Стигмалион

Куртка Тома осталась у меня.

Он забыл о ней, когда мы распрощались на парковке. Я решила отдать ее Биллу в университете, но Том позвонил на следующий день перед первой лекцией и сказал, что заберет сам. Я ждала его на университетской парковке, сидя в машине, доедая завтрак и перелистывая конспект лекций по инфекционным болезням кошек. Токсоплазмоз – что может быть интереснее с утра в понедельник?

Через пять минут после звонка явился Том, и я вылезла к нему навстречу, кутаясь в кардиган.

— Спасибо, что не дал замерзнуть, — сказала я.

— Спасибо, что подвезла, — ответил он.

— Не за что, — ответила я и сунулась было обратно в салон дочитывать конспект, но Том коснулся моего рукава и спросил:

— Скай, что ты решила с переездом?

— Я съезжаю, Том. Не могу остаться...

Он ничего не ответил. Просто прикрыл глаза и молча покачал головой, словно слышал полнейшую чушь.

— Ладно. По крайней мере я попытался. Но Билл и Бекки расстроятся. Ты же понимаешь?

Я молча кивнула, опуская глаза.

«Главное, что не расстроишься ты».

— Ну тогда... Прощай? Спасибо за все, что ты сделала. Я про тот день, когда я слег с ожогами. И про перевязку...

— Все что угодно, лишь бы мама была спокойна, — вернула я его фразу.

— Именно.

— Если что, обращайся. Я соглашусь быстрее, чем любой серийный маньяк, — грустно улыбнулась я.

Том замер и всмотрелся в мое лицо.

— Теперь ясно, в чем причина этого побега. Ты слышала наш с Биллом разговор.

— Да, прости, — вздохнула я. — Но у меня больше нет ни обиды, ни гнева. Только желание поскорее избавить вас всех от моего присутствия.

— Скай...

— Все так, как и должно быть! Я была безумным ребенком и конкретно облажалась. Ты пострадал и не можешь простить. Я все понимаю. Незачем больше мозолить друг другу глаза...

— Я простил.

— Что? — заморгала я.

— Я простил. Давно. Ты изменилась, и мне не сразу, но все же хватило ума осознать это. Теперь ты можешь просто оставить все как есть? Не съезжай. Бекки без ума от тебя...

— Ты в самом деле простил? Том, правда? — выдохнула я, не в силах поверить в то, что произошло. На огромное, грязное, черное пятно, что все эти годы было на моей совести, только что вылили самый лучший отбеливатель.

— Спасибо, — охрипла от волнения я. — Спасибо! — Я неловко его обняла, и Том потрепал меня по волосам.

— Теперь ты останешься? — спросил он.

— Если есть кто-то, кто этого хочет, то да.

Моя щека лежала на его груди, руки обвили его плечи, и я чувствовала его теплую ладонь на своей спине – на том самом месте, в котором у ангелов прорастают крылья.

Наверное, они вырастут и у меня...

Нет, уже выросли.

***
Попрощавшись с друзьями после лекций, я направилась к парковке. Ярко светило солнце, хотелось петь и кружиться. Я сняла с рук перчатки, стянула с шеи шарф и подставила лицо ветру. Свобода – вот какой у нее запах: свежего воздуха и мокрой листвы. Сейчас я заброшу рюкзак и куртку в багажник, включу веселую, беззаботную песню, опущу стекла и поеду домой, наслаждаясь этим волшебным днем – днем, когда мне простили самый ужасный поступок!

Машина была окружена старшекурсницами: человек пять-шесть. Некоторых я видела на той самой вечеринке, на которой впервые встретила Тома. Они обступили мою машину, курили и смеялись. А на капоте бессовестно расселась сама Айви, болтая ногами и постукивая каблуками по решетке радиатора.

— Что вам нужно? — спросила я.

— О, а вот и наша девочка-целочка. Хотя подождите... За эту машину крошке Скай точно пришлось расплачиваться, так что, боюсь, мы поторопились с выводами, дамы, и наша девочка на самом деле... вообще... не целочка. Упс!

— Что вам нужно? — повторила я, стараясь не терять присутствия духа.

— Да так... поболтать о парнях. Интересно, тот громила – в самом деле твой бойфренд?

Я схватилась за ручку двери, но одна из девушек – та самая Дженни, что была на вечеринке, – захлопнула дверь перед моим носом.

Внезапный страх парализовал меня. Одно дело ругаться с Айви посреди кафе в сопровождении друзей, и совсем другое – в одиночку, на улице, с численным перевесом не в мою пользу.

— А если у тебя уже есть парень, то какого черта ты вешаешься на моего, Макбрайд?

— Что за чушь?

— На том самом месте, где ты сегодня утром тискала Тома, до сих пор огромное пятно на полу.

— Что? — пробормотала я, не понимая ни слова.

— Что-что... Пятно! И знаешь, от чего, подруга?

— От чего? — повторила я машинально, как робот.

— Ну как от чего, — закатила глаза Айви. — От твоих слюней, конечно же. Их там целая лужа натекла.

«Зачем я сняла перчатки, зачем сняла перчатки?! — вопила я мысленно. — Ведь теперь не смогу себя защитить...»

Не слушая их хохот, но все сильнее поддаваясь панике, я вынула из кармана телефон, чтобы набрать Бекки. Она сможет спасти меня от этой тошнотворной компании, если поторопится...

— Не торопись. — Дженни выхватила из моих пальцев телефон и бросила его Айви, который та ловко поймала. — Разве тебе не нравится наша компания?

Я схватила ее за рукав и попыталась оттащить от двери своей машины, чтобы забиться внутрь. В тот момент было плевать даже на телефон, который останется у Айви. Но Дженни выдернула руку и оттолкнула меня, улыбаясь во все тридцать два. Я ударилась спиной о стоящую рядом машину, и та разразилась панической сиреной.

— Какая же ты неуклюжая, Макбрайд, — зацокала языком Дженни.

Все, мне больше было не жалко рук. Я припечатала к лицу Дженни такую пощечину, что она охнула и потеряла равновесие. Айви соскочила с капота, налетела на меня и ударила по лицу. Я схватилась за щеку и тут же получила второй удар по другой. Кто-то вцепился в мои волосы и резко дернул...

Я вырвалась и бросилась бежать – и чуть не угодила под машину.

Мне засигналили, я резко поменяла траекторию движения, как перепуганный насмерть олень, и пустилась к дверям университета. Там я смогу укрыться у администратора и позвонить.

Если он еще не ушел. Боже, только бы административная стойка не пустовала, иначе не знаю, как буду вызывать скорую...

И в эту секунду я увидела Тома, который стоял на ступеньках университетского крыльца с Ричи, Адамом, и парой других парней. Вряд ли это было хорошей идеей – искать защиты у человека, за прикосновение к которому мне только что врезали. Но ничего лучше я не придумала. Вытерев слезы, я бросилась к нему, содрогаясь от окриков и смеха за своей спиной.

— Том. — Я тронула его за плечо, и он обернулся. — Мне нужно позвонить. Могу я взять твой телефон?

Я старалась говорить как можно спокойнее, не хватало еще разреветься перед ним и его друзьями, которые разглядывали меня с веселым любопытством.

Том вытащил айфон и протянул мне, и в этот момент я услышала позади топот каблучков Айви.

— Скай, кажется, мы друг друга не так поняли.

Она подошла к Тому и положила голову ему на плечо, довольно улыбаясь.

— Что происходит? — спросил он, переводя взгляд с меня на нее и обратно.

— Да так... Ерунда. Я решила напомнить Скай, что это не слишком красиво – западать на чужих парней, а она расстроилась и убежала...

Кто-то хохотнул. Мои щеки запылали от обиды и гнева.

Хотелось наброситься на нее с кулаками, но вдруг накатила такая апатия и такое отчаяние.

Мне придется пропустить две недели в университете из-за собственной глупости. Не нужно было прикасаться к нему вообще! Какая же я дура...

Я отошла в сторону и трясущимися пальцами набрала номер скорой. Меня лихорадило так, что стучали зубы.

— Нужна скорая в Тринити-колледж, — тихо заговорила я, водя ладонью по вспотевшему лбу. — Я на крыльце, и у меня через десять минут начнется сильный аллергический приступ, вплоть до отторжения кожи на лице. Пожалуйста, у меня есть всего десять минут, а потом я могу потерять сознание. Я ношу браслет с подробной информацией о моей болезни. На мне белый кардиган, голубые джинсы...

Я посмотрела на стоящую рядом компанию и стерла навернувшиеся на слезы. Никто не услышал меня: подоспевшие подруги Айви смешались с друзьями Тома, пересказывали друг другу что-то очень смешное и косо поглядывая на меня. Сама Айви висла на плече Тома, наслаждаясь своим триумфом.

Но Том...

Он услышал.

Он развернулся ко мне всем корпусом, и на его лице застыло какое-то новое для меня выражение: странное, безумное, паническое. Его глаза были широко распахнуты, челюсти сжались, на шее пульсировала жилка.

«Теперь ты знаешь, — подумала я, встречаясь с ним взглядом. — Теперь ты знаешь, что мы заложники одного и того же демона».

— Я услышал то, что услышал? — двинулся ко мне он, выпуская из объятий Айви. — Что именно произошло?!

— Да, ты услышал, что услышал. Меня ударили по лицу, вот что, — сглотнула я и протянула ему телефон.

Он не взял его, а схватил меня за плечи и легко встряхнул.

— Сколько времени прошло?!

— Что? — моргнула я.

— Сколько времени прошло с момента удара?! — Он почти перешел на крик, привлекая внимание всех людей на крыльце. Подруги Айви изумленно замолкли, парни тоже. Те, кто проходил мимо, начали оглядываться.

— Несколько минут, — всхлипнула я. — Три или четыре, я не уверена!

А дальше случилось что-то невероятное. Том схватил меня за руку и быстро повел за собой – чуть ли не потащил! – К парковке.

— Том?! — бросила ему в спину Айви. — ТОМ?!

Он даже не обернулся. Втащил меня в свою «Ауди», сел за руль и ударил по газам. Наша машина пронеслась мимо компании на крыльце, которая провожала нас во-о-от такими глазами. Все, как один, были в шоке: ведь Том попросту стряхнул с плеча свою девушку, взял за руку другую и уехал с ней. На глазах у всего универа...

Пока я прокручивала все это в своей голове, содрогаясь от ужаса, Том несся, как сумасшедший, прочь из университета.

— Что ты делаешь, Том?! Что ты делаешь?!

— Почему ты не сказала раньше?!

— Айви с ума сойдет...

— У тебя через пять минут сгорит кожа на лице, а ты переживаешь за Айви?!

— Я не хочу, чтобы у вас были проблемы...

— Господи, лучше помолчи! По какой щеке ударили? И кто? Айви?

— По обеим... Я не помню, кто...

Том влетел на парковку, вывел меня из машины и, ничего не объясняя, потащил в свою квартиру. Я бежала за ним, спотыкаясь и задыхаясь. Он распахнул дверь и втолкнул меня в ванную комнату. Сорвал с меня кардиган, выдергивая из рукавов мои руки. Снял с руки болеметр. Вырвал из пальцев телефон, который я все это время судорожно сжимала.

— В душевую, Скай!

Он сжал в руке насадку для душа и включил воду. Струи с визгом ударили в пол.

— Это не поможет! Родители пытались смывать прикосновения, когда я была ребенком, но это никогда не помогало!

— Какой температуры была вода?

— Да не знаю... Теплая. Иногда холодная...

— А сейчас будет почти кипяток. Но ты должна терпеть. Закрой глаза!

Я зажмурилась, и мое лицо обожгли нестерпимо горячие струи.

— Том! — завизжала я, вырываясь.

Он прижал меня к стене всем своим весом, пока я кричала от боли, задыхалась и плакала.

Вода, по ощущениям близкая к температуре кипения, хлестала кожу на моем лице, на моей шее.

— Скай, прошу тебя, терпи...

Я больше не могла терпеть. Я судорожно вцепилась в Тома, чувствуя, как плохо держат ноги.

— Я не могу больше! Том, мне больно, МНЕ БОЛЬНО!

Но он держал меня и не выпускал. А потом вода резко выключилась, и мой плач в обрушившейся на нас тишине зазвучал оглушительно громко.

Том обнял меня, и мы осели на пол душевой кабинки.

Облепленные промокшей насквозь одеждой, лица раскраснелись от пара, с волос капала вода.

— Все в порядке, Скай. Думаю, мы успели, — бормотал он, касаясь моего подбородка и внимательно разглядывая мое лицо. У меня перехватило дыхание от этого «мы». Я смотрела на него, не зная, что больше похоже на сон: Том Каулитц, сидящий рядом со мной в душевой кабинке его квартиры, или мое лицо, которое все еще было целым. Я коснулась ладонями щек – на коже не было ни крови, ни волдырей.

И чем больше я понимала, что уцелела, тем сильнее меня трясло. И волна изумления и благодарности поднималась во мне все выше и выше, пока наконец не затопила полностью.

— Как? Как это возможно?!

— Горячая вода разрушает чужеродные вещества, которые срывают аллергическую реакцию. Причем быстрее и эффективней, чем любые другие средства. Но вода должна быть очень горячей. На грани того, что можно вынести. И желательно под большим напором, чтобы наверняка смыть все до последней молекулы.

Том вылез из душевой, позвонил и отменил вызов скорой. Потом протянул полотенце, оглядел мою вымокшую насквозь одежду и со словами «я принесу тебе что-нибудь сухое» вышел из душевой.

Я поднялась, пошатываясь, и стерла с зеркала конденсат. Мое лицо сильно покраснело и распухло от воды. По щекам струились подтеки туши, губы жгло. Но в целом ничего такого, из-за чего стоило бы нестись в госпиталь.

Ну, почти...

Я попробовала снять намокшую рубашку и обнаружила розовые следы, которые оставляли на ткани мои ладони. Они покраснели и отекли. Кое-где лопнули сосуды и наружу проступили капли крови. Мои руки – я совсем про них забыла...

Том постучал, вошел и протянул сухую одежду и полотенце. Я не взяла их.

— Том, боюсь, я испорчу вещи... Смотри. — Я показала окровавленные ладони, которые все сильнее и сильнее покрывались волдырями.

— Черт, — выругался он. — Еще и руки...

— Я ударила Дженни... И оттолкнула Айви, когда... Все случилось. Прости, я совсем забыла об этом...

Мои зубы стучали от холода. Мокрая одежда уже перестала быть теплым коконом – скорее, стала ледяным саваном.

Том дал два бумажных полотенца, и я зажала их в ладонях, пока он раздевал меня. Его пальцы расстегивали пуговицы и помогали мне выпутаться из мокрой одежды. Сам он уже переоделся в сухое: белая футболка и серые хлопковые штаны.

— Дальше сможешь сама? — спросил он, когда на мне осталась только тонкая вымокшая майка и нижнее белье.

— Попробую, — неуверенно кивнула я и уставилась на алые капли на кафеле: кровь пропитала салфетки в кулаках и теперь начала капать на пол. Том заметил это тоже.

— Ох, ладно... Повернись спиной, я не буду смотреть. — Он помог мне снять майку и надеть ту одежду, что он принес. Это оказались его футболка и пижамные штаны. — Идем, нужно остановить кровь.

— Переживу, главное, что не лицо...

Том завернул в салфетки лед, и я сжала их в ладонях.

— Тебе нужно прилечь, ты совсем белая... Сейчас поищу обезболивающее. Иди в кровать.

— Я залью там все кровью.

— Не самое страшное, что может случиться.

— Нет...

— Аллергические реакции бьют не только по коже, но и по сосудам и легким. Замечала проблемы с дыханием после каждого приступа?

— Да...

— Вот именно. Кислородной маски у меня нет. Так что если не хочешь потерять сознание от удушья, то, пожалуйста, ляг в кровать. Твои легкие сейчас страдают не меньше, чем ладони.

Не дожидаясь согласия, Том поднял меня на руки и отнес в кровать. Потом дал новые салфетки и уложил мои ладони на валик из полотенца. Мне и в самом деле стоило прилечь. Но что-то очень-очень неправильное было в том, чтобы лежать в его постели.

— Ты же представляешь, что будет, если Айви увидит меня здесь? — пробормотала я. — Да еще и после того, как ты бросил ее на парковке и уехал со мной... Армагеддон... Том, мне стоит уйти...

Я перевернулась на спину и увидела его, стоящего у окна и перебирающего лекарства в пластиковом боксе. Смотрите, как оно бывает: не так давно я лечила его.

— Айви не придет сюда, пока я сам не найду ее и не объясню все. Она жутко гордая. Так что оставайся.

Он протянул таблетку обезболивающего и поднес к моим губам стакан воды. Кровь капала из сжатых кулаков на полотенце и тут же впитывалась. От боли кружилась голова.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Я прикрыла глаза и, сама того не заметив, провалилась в сон.

***
Я уткнулась лицом в подушку Тома, вдохнула едва уловимый аромат его одеколона. Должно быть, это удивительное чувство – принадлежать кому-то. Спать в его постели. Делить с этим человеком свое тело и мысли...

Потом я выползла из кровати и вышла в гостиную. Билл сидел на диване, укрывшись пледом. Том устроился в кресле с ноутом.

— Э-эй, — проворковал Билл. — Как ты?

— Более-менее, — кивнула я. — Но очень болят ладони...

— Я найду тебе обезболивающее. — Том встал и отправился на кухню. — И перевязать не мешало бы.

Я села рядом с Биллом, избегая смотреть Тому в глаза. Мне казалось, что он сможет прочитать мои мысли. Все мои мятежные, страшные мысли.

— Это, кажется, твое. — Билл протянул мой телефон. — Ой, прости, ты же не сможешь его взять... Я положу вот здесь, и ты заберешь его, когда Том перевяжет тебе руки.

— Спасибо, — кивнула я, боясь даже спрашивать о том, как именно Билл забрал у Айви и ее своры мой телефон. И что они ему сказали... Наверняка кучу гадостей обо мне...

— Как поспала?

— Прекрасно. Я еще никогда не спала в постели парня, так что... Впечатлений выше крыши, — хмуро пошутила я. — Теперь ты знаешь, да?

— Что у тебя такая же болезнь, как и у Тома? Да, знаю, и, поверь, это никак не повлияет на мое отношение к тебе. Я восхищаюсь тобой, как восхищаюсь Томом. Вы не покорились болезни, вы перешагиваете через препятствия и боретесь за свое место под солнцем...

В комнату вернулся Том. Принес таблетки, мази и бинты. Я протянула ему ладони и, пока он бинтовал их, разглядывала его сосредоточенное лицо, длинные ресницы (почему у парней всегда такие роскошные ресницы?), волосы, шрамы на предплечьях, искалеченное запястье.

Ох, как же хотелось поцеловать его. Эта мысль не давала мне покоя с того самого момента, как я поняла, что мы совместимы, но сейчас стала просто невыносимо навязчивой...

«Интересно, как все сложилось бы, если бы он встретил меня раньше Айви. Смог бы он увлечься мной или нет?» — подумала я.

«А он и встретил тебя раньше. И посмотри, как все сложилось», — отозвался внутри маленький противный голосок.

— Ты должна была сказать о своей болезни, — сказал Том, заворачивая мои ладони в бинты.

— Зачем?

— Затем, что все это можно было предотвратить.

— Каким образом? Ты бы стерег меня день и ночь? — иронично заметила я, внезапно раздражаясь.

Том поднял глаза и спокойно заметил:

— Я бы мог предупредить Айви.

— А я не хочу, чтобы она знала! Она и любой другой! И я имею право на эту конфиденциальность! Слышишь?

— Слышу, — ответил он, пожимая плечами.

Больше мы не говорили.

Я вернулась в свою квартиру и поняла, каково это – быть безрукой. Я испытала невероятные сложности буквально со всем: с включением света, с приготовлением чая, с элементарными гигиеническими процедурами.

Мои ладони напоминали две деревянные доски, на каждой из которых торчало пять пальцев-сучков. Древорукая Скай, которая ближайшую неделю не сможет ни ресницы накрасить, ни сесть за руль, ни убрать за собой.

Я уронила и разбила любимую чашку. Не смогла толком вытереть воду на полу и оставила, как есть. Не смогла намазать зубную пасту на щетку.

Но это все ерунда.

По-настоящему плохо будет завтра, когда я проснусь и вспомню обо всем, что произошло. А именно: прекрасный принц, который смог бы спасти меня из заточения в Стигмалионе, проскакал на коне мимо. В его руках развевался флаг с гербом принцессы, которой он уже отдал свое сердце. Его доспехи покрывали отпечатки ее жадных пальцев. А мне он послал только ободряющую улыбку и волшебный ключ от потайного входа: «Воспользуйся, если хочешь. За стенами твоей тюрьмы есть мир, но бежать ты должна сама. Я принадлежу другой».