Стигмалион

День в отделении тянулся так долго, что успела бы возникнуть и прийти в упадок целая цивилизация. Так долго, что я успел состариться, умереть и родиться заново. Так долго, что практически свихнулся, размышляя о том, в порядке ли Скай и как скоро я смогу увидеть ее.

Мне нужно увидеть ее.

Убедиться, что она в порядке. Что она дышит, что она существует, что я все еще могу прикоснуться к ней, поговорить и попытаться переписать нашу историю. Эта история должна быть переписана. В ней должна быть как минимум еще одна глава – полная надежды, веры и легких, как воздух, слов.

Впечатляющий монолог Билла, в конце которого он предложил подставить нужное имя, все еще звучал в голове. Как жаль, что он не прочитал его раньше – до того как кровь Скай залила лестничную площадку. До того как я позволил ей упасть...

Под конец дня меня выпустили под залог, и прямо из отделения я поехал в больницу. Купил цветов в супермаркете, забрал все последние, расписался на бланке посетителей и рванул на четвертый этаж по ступенькам. Ждать лифт было выше моих сил.

У Скай в палате сидели ее университетские подружки. Обе поспешно распрощались и выпорхнули, когда я вошел. Скай смотрела на меня не моргая. Ее руки неподвижно лежали поверх одеяла. Дыхание было спокойным, ровным.

На лице – никаких эмоций. Казалось, мое появление произвело не больше впечатления, чем начавшийся за окном дождь.

— Привет, — сказал я, опускаясь на стул рядом с кроватью.

Скай повернула голову, с усилием фокусируя на мне взгляд. Сонная, вялая – точно чем-то накачали.

— Привет, — беззвучно ответила она.

— Как ты?

— Болит голова, обезболивающее не помогает.

— Я могу раздобыть джин, — сказал я. Она слабо улыбнулась, но улыбка тут же угасла, как гаснут на ветру искры. — Скай... Наверно, сейчас не самое подходящее время, но нам нужно поговорить. О тебе, обо мне и об Айви.

— Как дела у твоей девушки? — ровно спросила она, словно мы беседовали о невыносимо скучных вещах.

— Более-менее. Но...

— Ты нашел того, кто изнасиловал Айви и отомстил за нее?

— Вроде того.

— Я горжусь тобой. Передай Айви, что ей очень повезло с парнем. Хотя думаю, она и так это знает.

— Скай...

— Отец вытащит тебя. Бекки заглянула сегодня утром и все рассказала. И тогда я позвонила ему.

— Да, он приходил. Он будет моим адвокатом...

— Он очень крутой адвокат. Прокуроры боятся его, а судьи уважают.

— Спасибо, что устроила все это. Скай...

— Не за что. Как там твои родители?

Она не хотела говорить о том, что мне жизненно важно было обсудить. Она набрасывала кирпич за кирпичом на разделяющую нас стену, а я хотел выломать ее к чертовой матери.

— Послушай. — Я нашел ее руку и сжал в своих ладонях, балдея от прикосновения к теплой мягкой коже. — Я знаю, что тебе было плохо, очень плохо. Я не должен был оставлять тебя одну после всего, что произошло. Я знал, что Бекки и Билл общаются с тобой, что ты отвечаешь на звонки, но не думал, что ты все это время лежала в своей квартире, не выходила и не ела...

Скай забрала руку и потерла виски, морщась от боли.

— Том, приглядывай за Айви и не беспокойся обо мне. Прости, но ты похож на няньку, чьи детишки разбегаются в стороны, лезут в огонь и суют гвозди себе в рот. Ты пытаешься бежать во все стороны сразу. Но это бессмысленно. Бессмысленно и глупо.

— Теперь я хочу бежать только в одну сторону. В ту, где находишься ты.

— Зачем? — медленно проговорила Скай, переводя на меня потухший, болезненный взгляд.

— Затем, что мы нужны друг другу. Мы не сможем друг без друга. Когда я увидел тебя там, на лестнице, все изменилось. Все изменилось и теперь не сможет быть прежним. Я хочу быть с тобой...

Скай глянула на меня так, словно не понимала ни слова.

— Я о многом думала, пока была одна, — забормотала она. — Теперь я знаю, что побыть одной в течение некоторого времени – полезно. Никто не нарушает твои мысли. Никто не отвлекает. И тогда мысли выстраиваются ровными рядами. Идеально ровными рядами. Каждая на своем месте.

Ей точно дали что-то сильное. Она была слегка заторможена, говорила вяло и медленно.

— И до чего же ты додумалась? — спросил я, мысленно готовясь к самому худшему.

— Есть вещи, которые мы делаем, потому что желаем этого всей душой. Любим, общаемся, занимаемся любовью, готовим вкусную еду... и есть вещи, которые мы делаем от безысходности, потому что другие варианты крайне неудобны или попросту невозможны. Например, жуем сухари, когда нет нормальной еды, или живем в маленьких комнатушках, когда нет денег на большие дома. Так вот, Том, нас с тобой связывает только безысходность. Я устремилась за тобой, потому что хотела знать, каково это – принадлежать кому-то. Хотя бы мимолетно. Я всю жизнь гналась за этим. Меня сводили с ума мысли о прикосновениях и обо всем, что делают мужчины и женщины, когда остаются наедине. В детстве я страшно ревновала Сейджа к каждой приближающейся к нему девчонке, потому что он был единственным, к кому я могла прикасаться. Я думала, что если его заберут у меня, то я лишусь последнего сокровища... Став старше, я решила подавлять свои чувства, желания, потребности. И у меня получалось. Пока я не встретила совместимого человека и все не вышло из-под контроля... Все мое естество захотело тебя, оно было готово атаковать, победить и взять. Ведь это было восьмое чудо света и величайший соблазн – человек, не оставляющий ожогов. Мужчина. Привлекательный и сильный. Всегда возникающий рядом, спасающий от чужих посягательств, ожогов, проблем. Позволяющий остаться в его постели, накладывающий повязки на раны, даже варящий суп... Будь смелой, Скай, – говорило мне тело. Ведь это то, чего ты хочешь. Протяни руку и возьми. Убей всех, кто будет мешать. И я протянула, и взяла, и готова была проливать за тебя кровь, и плевать на всех остальных...

У меня внутри все перемешалось, запуталось и затянулось узлом. Как же хотелось заткнуть ей рот поцелуем и оборвать ряд всех этих умозаключений, ведущих к огромной ошибке. Ведь поцелуям под силу выключать мысли?

— И ты был ведом теми же чувствами. Я уверена в этом. Ты устремился за мной, потому что я была совместима с тобой. Не оставляла ожогов и была готова, как уже пригорающий пирог. Параметры биологической совместимости заменили нам любовь. Анатомия заменила чувства. И только беда, в которую попала Айви, напомнила тебе, что любовь – это не биология, совместимость и прочая чепуха. Это танец душ...Том? Ты слушаешь?

Нет.

Все вовсе не так.

Ровные ряды мыслей только кажутся ровными. На самом деле они громоздятся хаотично, выпирая и врезаясь друг в друга.

— Ты ошибаешься, — сказал я. — Скай, ты ошибаешься, черт побери. Все совсем не так. Анатомию и биологию я мог взять у кого угодно, я знал как. Но ты дала мне нечто иное. Теперь я знаю, каково это – не хотеть спать, потому что не хочется прекращать думать о другом человеке. Теперь я знаю, что такое любить...

Скай продолжала смотреть в окно, как будто все, что я сейчас сказал, не имело большого значения.

— Любовь – это когда тебя впечатывают в стену и предупреждают: «Беги, пока я держу себя в руках»?

Она заплакала, две слезы перечеркнули бледные щеки. Я сел с ней рядом и обнял, но она оттолкнула меня.

— Прошу тебя, позволь мне все исправить, — застонал я, приходя в полное отчаяние.

— Прием окончен. — В палату вошел Сейдж и мрачно уставился на заплаканное лицо сестры. — Пора закругляться.

— Скай...

— Если ты разучился понимать по-английски, то я могу объяснить тебе на языке кулаков, Каулитц. Он международный.

Скай продолжала смотреть в окно. Я сжал ее ладонь, прижался губами к виску и вышел.

Сейдж догнал меня на крыльце госпиталя, куда я шел минут пять, как старик, переставляя ноги.

— Эй!

Я обернулся, и он ткнул пальцем мне в грудь:

— Скай решила бросить университет, тебе известно об этом?

Еще одна чудесная новость, которая не даст сегодня уснуть.

— Нет... я не знал.

— Уговори ее остаться. И считай, что мое прощение и благословение у тебя в кармане. Ей нравится учеба. Она замкнется в себе и впадет в депрессию, если уедет домой в Атлон. Ударим по всем фронтам: я, Билл, Бекки, ты и родители. Сейчас ей нужна твоя рука, и ты дашь ей ее.

— Я готов прокатить себя под катком и лечь перед ней ковриком, но сейчас дело обстоит так: она дала мне пинка под зад.

— Постой-постой, ты переспал с ней, потом вернулся к своей девушке, а теперь удивляешься, что Скай дала тебе пинка? А что надо было сделать? Напечь оладушков к твоему приходу?

Сейдж был отличным парнем. В моменты, когда нам не хотелось выбить друг из друга дерьмо, мы вполне мило общались.

— Через пару дней у нас заседание экстренного военного совета, — продолжил он. — Отец с матерью уже в Дублине. Будем решать, как уговорить Скай остаться в университете. Если есть что сказать, – приходи. И Билл с Бекки пусть придут, они же друзья? Заодно обсудите с отцом стратегию твоей защиты в суде. Бла-бла-бла, ты находился в состоянии аффекта. Бла-бла-бла, ты никогда не был судим. Бла-бла-бла, ты весь такой белый и пушистый... Ну и что, что у Фьюри теперь зубов нет.

Я рассмеялся, Сейдж хлопнул меня по плечу.

— Скай должна остаться в универе. Если все срастется, я выпью с тобой ящик Гиннеса, бро...

— Если все срастется так, как я хочу, то, боюсь, мы станем родственниками.

— Но-но, не горячись... — нервно хохотнул Сейдж и отправился обратно, в палату к сестре.