Глава 2.
Томиока совсем теряется во времени, но кажется, прошла неделя, или же около того, когда «сосед по палате» наконец пришёл в себя.
Очнулся под конец дня, когда уже смеркалось, но его лицо можно было ещё разглядеть без какого-либо источника света.
Шиназугава издает что-то наподобие воя: похоже, что тело его ломит даже похлеще, чем у самого Томиоки.
Бинты плотно прилегали к его корпусу тело, в некоторых местах - были заметные тёмные пятна, скорее всего, крови. Белоснежные волосы взъерошены сильнее обычного, Гию бы сказал, что даже нелепо, по-детски небрежно, неаккуратно. На чужом лице - боль, сильная усталость, а фиалковые глаза смотрели на него так вопросительно, что..
Что брюнету кажется, что он сейчас сломается.
Окончательно.
Разобьётся вдребезги. На мелким кусочкам.
Ещё и захватив Шиназугаву с собой.
- Позвать Аой? - спросил Гию, прикусывая губу. Он опускает голову вниз: не хотелось видеть, как после его слов..
В чужих глазах рассыпятся последние крупицы надежды.
Надежды на них. На него..
- Не выделывайся, - поджав губы, отвечает Санеми, - сам то, небось..еле ходишь..
Томиока коротко кивает: не было смысла что-то скрывать.
Томиока молчит, не произнося ни слова.
Томиока жалеет, что сам начал диалог.
- Что там...в итоге..?
И у Гию вместе с этим вопросом в момент что-то резко оборвалось.
Сейчас..
Слышалось отчётливо биение собственного сердца, удары которого ускорялись с каждой секундой и неприятно били по ушам. Тошнота поступила к горлу в ту же секунду.
Гию сжимает в кулаке край белого одеяла.
Вот он, этот вопрос.
Вопрос, ответ на который разорвёт душу Шиназугавы в клочья.
Без остатка.
- Шиназугава...мы...
Гию не смотрит на него, будто избегает зрительного контакта.
От него ничего не зависело.
Но ему сейчас так тяжело сказать напрямую, сразу.
- Мы..
По спине стекает холодный пот: липкий, отвратный.
- Чего ж ты медлишь, твою..мать..? - громким шепотом сказал Санеми, явно не восторге от всей этой ситуации. От Томиоки. От себя.
Кажется, у Санеми не дышит нос.
Ибо он жадно глотает ртом холодный воздух.
И дышит слишком тяжело.
Гию набирается с силами.
Он знает, что сейчас произойдет.
- Мы потерпели поражение, Шиназугава...Музан жив..
И он больше не слышит ничего. Ни неаккуратного шевеления, ни чужого голоса.
Ни его дыхания.
Он всё же встречается со взглядом чужих глаз.
И казалось, что лучше бы он этого не делал. Ведь от него у брюнета от него наворачиваются слёзы.
В его взгляде - просто буря эмоций.
Была в нём и злость, и недоверие, и непонимание, и даже ненависть. К нему, Кибуцуджи, и к самому себе.
Теперь в фиалковых волчьих глазах..
Сплошное разочарование.
Ко всему.
- С-сука! - кричит Санеми, слабо ударяя ладонью по матрасу. Он.. настолько ослаб, что даже не может сжать кулаки.
« Погибло сотни охотников.. Я жертвовал жизнью в битве с высшей луной, в которой умерли мои товарищи! Мой родной брат, чёрт возьми!
И это всё... было зря? »
Гию даже не пытается его успокоить.
Ведь у самого - так дрожит тело. Он прикрывает рот ладонью, отворачивается - лишь бы не смотреть..!
Как ломается второй человек
В этой комнате.