. Если хочешь, могу подвезти.
Омега лишь кивнул, принимая карточку. Визитка оказалась тёплой, словно вобрала в себя тепло руки Тэхёна. Пока Чонгук рассматривал её, Тэхён уже отвернулся и подошёл к двери, собираясь уйти. Но едва коснулся ручки, как за спиной услышал:
— Тэхён… спасибо.
Тот замер на долю секунды. Не обернувшись, лишь чуть опустил голову — скрывая ту самую улыбку, что медленно, почти нежно, коснулась его губ. Он быстро скрылся за дверью, прежде чем омега мог что-то заметить. А Чонгук, всё ещё сжимая визитку в ладони, аккуратно положил её на прикроватный столик, выключил свет и погрузился в сон, впервые за долгое время ощущая нечто похожее на уверенность в завтрашнем дне.
---
На следующий день, во время обеда, Чонгук и Юнги расположились за привычным столиком в школьной столовой. Юнги, как всегда, активно жестикулировал, пересыпая рассказ саркастическими комментариями и порциями безобидной драмы. Чонгук слушал вполуха, греясь в живой энергетике друга, когда вдруг заметил, как Тэхён и Хосок направляются к ним. Два альфы, уверенные в себе, с лёгкими шагами, словно невесомыми, прокладывали путь сквозь столовую.
Юнги, едва уловив их приближение, склонился к уху Чонгука и прошептал:
— Смотри, какая милая парочка… я молюсь на них, честно, как на алтарь.
Он хихикнул, и Чонгук не удержался — тоже усмехнулся. Этот момент был лёгким, почти детским. Но альфы заметили их реакцию. Тем не менее, ничто в их походке не изменилось. Тэхён сел рядом с Чонгуком, а Хосок — напротив, рядом с Юнги. Альфа, казалось, хотел заговорить, но Юнги демонстративно продолжал есть, игнорируя присутствие Хосока.
Тэхён же сосредоточился на Чонгуке. Говорил он спокойно, чуть глухо, будто между ними стоял незримый барьер. Чонгук молча кивал, слушал, ощущая на себе каждое слово, но не осмеливался сказать ни слова в ответ — присутствие Хосока сковывало его. Внутри росло что-то неясное, но явно болезненное. Если они и правда были парой… то какое он имел право вмешиваться?
В какой-то момент Юнги внезапно встал, схватил свой поднос и, ничего не говоря, ушёл. Чонгук — почти сразу за ним. Он так и не решился заговорить с Тэхёном. Не сейчас. Не при нём.
---
После уроков Чонгук попрощался с Юнги и неспешно направился к остановке. В руке он всё ещё вертел ту самую визитку, словно боялся, что она вдруг исчезнет. И вновь — точно так же, как вчера — рядом остановилась машина. Окно плавно опустилось. Это был Тэхён. Он ничего не сказал, просто открыл дверь со стороны пассажира.
Не проронив ни слова, Чонгук сел внутрь. Машина тронулась, и в салоне воцарилась тишина. Но она не была гнетущей — скорее, наполненной ожиданием. Через пятнадцать минут автомобиль остановился у ресторана, элегантного и уютного с виду.
— Ты здесь работал? — спросил Чонгук, выходя из машины и оборачиваясь к Тэхёну.
— Да. Когда родители наказывали меня и лишали карманных. Тогда я и научился кое-чему. — Тэхён усмехнулся, но в его голосе чувствовалась тень воспоминаний. — Теперь твоя очередь. Удачи.
С этими словами он развернулся и ушёл, а Чонгук, собравшись с духом, вошёл в ресторан. Назвав имя Тэхёна, он был тут же принят — достаточно было одного упоминания, чтобы менеджер тепло улыбнулся и кивнул, словно всё было заранее подготовлено.
Так началась его новая рутина: вечера, наполненные шумом тарелок, ароматом специй, усталостью в ногах и, неожиданно — чувством удовлетворения. Он мыл полы, помогал официантам, убирал посуду, выносил мусор — и всё это с упорством, свойственным лишь тем, кто по-настоящему стремится доказать себе свою ценность. Оплата была честной, и Чонгук ощущал в себе рост — невидимый, но значимый.
Он не сказал Джину и Намджуну ни слова. Не хотел тревожить их. И просил Тэхёна хранить молчание.
— Я просто не хочу, чтобы они переживали, — объяснил он, — если что, скажу, что тусовался у Юнги.
И Джин, каждый раз встречая его поздно вечером, лишь с облегчением улыбался: "Надеюсь, не слишком устал, малыш?"
Чонгук всегда кивал. Ложь ради спокойствия. Ради чувства самостоятельности.
Однажды вечером, когда он протирал столы после смены, начальник подошёл к нему:
— Не знаешь кого-нибудь, кто мог бы подработать? Один наш работник ушёл, место пустует.
Чонгук даже не задумался. Достав телефон, он тут же набрал номер Юнги:
— Хён, хочешь подработку? В нашем ресторане. Тут безопасно. Да, платят неплохо. Вместе будем возвращаться домой. В одиннадцать.
Ответ Юнги был коротким, но воодушевлённым:
— Конечно хочу! Завтра подойду.
___
После того дня их будни стали напоминать что-то почти праздничное. Работать с Юнги было легко — тот постоянно отпускал колкости, рассказывал нелепые истории из своей жизни, и даже самая утомительная рутина, вроде бесконечной горы грязной посуды или натёртых до красноты пальцев, превращалась в почти весёлое приключение. Чонгук всё чаще ловил себя на мысли, что теперь устаёт меньше — будто его энергия возвращалась каждый раз, когда рядом был Юнги и его громкий, заразительный смех.
Они делали всё: сервировали столы, протирали окна, развозили заказы, а по вечерам, когда ресторан пустел, устраивали себе перерывы на крыше с видом на город, делясь чаем из термоса и мечтами о будущем. Казалось, ничто не могло нарушить их новообретённую гармонию.
Но однажды…
Они стояли у раковины, по локоть в пене и кипятке, обсуждая какой-то очередной дурацкий сериал, когда в руках Юнги поскользнулась тарелка — из тех, что явно были не из дешёвых. Она выскользнула из мыльных пальцев, словно жирный угорь, и с оглушительным звоном разбилась об пол. Чонгук вздрогнул, огляделся: никто, казалось, не заметил. Но лицо Юнги застыло в панике.
— Блин… — выдохнул он. — Это ж та самая посуда из VIP-зала, да?
Чонгук кивнул, лицо посерело.
— Что делать?.. — он глянул на осколки, будто надеясь, что те сами склеятся обратно.
Юнги схватился за волосы, потом вдруг замер, как будто что-то щёлкнуло в его голове. Он обернулся к Чонгуку с искрой безумия в глазах.
— У меня есть идея. Сумасшедшая. Но… может сработать.
Не дожидаясь ответа, он принялся быстро собирать осколки, обернул их в салфетки и засунул в свою сумку. Чонгук ошеломлённо наблюдал за этим действом, не понимая, к чему это приведёт.
— Что ты творишь?..
— Удалим записи с камер. — Юнги говорил шёпотом, но с уверенностью безумного гения. — Директор ушёл на перекур, охраны нет, админ спит, как убитый. Всё в наших руках!
Они прокрались в кабинет директора, крадучись, будто в каком-то подростковом фильме о шпионах. Юнги ловко подсоединился к компьютеру, запуская видеоархив. На экране высветилось: «Кухонная зона. 20:46» — и вот на записи они вдвоём, растерянные, а в центре кадра — та самая злосчастная тарелка, летящая в смерть. Юнги стиснул зубы, и, не раздумывая, нажал удалить. На всякий случай — подчистил ещё и за предыдущие десять минут.
Чонгук нервно выдохнул и протянул ладонь:
— Мы это сделали…
— Легенды, — усмехнулся Юнги и хлопнул ладонью в ладонь Чонгука. Пять! Победа!
Но в тот же миг — шаги. Тяжёлые, приближающиеся. Кто-то шёл к кабинету.
— Чёрт… — Юнги распахнул дверь окна. — Я… Я спрыгну!
— Что?! С ума сошёл?!
— Придумаешь что-нибудь! Удачи!
Не дождавшись возражений, Юнги одним резким движением перелез через подоконник, и в следующий момент его уже не было.
Дверная ручка начала поворачиваться. В панике Чонгук обернулся и, не найдя другого выхода, юркнул в стоящий в углу шкаф. Захлопнул дверцу и замер, стараясь не дышать. Сердце колотилось где-то в горле.
---
Юнги, между тем, сжался, готовясь встретить холодный и болезненный удар земли. Его жизнь пронеслась перед глазами: вкусные пончики, любимые сериалы, красивая личика — «Прощай, мой мир…»
Но… удара не было.
Он рухнул прямо на кого-то. Точнее, мягко приземлился… на чей-то упругий живот.
В замешательстве омега приоткрыл один глаз. Под ним, хрипя от неожиданности, лежал… Хосок. Вся его уверенность и обаяние в этот момент растворились в выражении абсолютного шока.
— Ты… — выдохнул Хосок, — ты спрыгнул со второго этажа… на меня?
Юнги, покраснев до ушей, поспешно соскочил с альфы, чувствуя, как тело под ним тёплое и слишком живое для падения.
— Прости-прости-прости! Я не специально! Всё не так, как кажется!
— Это как же не так? — Хосок сел, всё ещё пытаясь отдышаться.
Юнги огляделся, понял, что выхода нет — и начал быстро тараторить:
— Мы с Чонгуком разбили дорогую тарелку, и, чтобы не попасть под раздачу, я… ну, мы… мы решили удалить запись. Он остался там, а я… ну, я… не знал, куда деваться, вот и…
Хосок, приподняв бровь, слушал с неподдельным интересом, а потом вдруг рассмеялся. Тот самый лёгкий, бархатистый смех, который Юнги почему-то не мог выносить спокойно.
— Ты сумасшедший, — сказал Хосок. — Но это было зрелищно. И, чёрт, больно.
— Пожалуйста, никому не говори, ладно? — Юнги сложил руки, умоляюще. — Особенно директору. Или Тэхёну. Или вообще кому угодно.
Хосок нахмурился, но кивнул.
— Хорошо. Секрет между нами. Но…
Он вдруг сжал запястье Юнги, не давая тому уйти.
— Ты сказал, Чонгук остался там?
— Чёрт! — Юнги вырвался. — Он всё ещё в шкафу!
---
В это время Чонгук, задыхаясь в темноте, пытался убедить себя, что всё хорошо. Что Юнги тоже где-то прячется. Что он не бросил его одного.
Он и не знал, что друг… только что пережил падение с неба. Прямо на Хосока.
---