Desperado [18+]

Хосок собрал свой чемодан к поездке и созвонился с Юри. Они договорились встретиться в аэропорту.

Выходит на крыльцо. Рядом с машиной стоит в смокинге Тэхён, ожидая его. Чон сглатывает, глядя на его спину и не решаясь подойти ближе. Холодный ветер проникает под ворот и проходит по спине морозным дыханием. Хосок съёживается, продолжая наблюдать за Кимом.

— Идёте, господин Чон? — вдруг появился Стефано.

— Да, иду, — вздрогнул от неожиданности тот.

Они ехали в аэропорт полтора часа. Там Юри встретила Хосока поцелуем в щёку, и уже через тридцать минут они сидели рядом в бизнес-классе.

— Родители сказали, что они с твоими отцом и матушкой приготовят нам сюрприз по приезду.

— Интересно, что они задумали, — улыбнулся Чон.

Его мысли, так или иначе, постоянно возвращались к событиям ночи, и ему было не по себе от того, что это всё непрерывно крутится у него в голове. Взгляд Кима, его руки, его бёдра, его тело, его слова. Этот образ крепкими нитями вплёлся в подсознание, не желая покидать разум. Мысленно Хосок пытался представить Тэхёна сейчас в эконом-классе, выделенном для него, как прислуге. Наверное, там душно и тесно. И много шума.

— Стефано, — вдруг позвал Чон своего помощника, что сидел через проход в удобном мягком кресле.

— Да, господин Чон?

— Ты можешь распорядиться, чтобы Тэхёна перевели в бизнес-класс?

— Зачем, господин Чон? — удивлённо взглянул на парня старик.

— А вдруг со мной что-то произойдёт? А телохранителя рядом нет.

Стефано сначала хотел что-то возразить, но потом задумался и кивнул головой:

— И то верно.

— Только не говори, что это я распорядился

— Как скажете, господин Чон.

Через несколько минут Тэхён молчаливо прошёл мимо Хосока, сопровождаемый Стефано.

— У вас телохранители летят бизнес-классом? — спросила Юри, провожая задумчивый взгляд Хосока, устремлённый на Тэ.

— Да... Теперь да...

Чон пытался понять для себя, что же теперь делать, как себя вести. Можно было прикинуться, будто ничего не случилось, можно было попытаться вывести Тэхёна на откровенный разговор, но был ещё и третий вариант, который показался Чону самым правильным. Этот третий вариант: игнорировать Тэхёна максимально, находя утешение в Юри.

Для Хосока это было испытанием, потому что Ким был с ними везде, сопровождал любую поездку, находился рядом чуть ли не целые сутки. Потому что это была его работа. Тэхён был рядом даже когда Чон с Юри поцеловались, держась за руки. Он был рядом, молча глядя на это.

А что он мог сказать? Как он мог помешать тому, что видел? Как он мог открыть свои чувства? Он был никем. Он — ничто, в этом богемном обществе. Простая прислуга, которая даже уйти не может, потому что от этого зависит жизнь его матери.

Чувства, которых он раньше толком не испытывал, грели его душу и заставляли мечтательно смотреть на Хосока. Но, в то же самое время, эти самые чувства разрывали его на мелкие куски, когда он видел, насколько счастлив Чона с Юри. По крайней мере, кажется счастливым.

Ночью, думая только о себе, Тэхён поддался всплеску эмоций, поддался своим скрытым желаниям, поставив тем самым жирный крест на дружбе, что только начинала зарождаться. Ким не мог уже доверять самому себе, и знал, что более не заслуживает доверия со стороны Чона.

Даже если эти двое очень сильно любили бы друг друга, разве дано было бы сбыться их союзу? Говорят, любовь преодолевает всё, проходит все испытания, но так ли это? Жизнь часто бывает слишком жестока к влюблённым.

Разница в социальном статусе и в предначертанном будущем — это непреодолимая пропасть. Наверное, союз подобного рода возможен только в сказках.

Но, что самое ужасное... они ещё и одного пола. Общество не привыкло к такой любви. Оно отвергает подобные чувства, ставит их под сомнение, клеймя их как дурость.

Тэхён не был уверен, что Хосок имел хотя бы минимальные чувства к нему. Односторонняя любовь удручает, делает существование невыносимым.

Тэ думал, что встреча с Чоном была для него одновременно даром и карой. Чувства возносили его, но запреты обрубали крылья...

Недельное знакомство теперь казалось многолетней борьбой, преодолением самого себя, попыткой прыгнуть выше головы.

— О чём думаешь? — сел Стефано на скамейку рядом с Тэхёном в парке.

— Я думаю, что жизнь немного несправедлива, — грустно улыбнулся Тэ. Юри и Хосок в это время были в парке развлечений, проводя время там, словно дети.

— Молодость...- вздохнул старик, — Посмотри на них, они так счастливы быть вместе, хоть знакомы так недолго.

«Как и мы с Хосоком», — подумал Тэхён, но промолчал.

— Ты стал для него отличным другом, хоть я очень сомневался в тебе поначалу. Одобрял, но сомневался. Чону трудно с кем-то сближаться. У него толком и друзей нет. Есть куча знакомых, но не друзей. Тэхён, я могу тебя о кое-чём попросить?

— О чём? — спросил Тэ, глядя на седой профиль старика.

— Будь для него отличным другом до конца. Ему нужен такой человек как ты.

Лицо Кима напряглось, и он отвернулся, пытаясь скрыть боль, которой слова Стефано пронзили его.

— Обещаю...- ответил Тэ тихо.

***

Вечером того дня, когда они были в США, Юри ушла в свой номер, поцеловав Чона и пожелав ему спокойной ночи. Тэхён стоял за Хосоком, дожидаясь, пока тот его отпустит, но вместо этого, Чон сказал:

— Потренируемся? На цокольном этаже есть отличный спортзал.

Ким всё так же стоял за спиной, не произнося ни слова. Хосок повернулся, глядя Тэ в глаза.

— Ненавидишь меня?

Пустой коридор отеля... тихий шум кондиционера на фоне...

— Нет, — Ким покачал головой. Его взгляд предательски опустился на губы Хосока, но мгновенно вернулся к глазам, — А ты меня?

— Я сам сказал тебе быть открытым в чувствах. И это просто...

— Это была секундная слабость. Меня не тянет к тебе, — сказал спокойным голосом Тэ, когда внутри него наружу рвался вопль.

— А, — было видно, как Хосоку стало неловко, он провёл руками по бокам, пытаясь найти карманы на брюках, но не нашёл и нелепо усмехнулся, — Тогда, всё в порядке?

— Конечно. Идём в спортзал?

— Да...

— Встретимся там через полчаса, окей?

— Хорошо...

Тэхён ушёл, а Чон стоял ещё несколько минут, глядя на бесконечно длинный коридор перед собой. «Значит, это была секундная слабость... не более...», — Хосок зажмурил глаза, покачал головой, чтобы выбить всё дурное, и ушёл к себе переодеваться в спортивную форму.

Они занимались на разных тренажёрах, толком не общаясь. Каждый думал о своём. Думал друг о друге...

— Спокойной ночи, — сказал Тэхён, весь покрытый потом и тяжело дышащий после усиленной тренировки.

— Спокойной...- робко кивнул Чон.

— Кстати, — сказал Ким, повернувшись к Хосоку, — Вы с Юри прекрасно смотритесь вместе.

И ушёл. Ушёл, разбив что-то хрупкое, хрустальное в Чоне, вырвав одной фразой землю из-под ног, лишив кислорода для дыхания.

***

— Что-то случилось? — спросила Юри, наблюдая за Хосоком, что явно сидел без настроения.

— Всё хорошо. Просто сегодня много дел. Работа...

— Понимаю. Тогда увидимся вечером? Я пока что схожу на шопинг.

— Ладно. Приходи вечером.

— Увидимся, — махнула она рукой, и они разошлись.

Чону теперь казалось, что отношения с Тэ стали ещё более напряжёнными. Сложно слышать от того, что тебе нравится, что он одобряет твои отношения. Это подобно ножу, воткнутому в спину. Потому что Хосок тоже страдал от того, что испытывал к парню. Запретное, сладкое, неотвратимо ведущее к краху.

Он был влюблён.

Вечером все разошлись, Чон сидел у себя в номере несколько часов, опустошая мини бар. Бутылка за бутылкой отправлялись на пол, лишаясь содержимого. Юри застала Чона в совсем плохом состоянии, когда тот и слов толком связать не мог. Лишь смотрел куда-то вперёд и молчал.

Она взяла телефон Хосока и позвонила с него телохранителю.

— Извините, не могли бы вы прийти, Хосок очень напился, не двигается, не реагирует ни на что...

Тэхён тут же сорвался, поднимаясь на два этажа выше и пробегая длинный коридор в поисках нужного номера. У порога его встречает Юри, и Ким успокаивает её, говоря, что она может идти спать спокойно, что он позаботится. Та доверяет, кивает и уходит, взглянув напоследок на Чона.

[Lana Del Rey — Love]

Тэхён заходит в тёмный номер, закрывает дверь. Перед ним — огромное панорамное окно на всю стену. В полуметре от стекла сидит на расстеленном пледе, укутавшись в одеяло, Хосок. Рядом валяются бутылки.

— Хосок? — подходит Тэ и, мягко взяв парня за плечи, пытается поднять. Чон реагирует, не позволяя потянуть себя наверх. Тогда Ким усаживается рядом, глядя туда же, куда и Хосок. А именно: миллионы огней ночного Нью-Йорка открываются с тридцать пятого этажа, мерцая и завораживая.

— Красиво, — говорит вдруг Чон.

— Тебе нужно поспать...

Хосок поворачивается к нему и смотрит опьянёнными глазами на лицо Кима, освещаемое огнями города.

— Красиво...- вновь произносит он.

— Хосок, пойдём, тебе нужно поспать.

Тэ хотел было встать, но рука опустилась ему на плечо, отталкивая и укладывая Кима на спину.

— Я так много выпил...- Хосок нависает над Тэхёном, их лица оказываются очень близко.- Чувствую себя таким маленьким и незащищённым сейчас...

Ким ощущает терпкий аромат алкоголя, видит опухшие губы Чона. Возможно, он плакал.

— Я нравлюсь тебе? — спрашивает Хосок шёпотом.

— Как ты хочешь, чтобы я тебе ответил? — руки Кима мягко поддерживают бока парня.

— Скажи «да».

— Если «да», то что будет дальше...

— Не так важно, что будет потом. Скажи «да» сейчас. Скажи это...

— Я тебя...- Хосок опустился ещё ниже, чтобы уловить каждое слово, — Люблю...

Чон покрылся мурашками, глаза его заслезились, и он болезненно засмеялся.

— Ты меня, правда, любишь?

— Да, — смотрел Тэхён на милое личико пьяного и смущённого Хосока, — А ты? Любишь меня?

Чон лёг головой на грудь Кима и сжался весь, словно маленький котёнок.

— Очень сильно...

Тэхён стиснул зубы, сдерживая эмоции. Завтра Хосок уже, возможно, забудет, но это признание... Лёгкое, чистое, искреннее... Это было лучшее, что Ким слышал в своей жизни. Он поправил одеяло, накрывая плечи Хосока, и закрыл глаза, поглаживая его волосы.

Они уснули, убаюкиваемые скрытой запретной любовью...