14
Полдня я раздумывала над Машкиными словами. Я наматывала круги по комнате, пытаясь собрать мысли воедино. Марина. Оля. Оля. Марина. Любила ли я Олю? Да, безусловно, чувства к блрндинке у меня были. Они переполняли меня, когда мы встречались. Любила ли я Марину? Я не могла четко ответить на этот вопрос, поскольку к Марине у меня была целая гамма эмоций, которые перемешались. Она была настолько значима для меня, что я силилась понять, что именно я к ней чувствую. Я все прокручивала в голове, и наши разговоры, и встречи, и отношения, если их можно было так назвать, но не находила ответа. Пока не задумалась над тем, что бы я почувствовала, если бы Марина в один прекрасный день взяла и познакомила меня с какой-нибудь девушкой, которую представила бы своей избранницей. Даже от теоретического представления этой ситуации, я почувствовала неприятное ощущение. Укол ревности, что ли. Я никогда не видела Марину с кем-то и я не спрашивала у нее, и не задумывалась об этом. А были ли кто-то? Кто-то, кроме меня? А есть ли кто-то сейчас? Засыпает ли она с кем-то? Готовит ли кому-то? Ждет ли кого-то с работы? Меня затошнило. Я настолько привыкла к Марине, к ее присутствию, что принимала это как дополнение. Как то, что просто должно быть. Но я не думала о том, что происходит в жизни Марины.
Я села на пол в кухне и прислонилось головой к стене. Чертова эгоистка. Все это время она была рядом, а я непонятно куда смотрела. Куда угодно, но не на нее. Я поняла, что должна поговорить с ней. Все выяснить, объяснить, узнать. Я схватила телефон, но он тут же отозвался трелью. Звонила Марина. Я радостно схватила трубку:
- Детка? – Брякнула я, совершенно не подумав о том, что я так не звала ее уже очень давно. С тех пор, как появилась Оля.
Марину, видимо, это тоже очень удивило, потому что она ответила не сразу. Но через пару мгновений я все же услышала:
- Привет. Я звоню сказать, что завтра, точнее, сегодня, я улетаю в командировку. Меня не будет неделю или две. Смотря как быстро отснимем материал.
- Завтра или сегодня? – Решила уточнить я. Я должна с ней поговорить.
- Улетаю сегодня, а снимать начинаем завтра.
- Скоро? Самолет скоро?
- Через четыре часа. Я уже собралась, скоро подъедет такси.
- Почему ты не сказала мне раньше?! – Я возмутилась, так как рушились все мои планы. Она не должна сейчас уехать. Не сейчас. Не сегодня.
- Я не собиралась, но заболела моя заместитель и придется ехать мне. Там целая серия рекламных роликов, мне необходимо проконтролировать, чтобы все прошло гладко, - Марина если и была удивлена моему тону, то виду не подала.
- Черт. Давай я отвезу тебя. Отмени машину. Мне нужно с тобой поговорить, - я поняла, что не выдержу неделю или две, мучаясь неизвестностью.
- Ну...ладно. Я отменю. Что-то случилось? – Настороженно спросила Марина.
- Да. То есть нет. Ну... Неважно. Объясню при встрече, - бросила я и отключила телефон, убежав собираться.
Марина вышла из дома, и я просто уронила челюсть куда-то под руль. Ни один человек ни за что и никогда не скажет, что этой женщине 46. Строгий черный костюм смотрелся великолепно на стройной фигуре. Юбка чуть выше колен прекрасно облегала упругие бедра, а пиджак подчеркивал и тонкую талию, и красивую грудь.
- Едем? – Марина выжидающе смотрела на меня, пока я приходила в чувство.
- Что? А, да, да, едем, - опомнилась я и завела машину.
Я сосредоточенно думала, что же мне сказать и что спросить, уставившись на дорогу. Марину видела мое напряженное лицо и молча ждала. Наконец, она все же спросила, не выдержав:
- Что случилось?
Я не знала, что ответить. Марина, ты меня любишь? Марина, прости, я была слепой дурой? Марина, кажется, я поняла, что люблю тебя? Марина, давай опять встречаться? Или тогда мы не встречались? Что?
Я вздохнула и посмотрела на нее. Теплые янтарные глаза пристально смотрели на меня. Ни одна синева абсолютно не сравнится с этим медовым блеском. Почему я раньше не поняла? Куда я смотрела?
- Марин, я... - слова вертелись на языке, но будто не хотели выходить. Так много мыслей, так много всего за один день. Осознание, принятие, озарение. Черт, почему все у меня через задницу?!
Я снова взглянула на женщину. Лицо ее было спокойно. А глаза... Я на секунду подумала, что она все поняла. Что она видит меня насквозь. Она ждала. Ждала, когда я промямлю хоть что-нибудь. Терпеливо. Смиренно.
- Я хотела спросить, кто будет замещать тебя и выполнять функции руководства, пока ни тебя, ни зама нет? – Какого... Какого хрена ты несешь?! Ты же не об этом хотела спросить, не это хотела сказать. Дура. Тупая дура.
Марина на секунду прикусила край губы, потом посмотрела в окно и, опустив глаза, как-то грустно усмехнулась и слегка покачала головой.
- Наталья. Она будет исполняющей обязанности. Все документы к ней.
- Ясно, ладно, - я замолчала. Я струсила. Я струсила это ей сказать, я струсила, потому что не знала, ответит ли она мне. И потому что испугалась вновь не услышать ничего в ответ.
До аэропорта мы ехали в тишине. Это было странно, поскольку мы всегда о чем-то разговаривали. Даже о пустяках. Я корила себя за трусость, а Марина... Марина, казалось, все поняла. Не знаю. Но когда я остановила машину и мы вышли, чтобы достать багаж, она вновь посмотрела на меня и спросила:
- Все в порядке?
Я хотела просто обнять ее и сказать все, что у меня в душе. Все, что я поняла и осознала. Но вместо этого просто кивнула и сдержанно улыбнулась.
Я провожала ее взглядом, а сама в голове ругала себя самыми непристойными словами и выражениями.
Первая неделя тянулась долго. Я засиживалась на работе, ходила в гости к Маше с Ирой, лишь бы не оставаться одной. Потому что тогда мысли просто сводили меня с ума. С Мариной мы почти не созванивались за это время. Я ей звонила несколько раз, но она редко отвечала. Между континентами была разница в несколько часов. Она списывала невозможность поговорить либо на усталость, либо на занятость, либо еще на что-то. Но она писала. Сообщала, что все в порядке и интересовалась, все ли нормально у меня. Я ей писала, что скучаю, она отвечала, что ей приятно и она тоже хочет вернуться обратно, так как устала. Я старалась не замечать, что она держит меня на некоторой дистанции. Так как я не хотела думать, что из-за своей глупости я потеряла самую дорогую для меня женщину. Я ждала ее. Каждый день я прокручивала, что я ей скажу, когда увижу. Я готова была сделать это прям в аэропорту, потому что сил больше уже не было. И когда подходила к концу вторая неделя ее командировки, я написала, что с удовольствием ее встречу. На что Марина вежливо отказалась, сказав, что прилетает поздно ночью и что ее заберет служебная машина. Я, с неудовольствием, но согласилась.
Самолет прилетал в четыре утра. Была пятница и я взяла выходной, решила ближе к вечеру поехать к Марине и все ей выложить. Речь я тщательно отрепетировала. Я уже знала, что именно хочу ей сказать. Я знала, что я к ней чувствую. Пока Марина отсутствовала, у меня было две недели, чтобы об этом подумать и убедиться. Я просыпалась с мыслью о ней и засыпала с ней же. Я хотела иметь возможность прикасаться к ней, обнимать, считать своей. Хотела, чтобы ее губы целовали только меня, и чтобы ее шикарное тело вместе с душой, без остатка принадлежали только мне.
На часах было 7 утра. Спать мне больше не хотелось. Я знала, что сегодня я должна выяснить все. И либо Марина скажет, что она простит мою тупость и недалекость, либо... Об ином «либо» я даже боялась думать. Я пролежала, казалось, еще очень долго и посмотрела на часы. Прошло всего 15 минут. Время тянулось. Я вздохнула и пошла в душ. Мы договорились, что я приеду к Марине около 16 часов, чтобы она наверняка выспалась. Но в 11 я уже ехала по трассе в направлении ее дома. Я не могла. Не могла ждать. Я не обладала терпением, как Марина, поэтому, послав к черту увещевания разума, что женщине нужно отдохнуть после долгого перелета, я неслась на большой скорости к коттеджу в загородном поселке.
Было темно и пасмурно. Собирался дождь, а грозовые тучи раскрасили небо в серые и почти черные цвета.
Подъехав, я поняла, что ворота закрыты. Неудивительно. Марина, наверняка, спит и видит десятый сон, пока я тут прыгаю у забора. Я нажала на кнопку звонка у металлической калитки. Никакой реакции. Видимо, она отключила звук. Я посигналила. Тишина. Решив, что это меня не остановит все равно, я полезла через забор. В итоге, чуть прихрамывая, поправляя порванную летнюю куртку и отряхивая грязные ладони, я подошла к двери. Собравшись с мыслями, я нажала на звонок. Минута, две. Еще раз. Наконец, спустя минут пять, дверь открылась. На пороге была сонная и очень удивленная Марина Викторовна.
- Леся? Что ты... Разве уже 16 часов?
- Что? Нет, нет. Сейчас 12. Мне просто очень надо с тобой поговорить, - выпалила я и прошмыгнула в дом, оставив стоять удивленную Марину у дверей.
- Ладно, - протянула она, все еще ничего не понимая, и закрывая дверь, - можно только я в душ схожу? А ты пока свари кофе пожалуйста, - проговорила Марина и направилась в ванную.
Я кивнула и проводила женщину взглядом. Как только она скрылась за дверью, я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить нервы. Вымыв руки и более-менее приведя себя в порядок, я решила, что сегодня я непременно ей все скажу, как только она выйдет. Я вновь проговорила про себя речь и, поняв, что вроде бы все помню, что хотела сказать, решила сварить кофе. Марина вышла как раз в тот момент, когда я доставала банку. Женщина прошла на кухню и села за стол. Я посмотрела на нее, нервно сглотнула и отвернулась к кружкам. Банка выпала из рук, когда я заносила ложку с коричневым порошком, чтобы высыпать его в чашку. От неожиданности я просыпала и тот кофе, что был в ложке. Чертыхнувшись, я положила ложку на стол и тут же задела сами кружки. Одна из них полетела на пол следом за банкой. Марина наблюдала за этим цирком, пока я превращала ее кухню в настоящий бардак. Тут я почувствовала теплую руку у себя на плече и от неожиданности вздрогнула. Обернувшись, я увидела стоящую рядом Марину.
- Что с тобой сегодня? – Непонимающе спросила она, потом легонько подтолкнула меня к столу и сказала:
- Давай я. Присядь.
Я подошла к стулу, но так и не сев, обернулась. Марина собирала тряпкой со стола рассыпавшийся кофе. Все слова, вся моя хваленая речь где-то потерялась и я, не думая, выпалила:
- Марина, я тебя люблю.
Я сказала это без каких-то пауз, без особой интонации, просто на одном дыхании. У меня было ощущение, что мне дали последнее слово на суде, перед оглашением приговора. Марина, услышав мои слова, замерла, с тряпкой в руке, смотря перед собой. Мы молчали. Она очнулась первой... и продолжила вытирать кофе. Я смотрела на нее не отрываясь. Женщина подняла банку, достала чистую ложку, чашку, насыпала порошок в обе кружки, залила кипятком и поставила их на стол. Я все еще ждала. Она села на стул и начала методично помешивать кофе, смотря в чашку.
- Марин, ты слышала, что я...
- Я слышала, - прервала меня женщина.
Я еле стояла на ногах. Даже когда Оля говорила мне все те вещи, я была более сдержана. Но сейчас я не понимала, что происходит. Может, я и Маша ошиблись? Может, это все действительно было просто из благородства? Просто желание помочь? А ни о какой любви не было и речи? Я готова была упасть в обморок. Но я нашла в себе силы заговорить:
- Скажи что-нибудь.
Марина помедлила пару мгновений, а потом, не поднимая на меня глаз, тихо сказала:
- Кофе остывает. Пей.
Мне было этого достаточно, чтобы все понять. Стиснув зубы и зажмурившись, я почти неслышно выдохнула. После чего просто вышла из комнаты.