Глава 1.
Гию не помнит, сколько проспал.
Гию не помнит, какое сегодня число.
Гию только еле-еле разлепляет свинцовые веки. Вокруг: тишина. Нагнетающая, неспокойная. Она царит в ужасе, мраке холодной ночи, никогда не несущая ничего хорошего.
И тогда, стоит лишь вновь закрыть глаза, Томиока слышал, как только начинающийся дождь словно пальцами постукивает по стеклу.
В помещении холодно. Даже, наверное, слишком.
Мужчина глазами бегает по очертанию комнаты: в тусклом свете луны виднелись множество кроватей, голые, белые стены - у него не остаётся сомнений в том, что он находится именно здесь. В поместье бабочки.
Гию прикрывает глаза.
Как же...так...?
Неужели он остался один?
Гию мысленно пробегается по погибшим в этой ужасной битве, по крайней мере, перечисляя тех, кого помнит:
Ояката-сама.
Химеджима-сан.
Канроджи, Игуро.
Токито...Кочо.
Танджиро..
Но они же...ведь продолжали бороться! Продолжали, несмотря на невыносимо ноющую в сердце боль, на противное ощущение желчи в горле, на то, что силы их стремительно покидали.
Они продолжали до самого рассвета! Но..
Почему-то победа..
Ускользнула..
У Томиоки по щекам скатываются слёзы, и он перестает дышать, глуша всхлипывания.
Смерть для них была ничем.
Но жизнь в поражении - смертью каждый день.
- Я же старался... мы старались... - вслух шепчет Гию. Голоса нет, он почти что беззвучен, но ему всё равно. Никто всё равно не услышит. - ублюдок..
Кибуцуджи - ублюдок.
Ведь теперь их жизнь..
В его руках..
В мерзких, грязных, не отмытых от крови руках.
И сейчас он, скорее всего, залёг на дно. Прячется, восстанавливает свои силы.
И предвкушает..
Вкус собственной победы..
Томиока не понимает, как вообще смог заснуть, но просыпается, когда уже рассвело.
Когда тонкий луч солнца пробивается сквозь тонкое стекло окна, врезается в стену напротив. Утренняя пыльца кружит в полоске света, но брюнет не чувствует никакого спокойствия.
Когда в помещение заходит Аой, увидев его, не спящего, в сознании, произносит краткое, тихое:
- Вы проснулись...
Гию другого не ожидал. Аой тоже..выглядела грустной, уставшей.
Подавленной.
Он её понимает. Ей тоже приходится тяжело.
Томиока кивает через силу.
- Скажи.. Аой.. кто-нибудь остался..жив..?
Канзаки молчит пару секунд, словно собирается с мыслями.
- Иноске, Зеницу, Канао...из столпов.. вы и Шиназугава-сан. Но кроме вас никто ещё не очнулся..
Томиоку будто током прошибает. Резко, сильно, да так, что глаза расширяются широко-широко.
Шиназугава...
Тоже... жив..?
И он поворачивает голову влево, игнорируя пронизывающую тело боль.
И напротив него - действительно он!
Лежит неподвижно. На лице застыло беспокойство, он хмурится во сне.
Но ведь...
Живой! Гию даже видит, как медленно поднимается и опускается его грудная клетка, смотрит на него так, словно видит в первый раз.
И чувствует облегчение.
Он не один...не один!
- А сколько...я проспал? - даже не поворачиваясь к девушке, задаёт вопрос мужчина.
Аой вздыхает.
- Полгода, Томиока-сан.
Дыхание перехватывает.
В смысле...полгода..?
А что, если он пропустил что-то страшное? Что если, наконец выйдя из лазарета, он узнает, что Музан за это время...
Чёрт!
Гию жмурится.
Он должен был догадаться, что всё закончится именно так. Потерять сознание - потерпеть поражение.
То, в чём он убедился сам.